Юлия Шолох 
Роза токсичная

Питомник – 1

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=67823055
«Питомник. Роза токсичная: Роман / Рис. на переплете Л.Клепаковой»: Альфа-книга; Москва; 2022
ISBN 978-5-9922-3470-1
Аннотация

Отомстить за смерть сестры – единственное, чего желала героиня. Сделать так, чтобы больше никто не умер. Что для этого нужно? Всего-навсего убить мужчину, к которому тянется ее душа.
Героине придется выбрать. Даже если выбор разорвет ей сердце.

Юлия Шолох
Питомник. Роза токсичная

Пролог

К вечеру над лесом сгустились тучи. Они скомкались в плотную пелену, которая еле-еле пропускала сквозь себя вспышки молний. Ветер дул единой волной, срывая листья с деревьев и унося их на много миль прочь. Там разбрасывал их, сеял, как зерна, подхватывал сор и нес его обратно.
Небо медленно смешивалось, как густое тесто, и создавало в себе жуткие, отталкивающие, нечеловеческие лица.
Вместе с темнотой хлынул дождь. Ветер носил его капли с такой скоростью, что казалось – дождь идет не с неба, а со всех сторон, и жалит, как иглы.
Всадник на бешеной скорости ворвался в лес. Он не жалел коня, пригнулся к шее и больно сдавливал животному бока. Дождь с грохотом хлестал по плащу и по спине коня, тот, сойдя с тропинки, начал путаться копытами в траве и грязи, суетиться и испуганно ржать.
Всадник наконец позволил своему скакуну снизить скорость. Потом и вовсе спрыгнул на землю, пошел рядом.
Его будто не волновали ни реки ледяной воды, сквозь которую пришлось идти, почти раздвигая струи руками, ни вспышки молний над головой, ни раскаты грома, каждый раз будто бьющего прямо по голове. Всадник остановился среди тонких деревьев, которые ветер клонил почти до земли, и бросил поводья. Вскинул обе руки к небу, резко опустил вниз, к бедрам, – а потом снизу толкнул их вперед, будто хотел оттолкнуть от себя воздух.
В тот же миг перед ним задрожало зыбкое зеркало в полный рост.
Всадник нащупал поводья и зашел в зеркало, ведя за собой коня.
Хлопок – и промежуток между деревьями опустел.

В тайной долине, окруженной густым лесом, тоже была ночь, но без грозы. По небу спокойно плыли облака, похожие на брызги краски, сорвавшиеся с кисти художника. Светила луна. Травы в полях едва шелестели, вдали загадочно серебрилась гладь извилистой реки.
По дороге галопом скакал всадник.
Он оглянулся и быстро взглянул на каменные здания, которые стояли чуть в стороне. В окнах темно – монастырь спит.
Впрочем, его все равно не интересовал монастырь. Дорога вела к большому двухэтажному дому, состоящему из нескольких соединенных переходами блоков. Стены здания были покрыты потускневшими пластиковыми панелями зеленых и желтых тонов, местами увиты зарослями дикого винограда.
Окна столовой ярко светились. Должно быть, все на месте.
Бросив коня у порога, всадник единым махом перепрыгнул через несколько ступенек, взлетел на крыльцо, распахнул незапертую дверь и бросился по коридору на свет.
Он стремительно ворвался в столовую, принеся с собой запах грозы и воду, которая лилась с плаща на пол.
Ужин закончился, но в столовой было полно народу. Обитатели, как обычно в эти вечерние часы перед сном, разговаривали, обменивались знаниями, новостями, играли в настольные игры или в карты, занимались рукоделием… да просто болтали и смеялись. Всадник бросился в центр зала и закричал:
– Она мертва! Вика! Она мертва!
Все разговоры мгновенно стихли, воцарилась гулкая тишина. На пришельца со всех сторон было устремлено множество ошеломленных глаз.
Вот девушка в голубой блузке и джинсах, с русой косой набок, тщетно пытается вздохнуть. Вот пожилая женщина со строгим пучком на голове суетливо водит по столу руками, стараясь что-то нащупать. Брюнетка с короткой стрижкой раскрыла рот в беззвучном крике. Еще три похожих друг на друга, словно близнецы, девушки застыли в нелепых позах. Две девочки-подростка… Мужчина, опять женщина, уже в возрасте, молодой парень… То, что они услышали, ошеломило всех.
– Кто там говорил, что мы сможем жить с местными магами в мире? Что мы сможем с ними договориться? Ну? Кто?!
Всадник кружился среди людей, протягивая к ним руки. Руки тряслись. Дрожали губы. И неимоверное горе, которое опустилось ему на плечи, распространяло вокруг отвратительный смрад.
– Кто позволил ей попробовать? Отпустил в столицу? Обнадежил встречей с сильными мира сего? С магами? Кто решил… что у нее получится? – Всадник сбросил с головы капюшон. Открывшееся лицо молодого мужчины было искажено ненавистью. Ко всем людям. Ко всему миру. Его глаза пытливо смотрели на окружающих, каждого желая ударить в самое сердце. – Ты? Ты? И ты?
Он указывал пальцем на женщин и на мужчин с таким видом, будто ставил на них отметины, обязательства однажды расплатиться по счетам. Последним жестом ткнул в девушку в голубой блузке, которая к этому времени побледнела, будто в ней не осталось ни капли крови. Следующие слова предназначались ей.
– Ты отпустила сестру, и теперь она мертва. Они поймали Вику и казнили ее. – Всадник заговорил тише. – Вывели на площадь… нагую, в кандалах и ошейнике. Одурманили ядовитыми снадобьями. Избили до полусмерти розгами и отрубили ей голову. Голову! – воскликнул всадник и вдруг завопил, заскулил, хватая себя рукой за плащ там, где билось сердце. – Она мертва!
Потом, будто исчерпав последние силы, тяжело сел на ближайшую лавку. Закрыл лицо ладонями и горько зарыдал.
Девушка в голубой блузке задрожала. Она смотрела в одну точку, и ее губы беззвучно повторяли: «Нет… Нет… Нет…»
Бесплодные уверения. Когда Вика только пропала, перестала передавать новости, уже тогда Розалин сердцем чувствовала – что-то случилось. Что-то не так.
Но ждала и верила, потому что Вика всегда доводила дело до конца. И если она велела Розалин ждать своего возвращения и ни в коем случае не высовывать нос из Питомника – значит, так и нужно сделать.
А теперь Вика мертва.
Седовласый мужчина в брезентовой куртке, самый пожилой из всех присутствующих, откашлялся.
– Виктор, ты… Прости за вопрос, но ты уверен?
– Уверен ли я? – Мужчина снова вскочил, горячечно зашептал: – Я провел две недели в качестве ученика их главного ловчего. Никаких сомнений. Никаких! Вика мертва! Вот, Геннадий Иванович, до чего довело ваше попустительство! Пусть идет? Так вы сказали? Пусть идет?! Пусть решит все миром? Зачем умирать, если можно жить в согласии? Так вы говорили? Она ушла и теперь мертва. А мы все – чернодушники. Вы знали? Мы – бесов Питомник, рассадник зла, который необходимо устранить, вырвать с корнем, развеять по ветру! Об этом трубят на каждом углу! Нами пугают людей! Нам всем надлежит умереть!
– Виктор… – Седовласый медленно встал, подошел к мужчине. – Виктор, мне так жаль. Так жаль…
– Что толку? Она уже мертва, – шептал пришедший, дико озираясь по сторонам. Он будто искал что-то в углах столовой, в самой густой тени. И не находил.
Геннадий Иванович медленно положил руку Виктору на плечо, потянул его к себе, крепко обнял. Прижал его голову к своему плечу.
– Мне так жаль, Виктор. Так жаль…
– Кто ее убил? – Девушка в голубой блузке вдруг вскочила. Ее подбородок дрожал, но она стояла, держась из последних сил, и не собиралась отступать.
– Потом, Розалин, прошу, потом, – сказал седовласый, но было поздно.
Девушка со скрежетом отодвинула стул и двинулась к Виктору.
– Кто это сделал?!
– Палач. – Виктор вырвался из рук Геннадия Ивановича, и тот со вздохом отступил. – Но виноват не он.
– А кто?
– Вся их верхушка – Высший магический совет. Они подписали указ, согласно которому все воспитанники Питомника должны быть обнаружены и уничтожены. Немедленная смертная казнь без права помилования. Прах развеять по ветру. По южному зловонному ветру, который дует из нор и щелей Абасентовых гор. Вот что всех нас ждет.
– Бессмысленно… Они не могут нас обнаружить, – подала голос коротко стриженная брюнетка. И тут же стушевалась под яростным взглядом Виктора. – Прости.
– Они обнаружили Вику и казнили ее. Обнаружили слу… – Виктор сглотнул и вздохнул, чтобы договорить. – Случайно. Но теперь Высший магический совет собирает ученых. Они хотят найти способ нас вычислять. У них есть один… Владлен, кажется. Я слышал, это самый умный маг за последнее столетие. Он держался от магического сообщества в стороне, но сейчас по какой-то причине согласился на них работать. Он согласился найти способ вычислять чужаков. Нас. И когда он этот способ откроет… он, или кто другой, не важно. Сейчас или через десять лет, не важно тоже… нам всем ничего больше не останется, кроме как сидеть здесь, взаперти, всю нашу жалкую жизнь. Истощить Питомник и сдохнуть здесь в мучениях от голода. Ну или сдохнуть на эшафоте.
Все молчали. Наконец встала тонкая девушка в длинном закрытом платье. У нее было круглое некрасивое лицо, но при этом огромные чистые глаза.
– Пойдем, Виктор. Тебе нужно отдохнуть, – прозвучал нежный, умиротворяющий голос, который звучал, будто сам был магией.
Виктор с недоумением нахмурился, тряхнул головой и послушно пошел за ней, будто у него мозг отключился. Его сапоги издавали громкий, резко обрывающийся звук, словно гвозди заколачивали. Девушке пришлось вести его за руку, потому что Виктор отчего-то не мог вписаться ни в один поворот.
Проводив их взглядом, девушка в голубой блузке вдруг развернулась и, не глядя под ноги, побежала прочь из столовой. Она физически не могла оставаться на месте, ей казалось, от бездействия у нее попросту разорвется сердце.
Розалин выскочила на улицу, пересекла усыпанный галькой двор и понеслась по тропинке в поля. Было уже темно и прохладно, стрекотали сверчки. Разнотравье пахло так сильно, что забивало нос будто пылью. Трава спутывала ноги, и приходилось выдирать их одну за другой, словно из болота.
Розалин добежала до оврага, края которого поросли плотным мхом, как опушка на капюшоне. Он напоминал длинную зеленую ванну, в которую мог поместиться великан. За ним начиналось поле кукурузы и картошки.
Сколько раз они гуляли здесь с Викой? Смотрели на эту красоту, на родные поля, на чужое небо – и мечтали о счастливом будущем? О сказочном, прекрасном будущем, ведь этот мир полон самой настоящей магии!
«Мы же не звери, а люди, – говорила Вика, с улыбкой создавая над своей ладонью марево сине-фиолетового огня. – Мы договоримся с местными и будем жить с ними в мире. Нужно просто попробовать. Им же самим выгодно, чтобы мы были рядом. С нашими магическими особенностями… Да мы будем нарасхват!»
Сестра смеялась, а Розалин кивала. Ей было все равно. Ей только-только исполнилось пятнадцать, она кипела от энергии, которая разрывала изнутри, и не думала ни о чем другом, только бы научиться с ней управляться, иначе, казалось Розалин, однажды она лопнет, как передутый воздушный шарик.
– Ты справишься с магией. – Вика была уверена в сестре больше, чем та сама. – Я тоже боялась, что не выйдет, а сейчас, видишь – никаких проблем.
Вика взмахивала руками, и под ее ладонями начинали танцевать и извиваться травы. Они скручивались в жгуты и распускались, красиво опадая в стороны. А на их стеблях проступали капли сладкой росы, которая застывала и превращалась в леденцы.
Розалин повторяла движение – но вокруг появлялись ямы, будто кто-то наковырял землю лопатой.
– Мы будем счастливы в этом мире, – утверждала сестра.
– Но Старцы говорят – не скоро. Вначале нас подстерегают многие опасности… многие беды, пока мы не придем к своему счастью.
– А! – отмахивалась Вика. – Они много чего говорят. Иногда я просто боюсь их слушать. А иногда – совсем не понимаю. К чему, например, называть нас цветочными кличками? Зачем?
– Мне мое имя нравится, – надулась Розалин.
– Твое – очень красивое, – с серьезным лицом кивнула Вика. – Но речь о другом. Ты не думала, что Старцы могут что-нибудь скрывать? Недоговаривать?
– Зачем им? – удивилась Розалин.
– Ну… – уклонилась сестра от ответа. – Может, случайно… Какими бы мудрыми они ни были, это просто люди. Старики. В нашем мире были старческие болезни… не знаю, как называются. Это когда человек впадал в детство и вел себя как младенец. Или ему мерещились всякие заговоры и злодейские мысли со стороны остальных людей. Ты маленькая была, не помнишь, а я помню. Соседка у нас была, так она каждое утро выходила во двор и кричала, что к ней кто-то ночью ломился, дверь сломал, крышу разобрал и стены поджег. Каждый день.
Розалин тайком зевала. Ее не интересовали все эти споры со Старцами… Вся эта адаптация к новому миру, коей бредили старшие. За пределами Питомника было скучно. Магия, магия… о чем все талдычат? Вокруг только деревни, в которых люди живут как скоты, целыми днями пашут на полях или трудятся в мастерских. Как в Средние века. Смотреть не на что, только на коров, овец да кур.
То ли дело тут, в Питомнике. Дом, вернее, целое здание школы с водой и канализацией, нормальная еда и настоящие магические уроки, которые преподают Старцы.
Правда, наслушавшись взрослых, Розалин тоже хотелось увидеть этот мир. Увидеть столицу, настоящих местных магов. Увидеть другие земли, иные расы. Да…
Когда-нибудь увидит, только подрастет, была уверена Розалин. Вика говорит, они смогут путешествовать где захотят и ничего не будут бояться.
И вот как все обернулось.

Глава 1
Первый шаг

«Дом магических изысканий».
Вывеска на каменной стене была чугунной. Большие выпуклые буквы покрыты бронзовым напылением, которое красиво отсвечивает под фонарями, в углах – изящные нарядные завитушки. Сами здания за забором терялись в темноте, будто там уже давно наступила ночь.
Она припозднилась. Но это лучше, чем явиться среди бела дня, когда все маги-изыскатели на месте, и встретиться сразу со всеми.
Розалин крепко сжала в руке небольшой газетный лист из плотной бумаги, которая до сих пор хранила запах типографской краски. Сделала несколько глубоких вдохов. И вышла из экипажа на тротуар.
Тут же выскочил возничий, достал из багажного ящика два больших кожаных чемодана на колесиках.
– Вам потребуется носильщик? – спросил он, поставив чемоданы на землю и вытянувшись струной возле Розалин.
Она приоткрыла рот… Стоп! Вначале думай, вспоминай, как принято, только потом говори!
– Не знаю, подождите пока, – холодно ответила девушка.
Сердце стучало. На нагрудной бляхе возничего значился род Манкиных. М – это низшее сословие. На именной бляхе Розалин указан род Ветлицких – это дворяне. «Дворяне не любезничают с низшим сословием, – услышала Розалин строгий голос в своей голове. – Не говорят как с равными. Никогда!»
– Слушаюсь. – Возница отступил на шаг, чтобы не нарушать личное пространство Розалин, и замер. Будет ждать сколько потребуется, и даже если про себя станет крыть капризную заказчицу последними словами, на его лице все так же продолжит висеть любезная улыбка.
Розалин взглянула на массивную входную дверь. Старое потемневшее дерево, покрытое множеством перекрещенных железных полос и заклепок. По виду весит пару тонн. Ни единой щели. В центре деревянного полотна – круглый медный блин, над которым на скобе болтается обычный дверной молоток. Наверняка магический, иначе стук в зданиях не услышать. И стена… Высокая, из больших гранитных кирпичей, на которые плохо действует магия. Старцы говорили, она как периметр, защитная сетка, которая преграждает выброс магии из Дома магических изысканий наружу, в город, где она может навредить простым людям.
Розалин показалось, что эта стена, кроме всего прочего, скрывает своеобразную тюрьму, куда она решила сунуться добровольно.
По телу пробежала крупная дрожь. Когда она сделает последние несколько шагов, поднимет и опустит молоток, обратного пути не будет. Стоит оказаться по ту сторону порога, как к прежней жизни не будет возврата. Это – черта, переступив которую, ты больше никогда не сможешь начать заново. Розалин пыталась понять, как это – черта без возврата. Не понимала – ей все еще казалось, что прошлое можно вернуть.
Но как вернуть Вику? Невозможно… Значит, настоящая черта – смерть? А перед ней – просто гранитная стена, мягко разукрашенная пятнами фонарей, да тяжеленная дверь.
Сердце билось все сильней, нагоняя страх. Паника подбиралась к ногам, окутывала ступни, как дым от пожарища. Страх сжигал душу.
Может, не стоит продолжать?
Розалин с трудом подавила нервный вздох, который так и рвался наружу.
Вика мертва. За это должен кто-нибудь ответить. За сестру должен кто-то отомстить, и, кроме Розалин, этого сделать некому.
И еще новый ученый, который уже несколько месяцев работает над раскрытием личности воспитанниц Питомника. Если его не остановить, умрут все. И Сирень, и Моза, и маленькая Верескунья. И Маргарита Павловна, которая пыталась им всем заменить мать. И светлая, не от мира сего, Калла, которая и мухи не обидит. Хидэ, которая недавно родила дочь. И беззащитный, сладко пахнущий младенец, которому до сих пор не дали имя. И мужчины, которые стали заложниками сразу двух миров. Женщинам Старцы хотя бы обещали личное счастье, а им – ничего.
И сейчас только от Розалин зависит будущее всех этих ни в чем не повинных людей.
«И ты еще о чем-то думаешь, в чем-то сомневаешься?» – мысленно усмехнулась девушка.
Нет. Это просто секундная слабость, которая уже прошла.
Розалин вернулась к текущему заданию. Нужно проверить, все ли правильно, все ли под контролем.
Со стороны, верно, казалось, что неуверенная и неуклюжая девица встала столбом перед Домом магических изысканий, растерявшись от его величия и собственной ничтожности. И пусть. На самом деле Розалин мысленно быстро пробегала те заученные наизусть правила, которые должны были помочь ей не проколоться и не выдать своего чужеродного происхождения.
1. Женщины любого сословия по положению всегда ниже мужчины того же сословия. Чем старше мужчина, чем более высокое у него положение, тем ниже должен быть наклон головы девушки и тем тише должен звучать ее голос в разговоре. Откровенные и прямые долгие взгляды запрещены. Иначе тебя будут воспринимать как легкодоступную, желающую вступить в интимные отношения, провоцирующую их.
2. Одаренных девушек начали обучать магии только в последние двадцать лет, и до сих пор большая их часть обучается на дому. Именно этим можно и нужно объяснять свои умения.
3. Помощниками магов и ученых становятся именно одаренные девушки, потому что юноши слишком высоко ценятся и становятся как минимум учениками, а скорее – сразу вступают в магические союзы. Самые сильные студенты заранее нарасхват.
4. Внешне девушка всегда должна быть аккуратно и прилично одета, не должна повышать голос и ни в коем случае не выходить из себя. Не говорить ничего лишнего. Ни единого слова!
5. Никогда не суетись. Можешь нарушить все остальные правила, но суетиться ты не должна никогда и ни при каких обстоятельствах! Как только ты начнешь нервно дергаться или бегать глазками – можешь распрощаться со своим положением дворянки. Больше никто и никогда в твою высокородность не поверит.
И более мелкие детали. Мысленно пробежавшись по пунктам, Розалин неторопливо одернула тесный жакет и поправила сбившиеся перчатки цвета топленого молока. Волосы тяжелой волной лежали на спине. Это было дико неудобно – головой вертеть вообще невозможно, но благородная незамужняя девушка всегда должна быть с красивой укладкой. Еще бы придумать, кто будет делать ей эту укладку каждый день. Розалин подавила раздражение. И это всего одна проблема из сотни других.
Все, нечего оттягивать неизбежное. Она давно приняла решение, несколько месяцев шла к нему и теперь не собиралась отступать.
Они заплатят за смерть сестры! Все, все заплатят!
Звон дверного молотка о пластину придал мыслям о мести силы, а Розалин – решительности. Она высокомерно задрала подбородок. Наверняка дверь откроет кто-нибудь из слуг, пусть сразу увидят, что к ним не абы какая просительница пришла!
Через пару минут дверные петли заскрипели. Потом лязгнули замки.
Там их что, целая дюжина? Сколько можно открывать?
Розалин заглянула в щель отворяющейся двери и удивилась. За ней стоял не какой-нибудь кривой старик, а совсем молодой парень в длинной серой рубахе, похожей на рясу, но только до колен. И в высоких сапогах. Грудь крест-накрест перевязана кожаными ремнями.
Так, а разве местные носят такую одежду? В памяти вообще ничего насчет подобной одежды, коробочка пуста. Викина фраза… Сестра всегда так говорила, когда Розалин не могла ответить на какой-нибудь вопрос об устройстве этого мира.
«Коробочка пуста».
Ничего, заполнится.
В любом случае нельзя удивляться, нельзя пялиться на него, как на клоуна. Розалин подняла глаза к добродушному лицу, окруженному пушистыми кольцами белобрысых волос, и, опомнившись, сжала губы.
– Добрый вечер. Чем могу служить, госпожа?.. – Голос у парнишки был удивительно приятный.
– Госпожа Ветлицкая. Я по объявлению. – Розалин беспардонно сунула ему под нос бумажный листок городской газеты с вакансиями.
– По объявлению? – Глаза привратника полезли на лоб. – Но…
– Что – «но»? Вы лично принимаете на работу?
– Нет, но…
– Я тоже думаю, что нет. Поэтому я желаю поговорить с человеком, который примет решение насчет моей кандидатуры. – Розалин высокомерно взглянула на привратника и выпрямилась, с трудом удерживаясь, чтобы не спрятать руки за спину. Кажется, они сейчас начнут дрожать. А это ведь просто привратник, даже не маг.
Черт! Это неизвестность сбила ее боевой настрой! У парня не было именной бляхи, но, если мыслить логически, вряд ли привратником пойдет служить кто-то из числа знати. Оставалось надеяться, что здесь нет каких-то особых внутренних правил. Если есть – она попала. Может, тут ученики работают вместо слуг в качестве наказания, например. Тогда ой что будет… Вести себя таким вызывающим образом с дворянами ни в коем случае нельзя.
Самый большой прокол или недостаток Розалин – неумение без бляхи быстро определять, кто перед ней. Иногда обедневший дворянин одет гораздо хуже зажиточного торговца. Но путать их нельзя. Местные легко и мгновенно различали, кто перед ними, видимо, за века эти признаки сословий уже въелись им в кровь. А дети Питомника нещадно путались на экзамене, хотя у Розалин благодаря привычке мыслить логически результаты были лучше, чем у остальных.
Ладно, нечего пугать себя раньше времени. Так можно до чего угодно додуматься. И Розалин в упор посмотрела на привратника.
Парень наконец взял листок, который ему протягивали, и прочел текст объявления.
– Прошу обратить внимание, – холодно процедила Розалин, – на фразу «обращаться в любое время».
– Да, но… Господин главный изыскатель ужинает, – вежливо сообщил привратник.
– До сих пор? – не сдержалась Розалин. И тут же остановила себя. Нельзя повышать голос и выражать недовольство. Нужно бичевать прислугу холодно, одними словами. Вот черт! Она же дворянка!
– У него сегодня званый ужин, гости. Однако, если желаете, я проведу вас в дом и спрошу у господина главного изыскателя, не сможет ли он вас принять по окончании приема.
– Благодарю, – сухо ответила Розалин. Не оглядываясь, крикнула: – Эй, парень! Неси мои вещи!
Привратник дождался, пока Розалин вплывет во двор, пока возница затащит следом чемоданы, и прикрыл дверь.
Розалин стояла и пыталась удержать на месте свою челюсть.
Нет, она понимала, конечно, что Дом магических изысканий просто так называется, а состоит не из одного здания, но реальность потрясала. В центре широко раскинувшегося двора стояла высокая башня из гранитных блоков, какая-то угловатая, несуразная, просто ужасная на вид! Ее окружало несколько кирпичных зданий довольно простой постройки, вычурных в их числе было всего два. Также на территории не имелось ни единого деревца или клочка травы, вся земля была покрыта брусчаткой. Скамейки для отдыха в компании с фонарями и урнами разместились где попало, потому что брусчатку положили одним сплошным полотном.
Было светло. Снаружи казалось, тут царит тьма, но изнутри двор был хорошо освещен. Видимо, тоже какая-то защита – закрывает не только тех, кто снаружи, но и не позволяет подглядывать за теми, кто внутри.
Самой большой жути этому месту придавал огромный красный камень на башне – словно одинокий глаз. Он слабо светился, еле заметно пульсировал, и от него вниз по стенам сползали отсветы – будто текли реки крови.
Розалин поморщилась и быстро отвела взгляд. Это самый знаменитый и самый сильный в мире артефакт – Вежда. Говорят, сила, которая в нем хранится, может единым махом уничтожить половину городов на всех землях.
Надо же, как отвратительно выглядит.
– Вещи можете оставить здесь, – сказал привратник возничему, указывая на небольшой навес у стены.
И пока Розалин пялилась по сторонам, не в силах скрыть своих растрепанных чувств, привратник расплатился с возницей, отдав ему две монеты.
Розалин это приятно удивило. Но опять же она не смогла вспомнить, должен ли был платить привратник или это жест доброй воли. И снова была призвана на помощь логика. Вряд ли привратник настолько богат, чтобы из своего кармана оплачивать экипажи. Видимо, в его обязанности входит платить за тех магов, кто выезжает в город. Не станут же они утруждаться таким плебейским делом самолично? Ну и за нее заодно заплатил, раз уж она на работу пришла. Видимо, она уже почти своя.
– Прошу за мной.
Привратник проводил возничего, которого после получения монет будто ветром сдуло, и указал на одно из вычурных зданий слева. Там весь второй этаж был в огнях.
Розалин молча шла за ним следом, прислушивалась к стуку каблуков по брусчатке – в остальном было тихо – и пыталась понять, что ее пугает. С неудовольствием выяснила, что ничего. Пока все хорошо. Хотя расслабляться рано, потому что самое сложное впереди. Ей нужно устроиться сюда на работу, а потом… попасть в отдел, где работает Владлен Браббер, тот самый сукин сын, который хочет истребить Розалин и всех ее подруг.
Питомник узнал о нем все, что смог, но информации было негусто. Владлен Браббер молод, ему нет и тридцати. У него огромный послужной список, который свидетельствует о крайне стремительной даже для дворянина карьере. Еще юношей подавал большие надежды, раньше срока закончил магическую академию и сразу же был приглашен на работу в Дом магических изысканий. Очень быстро сделал несколько громких открытий, главное из которых – возможность останавливать наступление магического безумия у истощенных. Несколько лет назад это открытие произвело настоящий фурор! Раньше магическое истощение было равносильно смертельному приговору, теперь же эти люди могли сохранять разум. Правда, насколько это благо, другой вопрос… Но сейчас речь не о них.
Владлен Браббер уверенно укреплял свое положение, приумножал богатство, приобретал высокопоставленных друзей и даже собирался жениться на дальней родственнице императора, которая, по слухам, на самом деле приходилась самодержцу незаконнорожденной дочерью. Но потом внезапно пропал. Не в прямом смысле, а из общества и из столицы. Он уволился, распродал имущество, расторг помолвку и последние три года находился в отъезде, а может, жил в уединении. И если судьба Владлена Браббера до момента отъезда из столицы была чистой и прозрачной, как слеза, то дальнейшее его существование обросло многочисленными слухами. Говорили, что он истощен и превратился в безумного вампира. Что его за непослушание и попытку украсть Вежду отправили в пожизненное изгнание. Что он втайне научился управлять немыслимой магической мощью и его пытались убить, но не смогли. Что он – шпион демонов и питается человеческой плотью. Что он вселился в императора и управляет им. В общем, среди всего разнообразия слухов правда осталась скрытой, Виктор не смог до нее докопаться. Единственное, что было установлено точно: господин Браббер три года пропадал неизвестно где.
«Лучше бы там и оставался! – подумала Розалин. – Так нет же, вылез на белый свет…»
Правда, Виктор и Геннадий Иванович предположили, что Владлен – просто ширма. На самом деле разоблачением Питомника заняты другие маги, более взрослые и более опытные. Скорее всего, их несколько. Так что первая задача Розалин – найти этих магов-изыскателей и установить их точное количество, имена и понять, как далеко они зашли. Если их много, Розалин нужно вернуться в Питомник, и они все вместе решат, как поступить дальше. Если же изыскатель действительно один… Никто не уточнял, что с ним делать, но Розалин знала: она не выйдет из Дома магических изысканий, пока этот человек жив.
В любом случае шпионаж – опасное дело, поэтому для Розалин внепланово создали один из главных разработанных Питомником артефактов – Возвратный Круг. Это что-то вроде портала, но у него нет как таковой точки выхода. Артефакт в случае необходимости успеет вырвать Розалин из одного места и перебросить в другое, по направлению к Питомнику. В теории. Но как далеко – на километр или к самому порогу, предсказать сложно. Старцы утверждали, что полностью заряженный артефакт создаст сильный бросок, который перенесет объект как минимум на половину пути, а Старцы никогда не ошибались. Делать же артефакт еще более сильным – тоже риск, потому что он может унести далеко за пределы материка, например, забросить в океан или в безлюдные Ледяные горы.
Поэтому Розалин знала, что в крайнем случае сможет если и не спастись, то хотя бы попытаться. И старалась не думать о том, что и у Вики был Возвратный Круг.
Не думать… Ага, как же! Да она ночами не спала, все пыталась понять, почему же Вика не воспользовалась этим Кругом. Розалин отказывалась принимать предположение Виктора, что сестра слишком верила в положительный исход переговоров с Высшим магическим советом, поэтому не спешила, ждала до последнего, даже когда почувствовала опасность, а потом просто не успела. Наверняка ее схватили неожиданно, а для активации Возвратного Круга нужно несколько минут, и его создание может нарушиться прямым магическим ударом. Или Вика могла просто потерять либо оставить артефакт где-нибудь в недоступном месте. В это Розалин верила еще меньше, но выводы сделала и меры приняла. Свой Возвратный Круг она носила в виде накопительного браслета – слабого, распространенного среди местных артефакта, которые носили все маги поголовно. Каждая капля магии у них была на счету.
Так вот, на самом деле Розалин думала, что сестра специально не воспользовалась Кругом. Специально позволила себя схватить. Дала им шанс остановиться, показала, что она безобидна и не пытается никого обмануть.
Но они не остановились.
Нет, это невозможно! Розалин почувствовала, как сохнет во рту, и громко сглотнула. Вынырнула из омута мыслей. Опомнилась. Они уже у здания.
Привратник открыл перед Розалин дверь и слегка поклонился. Розалин проплыла мимо, не взглянув на него. Ноги болели, потому что она не привыкла ходить в такой узкой обуви – тесные туфли на каблуке с тугой шнуровкой на щиколотке.
Но она успела заметить одобрительный взгляд юноши. Внешне она произвела на него хорошее впечатление. Розалин и сама думала, что дворянки выглядят завораживающе красиво. Правда, это чертовски сложно, куда проще бегать в штанах и рубашке навыпуск, но и невероятно привлекательно. Ей нравился и темно-вишневый жакет, и шоколадная шерстяная юбка с узором елочкой, и шляпка, похожая на котелок. И волосы, завитые крупными кольцами, и еле заметный блеск магической помады. Ей это шло. Но ходить так постоянно…
«Не самая большая жертва! – тут же холодно поправила саму себя Розалин. – И вообще, вернись к делу!»
– Благодарю, – холодно сказала она и остановилась в холле здания.
Слева виднелось помещение для верхней одежды, дверь была нараспашку. И одежда там… Пробежавшись глазами по рядам стандартных пальто различных цветов, в том числе модного горчичного, Розалин поджала губы.
Парень кивнул и остался стоять и смотреть на нее.
Точно! Розалин неторопливо стянула перчатки, расстегнула жакет и сняла шляпку. Передала парню, который каким-то чудесным образом подхватил сразу все вещи, метнулся в раздевалку и вышел оттуда спустя всего пару секунд. Вот это мастерство!
– Прошу идти за мной. – Привратник заскользил по коридору. Вокруг никого не было, даже слуги не мелькали. Кажется, этот парень тут не только за входом следит. – Я провожу вас в малую комнату отдыха и доложу о вас господину Анисенко.
– Благодарю, – повторно буркнула Розалин.
Теперь их уже ничто не останавливало, и спустя несколько минут ходьбы по бесконечным одинаковым коридорам привратник привел ее в небольшой круглый зал, в котором находились высокие двухстворчатые двери. За ними было светло и шумно, видимо, там и проходил званый ужин.
Розалин тут же стало неуютно. Как же она просчиталась? Ведь планировала появиться в сумерках, в конце дня, когда ни один человек знатного происхождения не выставит девушку-дворянку на улицу, так или иначе выслушает и приютит. А там уже и на работу возьмет, хотя бы из жалости или сочувствия. Сирота, всеми брошенная, оставшаяся без средств к существованию, но с крепким магическим даром и готовая работать за гроши, – конечно, ее возьмут.
А теперь…
Хотя откуда ей было знать про прием?
Короче, причитать уже поздно, нужно собраться и заняться делом. Ничего особенного, посидит немного в отдельной комнате, потом воплотит свой план, как и задумано. Хватит кукситься!
Привратник указал ей рукой в сторону небольшой дверцы справа от центра, которая была занавешена золотистыми портьерами, и только-только приготовился что-то сказать, как раздался мужской хохот, и створки с грохотом распахнулись.
Розалин онемела. У нее было такое чувство, будто ее мгновенно заковали в толщу льда. Она не могла пошевелиться и боялась даже вздохнуть.
Из открытых дверей выходили маги, разного возраста и комплекции, с разными выражениями лица, но в основном веселые, довольные. Сытые, холеные… убийцы! Розалин с трудом подавила дрожь ненависти и отвращения и быстро опустила глаза. Она чувствовала, как кровь отхлынула от лица, наверное, сейчас она бледная как поганка, но они наверняка примут ее отвращение за страх и смущение перед своими высокомерными рожами.
– Госпожа?..
Привратник чуть оттеснил Розалин в сторону, чтобы не стояла на пути у мужчин. И тут же ринулся прочь, в гущу людей, подобрался к тощему человеку с болезненным лицом в горчичном костюме, цвет которого придавал его лицу еще более немощный вид, и что-то зашептал тому на ухо.
В Розалин тут же вперился колючий взгляд данного субъекта. Она коротко присела и опустила глаза.
Как собаки, ей-богу! Выдрессированные все.
Мимо прошли два мага, и один из них приостановился, окидывая Розалин заинтересованным взглядом. Он сделал это так явно, что Розалин посмотрела на него в ответ.
Молод, красив, улыбка такая открытая… и глаза живые. Густые вьющиеся волосы откинуты назад, подбородок выпячен вперед. Эдакий победитель по жизни. Пиджак светло-бежевый, от лацкана в нагрудный карман ведет массивная золотая цепь. Косит под часы, хотя наверняка там у него какой-нибудь мощный артефакт.
Переглядываться дальше было бы неприлично, поэтому незнакомец поклонился и продолжил свой путь.
– Госпожа Ветлицкая?
Голос сухой, скрипучий. Розалин взглянула на подошедшего мужчину, того самого, в горчичном. У него был такой острый нос, что удержаться и не пялиться на него было крайне сложно.
– Вы хотели меня видеть?
Он цепко осмотрел Розалин, от волнения она чуть не икнула. Господин главный изыскатель представлял собой образчик старинной аристократии. Розалин не знала, какой он на самом деле, думала, что хмырь еще тот, но внешне… Каждый жест, то, как он держал спину и руки, то, как он держал голову, – вот у кого знатные предки до сотого колена. Такой помирать будет – не позволит своей спине согнуться, а своей глотке – издать хотя бы один жалобный звук.
– Да, господин Анисенко. Я по объявлению.
Брови главного изыскателя чуть-чуть дрогнули, самую малость, что в его исполнении, видимо, обозначало дикую растерянность.
– По объявлению?
– О приеме на работу. – Розалин посчитала, что можно посмотреть на него прямо, она все же пытается показать себя с лучшей стороны – сильной и ответственной. И добавила: – На должность магической помощницы.
Взгляд старшего изыскателя вдруг проник сквозь Розалин, и он громко сказал:
– Господин Браббер, задержитесь, пожалуйста.
– Да, – коротко ответили у Розалин за спиной.
Если бы ненависть могла убивать, то цунами, которое захлестнуло в этот момент Розалин, раздавило бы ее, как мурашку. Если бы мысли могли убивать… владелец этого голоса уже корчился бы на полу в предсмертных муках.
Розалин порадовалась, что вся ее закрытая поза и взгляд помогли скрыть промелькнувшую в глазах кровожадность. Потому что она не сразу смогла взять себя в руки. Был момент, когда она представила себе, как разворачивается, протягивает руку с зажатым в ней узким кинжалом и бьет его прямо в сердце, так, что господин Браббер падает как подкошенный и умирает. Она бы успела, она бы смогла. Розалин в жизни никого не убила, даже курицу, но почему-то была уверена, что рука не дрогнет. И в те секунды, когда девушка в подробностях представляла смерть этого ненавистного человека, ей было хорошо, будто она вдруг стала самой сильной и прекрасной магичкой на свете… нет, во всех вселенных сразу! Настолько великолепной, что люди слепнут, когда ее видят. И в душе наконец воцарился бы покой, потому что Вика была бы отомщена.
Но нет, нельзя, остановись! Ты ведь знала, что рано или поздно увидишь господина Браббера? Просто первая встреча произошла очень неожиданно, Розалин не успела подготовиться. Просто нужно взять себя в руки. Остановить свои кровожадные порывы, вернуть хладнокровие. Вначале нужно выяснить, кто занимается разоблачением Питомника. Установить всех до последнего человека, узнать, в каком направлении движутся маги, а не бездумно бросаться в водоворот мести. Позже, чуть позже, она сможет отомстить.
Розалин до боли прикусила губу и сдержалась.
– Госпожа… как ваше имя?
Она громко сглотнула и с трудом выговорила:
– Розалин Ветлицкая, господин Анисенко.
– Прошу пройти со мной.
Главный изыскатель пошел прочь, и Розалин заставила себя сделать шаг, потом второй и пойти вслед за удаляющейся фигурой. Судя по звукам, Браббер следовал за ней, и это ужасно бесило. Розалин хотела его увидеть, но не могла позволить себе обернуться. Конечно, она рано или поздно его рассмотрит, но эти невыносимые мгновения, когда приходится откладывать все свои желания, заковывать себя в клетку воли и терпеть, – просто выворачивали наизнанку. В ее воображении шедший за спиной маг постепенно терял человеческие черты и превращался в какого-то жуткого неведомого монстра, в бесформенную массу с щупальцами и длинным ртом, полным слизи.
Бултыхаясь в этих мыслях, как утопающий в бушующем океане, Розалин даже не заметила, что они добрались до места. Ее пригласили войти в небольшой кабинет и сесть в зеленое вельветовое кресло, потом господин Анисенко включил яркий свет. А Браббер опустился в кресло справа. Розалин видела краем глаза движение, но не могла разрешить себе повернуться и посмотреть.
– Госпожа Ветлицкая, нам нужна помощница с сильным магическим даром… – Главный изыскатель прошел за громоздкий, совершенно пустой стол и сел за него, положив на столешницу руки. Тощие артритные пальцы были унизаны дорогими артефактными кольцами.
– У меня сильный дар, – перебила его Розалин. Тут же опустила глаза. Черт! Держись, не срывайся, помни, как можно говорить, как – нет! Не наглей, не лезь, пока не спросили, а то тебя без промедления выкинут за ворота.
– Ну что ж… – В голосе господина Анисенко прорезалось недовольство, ее несвоевременный комментарий не остался без внимания. – Тогда продемонстрируйте нам ваши умения. Разбейте вот это.
Он вытащил из ящика песочные часы и поставил на край стола.
Первый порыв Розалин был махнуть рукой и раздавить эти несчастные часы в лепешку. Она уже почти подняла руку, когда остановила себя. Дура! Чуть не открылась! В самом начале. Ну как?! Как так можно?! Мысли бешено скакали в голове и жалили не хуже ос. Так тупо проколоться… Это потому, что она позволила себе злиться и ненавидеть. Не смогла совладать с собой и чуть не провалила задание.
– Если это задание кажется вам затруднительным… – подал голос господин Анисенко и замолк с намеком.
– Нет, что вы, я просто растерялась. – Розалин подняла руку и неуверенно пошевелила пальцами. Нужно было рассчитать и разбить часы… чуть-чуть, повредить совсем немного, чтобы не показать свой уровень.
Розалин задержала дыхание, окутала пальцы крупицей силы и медленно, аккуратно нацелилась на часы. Пальцы дрожали. Хорошо: они примут это за напряжение и за неумение владеть силой. Сами маги, которых тренируют с малолетнего возраста, так виртуозно действуют, что это даже завораживает. Как танец рук – плывущие ладони, резко обрывающие свой полет, пальцы, мгновенно складывающиеся в невероятно сложные фигуры… само по себе удивительное мастерство. А женщины, по определению наделенные магией в гораздо меньшей степени, и управляются со своими крохами кое-как.
Ощущение теплого комочка на кончиках пальцев Розалин пропустила через внутреннее зрение. Нет, слишком большой. Она мизинцем разделила комок и большую часть растворила в воздухе, а остальную толкнула в часы. Стекло треснуло. Фух. Получилось.
Только не мало ли?
Розалин положила руки на колени и с тревогой взглянула на главного изыскателя. По его лицу не было понятно, прошла ли она испытание.
– Еще? – спросила Розалин. – Я могу еще…
– Достаточно. – Господин Анисенко перевел взгляд ей за спину. – Господин Браббер, что скажете насчет нашей новой соискательницы? Она вам подходит? Да, госпожа Ветлицкая, позвольте представить вам господина Браббера, нашего ценнейшего мага-изыскателя.
Розалин резко обернулась.
Он сидел в кресле, глубоко откинувшись на спинку и положив руки на подлокотники. Такой же прямой, как господин главный изыскатель. Он был… обычным. Обычное мужское лицо, не красавец, не урод. Обычная для местных дворян прическа со светлыми волосами до плеч, которые слегка спутались, но все же сохранили следы ухода. Обычный мужской профиль с прямым носом и плотно сомкнутыми губами. Обычный светло-бежевый пиджак и темные брюки. Обычное телосложение, поза – нога на ногу, пальцы легко и расслабленно лежат на выпуклых деревянных боковинах. Розалин пыталась найти на его лице след каких-нибудь совершенных им злодеяний, которые наверняка должны были отразиться во внешности, но ничего не обнаружила. Если бы она увидела его на улице, никогда бы не подумала, что перед ней убийца, которому не жаль ее ни в чем не повинных сестер. Скорее всего, она и внимания бы на него не обратила.
Потом этот Браббер повернулся и взглянул на нее прямо.
И вот тут-то Розалин поняла, в чем дело. Во взгляде.
Нет сомнений, что не из-за внешности о нем столько противоречивых слухов. Дело в другом. Этот человек имел стальную несгибаемую волю. Твердый непробиваемый характер. Смотреть в его глаза было все равно что смотреть в дуло пистолета, направленного тебе в лоб.
Розалин невольно опустила глаза, пытаясь убедить себя, что делает это, единственно чтобы не нарушать правила этого общества, а не потому, что испугалась. Ее посетила странная мысль, что ее рука с ножом могла и дрогнуть. Ну, в тот момент у дверей приемного зала, когда она хотела развернуться и ударить его в самое сердце… рука могла дрогнуть.
И это настораживало.
– Бумажки переписывать много ума не надо, – безразлично сказал господин Браббер, рассматривая кандидатку в свои помощницы.
Розалин не видела, но прекрасно чувствовала этот изучающий взгляд. И невольно сравнивала с тем, которым ее одарил тот, другой маг. Там, в зале. Вот уж кто смотрел с интересом и одобрением. А под взглядом господина Браббера Розалин почувствовала себя препарируемым объектом, у которого копошатся в голове и в других внутренностях.
– Вот и прекрасно. – Старший изыскатель встал и подошел к двери, распахнул ее и позвал слугу. Появился тщедушный человек в обычной ливрее. – Проводите госпожу Ветлицкую в женский жилой дом и устройте ее в свободных покоях. Госпожа Ветлицкая, вы приняты. Утром зайдите в канцелярию, там объяснят ваши обязанности, пока можете отдыхать. Господин Браббер, задержитесь, мне нужно кое-что с вами обсудить.
– Благодарю. – Розалин очень хотелось остаться и послушать, что же намерены обсудить эти двое, но конечно же она не могла этого сделать. – До свидания, господин Анисенко. До свидания, господин Браббер.
Закончив прощаться и надеясь, что последние слова не прозвучали так, как были произнесены, – сквозь зубы, Розалин вышла в коридор, и дверь за ее спиной закрылась.
Девушку немедленно окутало теплое, ласковое торжество победы.
Да!
Итак, можно подвести итоги. Шагая по тихим коридорам вслед за слугой, Розалин не могла согнать с губ улыбку. Ей повезло. Кажется, ее сразу приставят к господину Брабберу, черти его дери! Похоже, именно ему искали помощницу. Вот это совпадение!
Только в комнате, которую ей выделили, оставшись одна, Розалин выдохнула. И тут улыбка пропала, а ее начала бить крупная дрожь. Девушка с ногами забралась на большую, покрытую атласным покрывалом кровать, спряталась под балдахин, обняла себя за плечи и сжала зубы. Мышцы сковало будто цепями.
«Ты молодец, – повторяла Розалин. – Ты все сделала! Сделала правильно! Ты строго следуешь плану. У тебя вышло устроиться на работу в Дом магических изысканий, хватило на это смелости и безрассудства, и устроиться не абы куда, а сразу к тому магу, к которому нужно».
Первый, возможно самый смелый, шаг сделан. Она молодец!
Но как же ей было страшно! Совсем одна, в логове проклятых магов, где Розалин убьют, стоит им только заподозрить в ней воспитанницу Питомника.
Почему они вообще ополчились на Питомник? Чем он им мешает? Они живут себе в уединении, никому зла не причиняют. Старцы, которые видят будущее, но ничего не видят у себя под носом, говорили, что пришлые и местные маги смешаются и в результате породят новых магов, которые не зависят, как местные, от энергии окружающего мира, а будут создавать ее сами. Что все эти трудности – временные и по этой причине не стоят внимания.
Это они про смерть Вики так говорили? «Временная трудность»? Розалин ощутила привычную ярость. Это они посмели гибель ее сестры обозвать происшествием, не стоящим внимания! О, как это ее потрясло! Розалин вспомнила свое бесконечное разочарование так ясно, будто это случилось только что, хотя прошло несколько месяцев с момента, когда она стояла и, всхлипывая через каждое слово, рассказывала Старцам о своем горе, и один из них ответил мягким, сочувствующим тоном:
– Мы понимаем, дорогая моя, как тебе сейчас тяжело. И скорбим по Виктории вместе с тобой. Но твоя месть бессмысленна и неразумна, ведь рано или поздно ты станешь матерью нового поколения магов, а их отцом будет местный житель. Мир между вами неизбежен. Пусть тебя успокаивает эта мысль.
Только вот ни черта эта мысль не успокаивала! А только еще больше бесила!
Тогда-то Розалин и решила действовать самостоятельно. Она стала вести пространные разговоры с Виктором, который был поглощен горем не меньше, чем она сама, и с Геннадием Ивановичем. Именно с мужчинами, потому что все женщины в это время походили на трепетные бумажные фигурки, сносимые ветром малейших сомнений. С ними каши не сваришь. Разве что Маргарита Павловна… но она ни за что не позволила бы Розалин делать то, что та собиралась. Заперла бы в кладовке и сторожила бы день и ночь. Потому что, кроме своей слепой любви, ничего вокруг не видела.
А мужчины видели происходящее в реальном свете. Они избегали громких выражений, вроде «это война» или, что вернее, «это геноцид», потому что иначе Питомник превратился бы в свору безумных заполошных куриц, но зато без утайки использовали другие. Они рассказали Розалин о реальном положении вещей.
Континент Рузь, на территории которого появился Питомник, заселен людьми, чья магия постепенно истощает и разрушает мир. Этого не может не понимать магический совет, но власть – это оружие, которое они не собираются передавать в чужие руки, а дальше хоть трава не расти. Никто добровольно не отдаст власть. И даже не поделится, что было доказано примером Вики. А ведь она всего лишь предлагала сотрудничество. Но появление воспитанников Питомника – людей с совершенно иной магией, означало одно: по своей воле или против нее, но они неизбежно станут ключевыми фигурами в борьбе за власть. Кто первый сумеет прибрать их к рукам, тот и встанет во главе страны. Поэтому проще их уничтожить, чем позволить своим политическим недругам их использовать.
Вике не раз пытались это объяснить, но она не прислушалась. А Розалин прислушалась и поверила мужчинам, потому что сама только-только начинала разбираться, как все устроено, и, кстати, устроено, по ее глубочайшему убеждению, просто ужасно! Неправильно, несправедливо, нехорошо!
И ничего с этим не поделаешь…
В комнате давно сгустилась тьма, от тишины тонко звенело в ушах, а Розалин все не спала. Ее страшило собственное будущее. Сможет ли она выполнить то, что задумала? Остановит ли Браббера и всех тех, кто грозит гибелью ее сестрам? И что делать с пророчеством Старцев, которое на фоне текущих событий выглядит словно изощренное издевательство? Как? Как Розалин может полюбить местного мага? Да ее тошнит от отвращения даже при виде таких очаровашек, как красавчик-изыскатель, окинувший ее заинтересованным взглядом! Она только и думает, что его улыбка – фальшивая, а руки – в крови. Только и представляет, как меняется его лицо, когда он слышит, что Розалин – воспитанница Питомника. Вместо восхищения – презрение и брезгливость. И ужас.
За последние месяцы Розалин собственными глазами видела, как пугаются люди, заслышав о пришлых магах, чернодушниках. Такого страха и злости, таких открытых яростных чувств она никогда еще не наблюдала.
И каждый раз думала: «За что? Ну за что?»
И не находила ответа.
Но Старцы никогда не ошибались. По крайней мере, в тех вещах, которые можно было проверить… Вот так.
В любом случае Розалин пришлось учиться общаться с мужчинами. За последнюю пару месяцев она даже устала от вежливых разговоров и многозначительных взглядов. Всему виной отсутствие опыта – в Питомнике не было мужчин. В смысле подходящих объектов для романтических целей. Виктор всегда и всецело принадлежал Виктории, Геннадий Иванович давно вошел в почтенный возраст, а остальные мальчишки – младше Розалин на несколько лет. В ее окружении не нашлось молодого человека, в которого можно было бы влюбиться. Ни одного.
Во время выходов во внешний мир, в обязательном порядке организуемых раз в пару месяцев, Розалин видела, конечно, местных парней и общалась с ними. Ну, то есть перебрасывалась несколькими фразами под присмотром взрослых. Временами эти парни были привлекательны и интересны, особенно изнеженные разодетые дворяне. Но все они казались Розалин какими-то ненастоящими, словно ряженые актеры. Она и сама играла роль, была кем-то другим и вела себя словно на сцене.
По-настоящему она увидела и приняла местных только после смерти Вики, когда собрала вещи и перебралась в город. По сути, сбежала. В городе она направилась прямиком к Лантане, даже ни секунды не сомневаясь, что та ее примет.
Лантана с Хидэ ушли из Питомника несколько лет назад, когда не согласились с планами Старцев по поводу Питомника и решили жить, как сами посчитают нужным. Они планировали жить как местные, стать местными, потому что иного выхода не было. Они не допускали возможности возвращения домой, как мечтала, к примеру, Моза, которая воспринимала все происходящее просто как некое приключение, как переходный этап к этому самому возвращению. Моза не хотела слушать и не слушала Старцев, утверждавших, что пути домой нет и быть не может. Моза не желала жить в местном магическом мире, она все еще жила в своих воспоминаниях. В общем, Лантана и Хидэ ушли и прекрасно устроились в столице, но год назад в Питомник почему-то вернулась Хидэ и принесла, что называется, в подоле. А Лантана продолжала жить в столице и старалась не поддерживать связь с остальными. Впрочем, все понимали, что это опасно. Все знали, где Лантана находится, но не мешали ей. Каждый сам волен выбирать, как ему жить, это честно.
И вот Розалин явилась на порог дома названой сестры с одним чемоданом в руке, в какой-то несуразной юбке и в плаще, купленном в ближайшей деревенской лавке, и с упорством барана стучала в дверь почти час.
Потом Лантана приехала на экипаже и впустила Розалин в дом. Она уже знала про Вику и спокойно выслушала план Розалин, который Виктор и Геннадий Иванович не одобрили, но смирились. Лантана выслушала, а потом помогла ей влиться в местное общество, стать одной из тысяч девушек, которые обитали в городе. Она же вывозила Розалин в кафе, в театры и на прогулки, где буквально заставляла общаться с мужчинами. До тех пор, пока Розалин не смогла разговаривать с ними легко и непринужденно, и даже немного кокетничать.
Она же принесла Розалин поддельные документы. В деньгах Лантана не нуждалась, потому что приторговывала сильнейшими артефактами. Создание одного такого забирало у местных силы сразу нескольких магов, а Лантана могла сделать его в одиночку. Конечно, она не очень-то разбрасывалась этими артефактами, а то возникли бы вопросы, но даже продажи пары штук в месяц хватало для безбедного существования.
За все последующие месяцы Лантана ни разу не сказала, что думает насчет плана Розалин. Иногда она бросала какую-нибудь расплывчатую фразу, которую можно было принять за одобрение, иногда высказывалась в пользу отказа от глупой идеи, но на прямые вопросы, как она на самом деле к этому относится, ни разу не ответила. Розалин конечно же предпочитала полагать, что Лантана на ее стороне, но рассчитывала только на свои силы. Ей и без того помогли. Виктор и Геннадий Иванович поделились информацией и, скрипя зубами, согласовали план, потому что не могли ей запретить его исполнить, как и бросить несведущей. Лантана помогла привыкнуть к миру и обеспечила вещами и документами. Большего просить просто неприлично.
Розалин прекрасно отдавала себе отчет, что, когда переступит порог Дома магических изысканий, ей уже нельзя будет рассчитывать на чью-либо помощь.
В тот вечер… позавчера! Это было всего лишь позавчера! В тот вечер, когда Лантана принесла объявление, которого Розалин ждала уже давно, они попрощались, возможно, навсегда.
Из дома Лантаны вышла сверхсильная магичка из Питомника – порог Дома магических изысканий переступила местная сирота без особого дара.
И вот она внутри.
Все в ее руках.

Глава 2
Распределение

Глубокой ночью Розалин заставила свое онемевшее скрюченное тело разогнуться. Было холодно, но она, стиснув зубы, встала и выпрямилась, разделась, расчесалась и заплела косу. Достала из вещей, которые слуги придут разбирать только утром, ночную рубашку и халат. Рубашку местного кроя – до пят, с длинными рукавами, натянула, чуть не запутавшись в огромном подоле, халат оставила рядом на кушетке и забралась под одеяло.
Она будет вести себя естественно всегда, даже находясь в одиночестве в своей комнате. Она сама должна поверить в свое происхождение из семьи обедневших дворян, в свое воспитание и обучение магии на дому, в свои маленькие, но все же магические силы. Поверит сама – поверят и остальные.
– Спокойной ночи, Вика, – сказала Розалин перед тем, как закрыть глаза. – Я за тебя отомщу.
А ночью ей снились сны. Какие-то странные, безо всякого сюжета. В них ничего не происходило, только девушке все время казалось, что извне, сквозь стены реальности, к ней пытается пробиться, протиснуться что-то чужеродное. Розалин даже не поняла: это нечто – живое или мертвое, опасное или безобидное, ничего такого. Просто что-то лезло, билось, как муха о стекло, и не давало этим стуком спать.
И поэтому Розалин, ясное дело, не выспалась. Вскочила чуть свет и поняла, что это к лучшему.
Нужно было сразу решить несколько проблем, например, с прической. С одеждой сложностей не предвиделось: тут наверняка есть прачечная, куда можно сдавать вещи в стирку по мере необходимости. Но горничной, чтобы ухаживать за сотрудницами, пусть и дворянками, наверняка нет. Розалин придется делать все самой. И тут вставал принципиальный вопрос магии. Можно было создать расческу или заколки, наполнить их магией и тем самым временно разобраться с укладкой. Но высока вероятность, что об этом узнают, а ведь такие дамские штучки очень дорого стоят. Стоимость самых качественных, с большим набором функций, просто зашкаливает! Исключением являются только губная помада, пудра и тушь – они требуют такой малой крошки силы, что вполне доступны даже для торгового люда. Конечно, это потому, что они имеют определенный объем, расходуются и быстро заканчиваются. Полноценные артефакты действуют годами или даже десятилетиями, в общем, до тех пор, пока не начинает разрушаться сам предмет, из которого они сделаны. И хотя заряд артефакта ограничен, он сам по себе восстанавливается. Например, артефакт может создать две прически в день и до следующего вечера будет заряжаться. Так они устроены.
И чем дольше в течение суток может работать артефакт, тем он дороже.
И откуда, спрашивается, дорогой артефакт у сироты, которая вынуждена работать, чтобы себя содержать? Будь у нее артефакт, она могла бы его продать, и полученных средств было бы достаточно, чтобы выйти замуж или просто жить на проценты от банковского вклада. Пусть и не шикарно, зато горбатиться ни на кого не придется. Так что наличие артефакта будет выглядеть крайне подозрительно, а что о нем узнают, в том никаких сомнений. Увидят или почувствуют остаточный фон – все равно.
Или второй вариант: делать укладку самой. Но Розалин не хватало нужных умений, да и время тратить не хотелось. Нет, она, конечно, могла и локоны завить, и какую-нибудь хитрую гульку соорудить, но как это сделать аккуратно самой себе, не имея глаз на затылке?
В запасе у Розалин было две-три совсем простеньких прически, которые она могла с большим трудом соорудить самостоятельно, но этого слишком мало.
Обдумать этот вопрос заранее возможности не представилось: они с Лантаной были заняты в основном тем, что натаскивали Розалин на общение с сильными мира сего, то есть с магами, что Розалин давалось непросто. Она же выросла и Питомнике, где все устроено, как в ее родном мире. Там все общались друг с другом запросто, могли и пошутить, и посмеяться. Никто не вставал столбом при виде Старцев или Геннадия Ивановича, никто не закутывался в три слоя одежды перед встречей с Виктором, чтобы тот не заподозрил у них легкомысленного нрава. Никто не опускал глазки, сталкиваясь взглядом с кем-нибудь старше себя, чтобы тот не решил, будто бы его не уважают.
Вот что было основной проблемой – научиться быть естественной в этом жестоком мире. К счастью, они успели.
А потом они с Лантаной продумывали, как лучше появиться в Доме магических изысканий, чтобы наверняка получить работу, ведь именно это было первоочередной задачей.
Но теперь, когда вышеперечисленные задачи решены, встала новая – с прической.
Розалин металась по комнате. В голову ничего дельного не приходило. Наверное, придется сегодня сделать одну прическу из простых, что имеются в наличии, а потом подумать еще…
А если…
Может же быть такое, что у обедневшей дворянки осталась дорогая сердцу вещь от… матушки? По совместительству артефакт для придания красоты? А сюда эта одинокая симпатичная дворянка пришла совсем не ради поиска работы, а ради поиска… мужа. Может?
Розалин задержала дыхание, мысленно представляя образ такой девицы. Ее саму он ни разу не радовал, наоборот, эта вымышленная девица ее уже бесила. Но для планируемого дела от такого типажа одни плюсы. Ее никто не будет воспринимать всерьез, если она станет искать себе мужа. А артефакт помогает ей идти к этой цели и всегда быть красивой, потому она его и не продала. И не продаст до последнего.
Эта линия поведения близка и понятна местным жителям. Так бы поступило большинство девушек этого мира. Правда ведь?
Розалин нахмурилась. Жаль, что рядом нет Лантаны, было так удобно расспрашивать ее о подобных мелочах! Лантана говорила, что почти все девушки хотят замуж, потому что это проще, чем пытаться устроиться в жизни самой. Но что насчет девушек с даром? Включаем логику… Они тоже хотят замуж, они же девушки. Только… за магов!
О! У Розалин даже глаза загорелись. Кажется, волей-неволей ей пришла в голову гениальная идея. Она будет изображать глупую девочку, которая желает выйти замуж за мага и именно по этой причине появилась в Доме магических изысканий, где этих магов пруд пруди.
Вот так вот!
М-да… Только где же ей взять семейную реликвию?
Розалин разворошила чемодан и разбросала по столику всю косметичку и все женские принадлежности. Тут, как и в родном мире, были вещи разного качества и, соответственно, разной цены. Как в родном мире никто не стал бы украшать алмазами пластик, так и в этом артефакт не мог быть вещицей массового производства. Однако у Розалин были только такие. Зубчатая деревянная расческа, железные шпильки и заколки, тряпичные ленты. Ничего из этого не подходит!
А кстати, Лантана оставляла ей что-то… сунула напоследок какой-то сверток. Розалин еще спросила, что там, нет ли магических вещей, которые ее выдадут? Лантана ответила – нет, там просто мелочи, которые могут пригодиться.
Розалин бросилась к чемоданам и стала рыться в одном из них. Лантана сунула сверток куда-то в угол, едва приоткрыв крышку…
Вот он. Розалин стремительно метнулась со свертком в руках на кровать и развернула простую плотную ткань. Радостно вздохнула. Ай ла Лантана! Брошь, две заколки, браслет и ожерелье. Украшения, которые есть в каждом дворянском доме, у каждой высокородной девушки. Штучная работа, недорогая, но тонкая и изящная. Украшения, доступные даже обедневшей дворянке.
А может, Лантана знала? Розалин нахмурилась и взяла пальцами брошку. Переплетение тончайших серебряных нитей и ажурные лепестки скрывали несколько крошечных прозрачных камней. Как красиво!
Вдруг в голову пришла неожиданная мысль. Лантана помогала Розалин всем, чем могла. А сама? Кто помогал им с Хидэ? Они ведь такими же появились в этом мире – чистыми и наивными, словно младенцы, без всяких знаний. Когда девушки ушли в свободное плавание, им обеим и двадцати не было… Розалин не представляла, как бы справилась без Лантаны. А той пришлось учиться всему самостоятельно. И она не просто научилась, сейчас ее от местной дворянки и с лупой не отличишь!
Что-то тревожное вдруг охватило Розалин и подуло прохладой на виски. Словно эти мелочи были последним подарком от человека, которого больше никогда не увидишь. Непрошеным подарком, но таким нужным!
Ну уж нет! Никаких фобий! Все в порядке, все идет по плану.
– Спасибо, спасибо тебе! – прошептала Розалин, прижимая брошку к губам.
Она рассмотрела все подарки и взяла в руки одну из заколок – небольшое серебряное перышко с несколькими камешками по центру. Идеально! Итак, у нее есть подходящий предмет, осталось его зачаровать. Когда выдастся свободное время и подвернется умелая мастерица, Розалин наберет самых разнообразных причесок, пока же нужно зарядить хотя бы несколько.
Девушка принялась рыскать по тумбочкам и под туалетным столиком нашла все необходимые для ухода за собой предметы, в том числе чугунную плойку. Жуткая штука, похожая на железный прут, требующая ювелирного мастерства. К счастью, Розалин не нужно было упражняться со своими волосами. Она сунула плойку в печку – специальный ящик с теплыми стенками, который в этом мире одновременно выполнял роль батареи и микроволновки, нагрела до более-менее подходящей температуры, потом с помощью расчески и плойки завила себе ровно один идеальный локон. Осторожно и аккуратно. Вышло лишь с третьей попытки, зато результатом Розалин осталась целиком и полностью довольна, тут же окутала локон силой, сняла слепок и влила его форму в артефакт. Потом несколько пассов, несколько движений над головой – и все волосы завились ровными локонами, один к одному. Осталось собрать пряди вокруг лица и сколоть их на затылке тем самым перышком. И сбрызнуть укрепляющим средством.
Замечательно! Прическа готова. Розалин повертелась перед большим зеркалом, придирчиво осматривая себя со всех сторон. Локоны, которые лежали на спине, были так хороши, что об использовании артефакта сразу же все догадаются. Ну и ладно.
Будем придерживаться образа!
Розалин вернулась к чемодану и принялась перебирать одежду. И поняла, что они с Лантаной собрали не самый подходящий гардероб для девушки, которая находится в поисках мужа. Они положили строгих цветов и кроя юбки, блузки и жакеты. Платьев всего два, да и те для официальных торжественных приемов. Ничего фривольного или соблазнительного.
Ну и ладно. Будем использовать что есть.
Розалин взяла первую попавшуюся темно-зеленую юбку с небольшим турнюром, такого же цвета жилетку и белую блузку. Скорчившись, натянула ботинки. Местная обувь девушке жутко не нравилась, но заменить ее не было никакой возможности. Разве что добавить артефакторные свойства, но в случае с обувью это не останется незамеченным – ее сразу раскусят. Одно дело артефакт для красоты, но местные маги никогда бы не сделали ботинки, которые «не так сильно жмут». Никто и крошки силы бы на такую ерунду не потратил.
Розалин была готова. Осмотрела себя в последний раз и довольно улыбнулась. Одежда, прическа, розовые щечки, открытый доверчивый взгляд. То, что нужно. Правда, нет даже помады, на работе косметика категорически запрещена, но и без нее Розалин прекрасна. Это все привлекательная внешность и юные лета. По легенде Розалин всего шестнадцать – возраст, начиная с которого в местном мире заключают брачные договора, хотя на самом деле ей уже двадцать два. Но в Питомнике жизнь легкая, Розалин не приходилось сутками вкалывать, как низшему сословию, или сутками чему-то соответствовать, одновременно находясь в состоянии нервного и магического истощения, – как высшему. В Питомнике все было проще. А может, корни родного мира помогли, передали хорошую наследственность. А может, магия сдерживала старение. У Мозы была какая-то теория насчет этого, но пока ее нечем было подтвердить. Вот лет через пятьдесят… Если они доживут. Если их всех не перебьют раньше.
Глаза девушки в зеркале потемнели, мягкие губы сжались.
Нет-нет-нет! Вот сейчас было плохо. Розалин тут же заставила себя расслабиться и вернуть образ пленительной искательницы мужа. Вот так! Свежая, только-только вступившая в пору взросления, толком не успевшая настрадаться. Идеальная жена для многих. Если специально не выделяться и не показывать, что кроме внешности у нее имеются ум и знания, никто не догадается.
Розалин успела закончить все свои дела вовремя. В дверь постучали, и на пороге появились две женщины, судя по виду, экономка и служанка. Первая – сухая и желчная, в черном вдовьем платье, с жидким простым пучком на голове. Она еле слышно поздоровалась и принялась прохаживаться по комнате, перечисляя служанке, что необходимо сделать.
Потом повернулась к Розалин, окинула неодобрительным взглядом, которым старушки окидывают молодых свежих девушек, и нехотя сказала:
– Госпожа Ветлицкая, добро пожаловать. Меня зовут госпожа Тернопольская. Комната вас устраивает?
– Да, господа Тернопольская, вполне.
– Хорошо. Расскажу немного про наши порядки. Уборка – через день или по необходимости. Корзина для прачечной стоит в уборной, когда нужно что-то отнести на стирку, вот звонок. – Она указала на кнопку у двери – в доме Лантаны были точно такие же. Потом указала на служанку, та неторопливо присела. – Это София, отвечает за все крыло. Прошу сильно не нагружать ее своими личными просьбами, София – не ваша личная служанка. Это понятно?
– Да, госпожа Тернопольская.
– Хорошо. После завтрака зайдите в секретариат, там вас будут ждать.
Экономка как-то дергано, будто против воли, встряхнула скрюченными руками и сразу же направилась к двери.
– Постойте! – громко окликнула Розалин. Госпожа Тернопольская остановилась. – А где подают завтрак?
– Столовая для женского персонала – направо по коридору в самом конце. Хорошего дня.
– Спасибо.
Госпожа Тернопольская еще раз окинула вещи Розалин, разбросанные уже по всей комнате, выпотрошенные чемоданы и тумбочки недовольным взглядом и быстро ушла. А Розалин оставила служанку заниматься наведением порядка, а сама отправилась завтракать. Правда, перед уходом быстро собрала украшения Лантаны и аккуратно сложила в ящик туалетного столика. Нужно будет приобрести какую-нибудь шкатулку для украшений, нехорошо держать их как обычные побрякушки.
Почему, интересно, Лантана не сложила их хотя бы в бархатный мешочек?
Ну что же ты! Розалин недовольно покачала головой. Наверняка у Лантаны они хранились в магической шкатулке, которую она не могла отдать, вот и завернула в обычную ткань.
Мысли тут же перескочили на дом Лантаны. Вот уж где магических вещей пруд пруди! Их столько, что можно обойтись без прислуги, но Лантана содержит целый штат. Потому что иначе возникнут вопросы, каким образом ведется хозяйство. Вот и приходится действовать по старинке, ручным трудом. Как она вообще не боится столько магических предметов в доме хранить?
Кажется, Лантана вообще ничего не боится. И… Вика не боялась.
И вот чем это закончилось.
Розалин остановилась посреди коридора, прикрыла глаза и глубоко вздохнула. А она сделает выводы и выберет золотую середину: не станет трястись от малейшего шума, но постарается попусту не рисковать.
На завтрак Розалин явилась, похоже, одной из первых.
Столовая, как ни странно, выглядела очень уютно. Столики были небольшими, на двоих. Розалин почему-то представляла комнату для приема пищи служащих как темное подвальное помещение с закопченным деревянным столом посередине. А тут – белоснежные стены, на каждом столике ваза с цветами, накрахмаленные скатерти и изящные стулья.
Дорого-богато.
Занято было всего два столика. Юная девушка в строгом, почти аскетичном сером костюме и словно на контрасте – женщина зрелого возраста в фривольном пыльно-розовом. Розалин поздоровалась и растерянно замерла на пороге. Потом все же выбрала отдельное место. Решила, что заводить знакомства пока рано, сначала нужно осмотреться и выбрать самые полезные.
Стоило сесть, как к ней тут же подошли две служанки, одна поставила приборы и бокал с водой, вторая подкатила тележку с едой.
Вот уж что удивляло Розалин в этом мире, так это завтраки. Копченая рыба, жареная печенка, куски свинины… И еще несколько таких же жирных и странных блюд.
В Питомнике они завтракали кашей, сырниками или омлетом.
И вот что бы теперь съесть и не превратиться в сонную муху, которая все силы тратит только на переваривание тяжелой пищи?
Розалин взяла вареное яйцо, немного овощной икры и кусок свинины, получила ко всему этому два ломтя теплого хлеба, каждый размером с ее полголовы, и чашку местного кофе. Девушка с опаской покосилась на чашку. Он, может, и неплох на вкус, но внешне напоминает настоящую кровь. Вот на самом деле – красный и густой, Розалин так и не привыкла его пить, хотя Лантана пила с удовольствием.
– Просто закрывай глаза, – советовала она, пряча снисходительную улыбку при виде лица Розалин, когда после очередного приема пищи им подносили кофейник.
Кстати, это было весьма недешевое удовольствие…
Розалин слушалась, крепко жмурилась и отпивала небольшой глоток из крошечной чашки. Вкус и правда напоминал кофе, только очень густой и приторный, будто бы туда добавили много специй. Однако даже с выключенным зрением Розалин не могла забыть, как ужасно этот напиток выглядит.
И, конечно, закрывать глаза в общей столовой было бы крайне странно. Как и отказаться от напитка.
А в Питомнике кофе закончился, когда Розалин было пятнадцать. Тогда закрылись последние дыры, как называли их Старцы, и стало невозможно притягивать что-либо из родного мира.
Ладно, не самая большая жертва – выпить вполне себе вкусный напиток. Придется это сделать.
Пока же Розалин виртуозно разрезала на кусочки еду и отправляла себе в рот. Вот что ей нравилось, так это орудовать ножом и вилкой – трехзубчатой, с загнутыми, будто крючки, зубцами. В детстве, когда они обучались есть такими приборами, все дети представляли себя врачами на операции и разделывали поданную еду. Каждый считал, что после такого обеда может виртуозно провести хирургическую операцию любого уровня сложности.
Спустя несколько минут столовая заполнилась девушками и женщинами. Их оказалось немало. Розалин прикинула: если у каждого мага по помощнице, да еще есть те, кто работает в общей канцелярии, так человек пятьдесят должно быть. А в столовой всего пятнадцать столиков с общим количеством мест на тридцать человек. Или она что-то неверно посчитала, или тут принимают пищу в два захода.
Раздался скрежет ножек стула по полу.
– Доброе утро. Не против?
Напротив поспешно уселась девушка, Розалин и рта открыть не успела. Девушка была высокая и худая, даже, возможно, чрезмерно худая. И плоская – грудь почти отсутствует. Но очень светлая, приятная, глаза яркие, серо-голубые. Острый милый подбородок. Она улыбнулась, с интересом разглядывая Розалин. Прическа у девушки была значительно хуже: несколько кос, лихо закрученных в хитрую конструкцию на затылке и украшенных заколками. А вот одета она была, почти как Розалин: в женский деловой костюм, состоящий из длинной юбки с жилеткой и блузки.
– Ты ведь новенькая, да? – Девушка дождалась, пока к ней подкатят тележку с блюдами, и стала наваливать себе на тарелку все подряд. – Твоей прическе можно позавидовать. Артефакт?
Вот черт! Розалин окинула столовую быстрым взглядом. Кажется, она перестаралась. Из всех женщин в зале прекрасные локоны были только у нее и еще у одной девушки, по которой сразу было видно: прекрасно выглядеть – смысл всей ее жизни. Белоснежные волосы, томные карие глаза и кожа с мягким золотистым загаром. А остальные… Розалин мысленно выругалась. Кажется, правила правилами, но жизнь вносит свои неизбежные коррективы.
Ведь не только у Розалин отсутствовала горничная. Логично же, что все прочие работницы находятся точно в таком же положении! И единственное, что они могут, – делать прически самостоятельно или на крайний случай – друг другу. Ну вот как? Как Розалин об этом не подумала? Что у них-то точно нет семейных артефактов!
Что называется, перехитрила саму себя.
Но девушка, сидящая напротив, стремительно поглощала пищу и ждала ответа.
– Да… от мамы остался, – промямлила Розалин. Когда девушка кивнула, Розалин добавила смелей: – Единственное мое богатство. Меня зовут Розалин. Розалин Ветлицкая.
– Рада познакомиться. Я – Туя Изранцева.
– Извини, я прослушала. Туя?..
– Да. – Девушка поморщилась. – Отец выбрал имя, когда я родилась. Матушка говорит, он тогда сильно выпивши был… ну, на радостях, что дочь родилась с магическим даром… ну и запутался в туях, что вокруг нашего дома росли, да там и заснул. А утром, когда его разбудили, вбил себе в голову, что меня так следует назвать. Мол, это принесет мне счастье. Ну… вот и я.
Она развела руками.
– Прекрасное семейное предание, – одобрительно кивнула Розалин.
– Правда? – Туя удивилась, замерла на мгновение и тут же продолжила жевать. – А ты молодец. Совсем не похожа на… ну, знаешь, когда внешность точно такая же, как внутренность.
– Э… Спасибо… – Розалин не поняла, похвалили ее или наоборот, и решила, что речь о первом варианте.
– Пожалуйста, – великодушно ответила Туя. – А я специально к тебе подсела, хотела сразу понять, что ты за человек.
– И что же я за человек? – Розалин продолжала резать свинину на микроскопические кусочки и старательно следить, чтобы руки не дрожали. А то вдруг эта общительная незнакомка взглянет и увидит, кто перед ней: подлая шпионка, которая замыслила недоброе – извести самого умного местного мага раньше, чем он изведет пришлых бесовых детей. Так ведь их называют? Взглянет – и увидит, что перед ней самая настоящая чернодушница, самая опасная тварь в мире.
– Ты не подлая, – великодушно сообщила Туя. – Я больше всего подлость не люблю. Знаешь, когда в глаза улыбаются, поддакивают, добрые слова говорят, а только отвернешься – готовы тебя проклинать последними ругательствами. И сплетниц не люблю, всех дел у них – только языками молоть.
Розалин оттаяла. И правда, чего она испугалась? Господин Браббер еще не нашел способа вычислять воспитанниц Питомника, куда уж это проделать обычной девушке, слабому магу.
– К сожалению, посплетничать и я люблю, – улыбнулась Розалин. Туя нравилась ей своей открытостью, но приписывать себе отсутствующие в реальности достоинства Розалин не собиралась. – Есть у меня такой недостаток. Иногда не получается промолчать. Бывает, узнаешь что-то – и оно изнутри печет, не дает покоя. Так и хочется поделиться! В такие моменты кажется, что у всех вокруг жизнь интересней, чем у меня.
– Это верно. – Туя вздохнула и нехотя призналась: – И я поболтать люблю о других. Но стараюсь не переусердствовать, чтобы никаких гадостей и никаких пошлостей.
– Согласна. Всегда нужно придерживаться баланса.
Розалин улыбнулась. Туя была ей симпатична. Правда, насколько целесообразно заводить себе настоящую подругу, а не просто полезное знакомство, – тот еще вопрос.
– Хочешь, расскажу тебе о нас? – Туя повела головой в сторону столиков. – Ты ведь ни с кем не знакома?
– Ни с кем. И, конечно, хочу! Нам же теперь вместе работать.
– Тогда слушай. Все, кто здесь сейчас находится, делятся на три группы. Первая – канцелярия, у них самая простая работа, но туда сложно попасть, потому что работа простая, ответственности мало, а оплата – как у нас. Наша группа – основная, мы помощницы магов. Кстати, я помогаю господину Малыгину, он занимается обнаружением новых источников магии, и не то чтобы занимается постоянно. Так что заходи в гости, все равно я целыми днями скучаю. Но самые важные из нас… – Туя проследила за кем-то взглядом, Розалин обернулась и увидела, что из столовой выходит та самая девушка в строгом сером костюме, – это секретницы.
– Кто? – Розалин чуть не поперхнулась.
– Помощницы магов из секретных отделов! – С жаром выдав эту невероятную информацию, Туя замолчала и продолжила спокойно жевать.
А у Розалин все внутри перевернулось.
– Секретные отделы? – прошептала она, чувствуя себя какой-то больной и беспомощной.
– Ну да. Туда отбирают только лучших – сильных в магии и обязательно с опытом. Они после работы даже с остальными не общаются, им запрещено. А ты к кому идешь работать, уже знаешь?
В голове Розалин было гулко и пусто. Секретные отделы… Она и представления не имела, что такие существуют. Надо же, как чуден, оказывается, мир Дома магических изысканий. Так и веет чем-то жутким.
Но нужно что-то ответить, иначе она будет подозрительно выглядеть.
Розалин недрогнувшей рукой взяла чашку с рисунком лебедей и аккуратно сделала глоток кофе.
– Насколько я поняла, меня приставили в помощь господину Брабберу.
– На самом деле? – Туя удивилась.
– Да. А что, такого не может быть?
– Все может быть. Но странно. Просто на это место уже вроде бы Ассоль назначили. Как раз вчера слух прошел. Вон та, с нашей красавицей сидит, в салатовой блузке.
Розалин тут же вперилась взглядом в девушку, которая завтракала рядом с кудрявой блондинкой, чья прическа единственная могла конкурировать с прической самой Розалин. Даже сомнения не возникало, кого Туя назвала красавицей.
Ассоль была темноволосой и светлоглазой. Стройная, приятная, спокойная. Она даже вилку ко рту подносила с истинной невозмутимостью, как и слушала свою чересчур эмоциональную подругу. Блондинка, кажется, ни на секунду не замолкала, и вид имела мечтательный и взбудораженный, будто телом сидела здесь, в земной столовой, а душа ее тем временем парила где-то в предрассветных небесах.
– Ассоль давно просила перевести ее из отдела магических животных. Мол, не может с ними ужиться: то ее кусают, то ожоги оставляют, то ядом каким-то отравили.
– Отдел магических животных?
Розалин снова онемела. Вначале секретные отделы, теперь еще и магические животные… Сколько же новостей свалится ей сегодня на голову? Она никогда ни о чем подобном не слышала. Даже Старцы, которые знают, кажется, все, ни разу не упомянули о существовании магических животных. Хотя Старцы, если начистоту, снисходили до объяснений лишь в тех случаях, когда сами считали нужным.
Даже интересно, что еще есть в этом Доме магических изысканий? Наверняка сюрприз на сюрпризе.
– Ну да. И вот она просила-умоляла, чтобы ее перевели к господину Брабберу. Хотя его не особо любят, он слишком требовательный. Но с другой стороны, – рассуждала Туя, – лучше больше работать, но хотя бы знать, что никто не плюнет в тебя ядом.
Розалин вытаращилась на нее и снова машинально отпила кофе.
– А господин Браббер? Он чем занимается? – спросила она, с трудом сдерживая дрожь нетерпения. Давай же, скажи что-нибудь интересное!
– Изыскивает новые способы применения магической силы. У него теория в основном, с магией мало приходится работать, вот Ассоль и хочет к нему. Наверное.
Сердце вновь норовило выскочить. Туя ответила просто, без интереса или недовольства, и звучало обыкновенно. До обидного скучно. Новые способы применения. Вот, значит, как их прозвали? И что за ерунда? Какие могут быть новые применения? Бессмыслица какая-то…
И что, никто из местных не видит в этом направлении исследований несуразности?
Пить расхотелось, Розалин отставила чашку и отодвинула поднос.
– А у господина Браббера отдел тоже секретный?
– Нет, с чего бы? – удивилась Туя. Заметила, что Розалин уже закончила завтрак, и быстро сунула себе в рот остатки хлеба и мяса, запив водой. К своей чашке кофе она не притронулась.
– Не будешь пить? – рассеянно спросила Розалин.
– Нет. Терпеть его не могу!
Ну вот… И снова Розалин ошиблась. Была ведь уверена, что отказ от кофе будет выглядеть подозрительно, а выходит, не все местные его любят.
Учиться еще и учиться.
– Разреши проводить тебя в канцелярию? Это в другом крыле, заплутаешь еще.
– Буду рада, если поможешь.
Они вышли из столовой. Розалин чувствовала себя так, будто проглотила камень, а Туя ничего, двигалась легко и стремительно, словно и не съела в два раза больше. Конечно, она немного выше, но все же как она умудряется совместить такую показательную стройность с подобным питанием?
Но этот вопрос не был настолько важен для Розалин, чтобы его задавать.
– Думаешь, меня не отправят к господину Брабберу? – спросила она, осматриваясь.
Местный интерьер очень напоминал магическую академию, куда она приходила с Лантаной в День открытых дверей. Такие же нейтральные цвета обоев в коридоре, такие же огромные окна и чрезмерно широкие двери. Видимо, во времена строительства это все было в моде. Сейчас вроде бы предпочитают небольшие оконца с цветными стеклами, темные стены и узкие проходы, как в доме Лантаны.
– Не знаю. Но, думаю, если станут выбирать между новенькой – это ты, и опытной – а Ассоль работает тут дольше меня… Я уже два года работаю, – словно по секрету сообщила Туя. – Так вот, в таком случае, наверное, выберут ее.
– Ясно… А меня тогда куда денут?
– Вероятно, отправят на ее место.
– К магическим животным! – прошептала Розалин.
– Верно. Да ты не бойся! – Туя нахмурилась. – Они совсем не такие опасные, как могло показаться из моего рассказа. Ассоль сильно преувеличивает. Никто там ядом не плюется, они же все в клетках сидят. На самом деле, я считаю, причина вовсе не в том, что она боится животных, а в том, что она хочет попасть именно к господину Брабберу, – понизив тон, принялась в чистом виде сплетничать Туя. – Начальник отдела магических животных – дядя Ассоль, сама подумай, стал бы дядя подвергать племянницу опасности? Нет, конечно! А племяннице зачем от дяди в другой отдел перебегать? А? Причина очевидна!
– И зачем же ей… перебегать? – шепотом спросила Розалин, оглядываясь. Коридор был пуст до хрустальной тишины, но мало ли.
– Не знаю. Возможно, хочет выйти за него замуж.
– Замуж? – Для Розалин это прозвучало как ругательство. У нее в голове не укладывалось, как можно хотеть замуж за убийцу Браббера. Как это вообще возможно?
– Чему ты так удивляешься? – Туя затормозила и вдруг окинула Розалин другим взглядом, в котором явно сквозило подозрение. – Браббер – практически идеальная партия для магически одаренной девушки. Разве ты сама здесь не по той же самой причине? Не в поисках мужа?
Теперь главное – не проколоться. Не проколоться!
– По той же, – с трудом заставила себя промямлить Розалин.
Но Туя продолжала смотреть на нее искоса и недоверчиво.
Надо что-то сказать, чтобы она раз и навсегда прониклась. Туя умна, наблюдательна и много знает. Такими людьми не разбрасываются.
Когда врешь, для правдоподобности хорошо бы разбавить вранье правдой. Розалин вздохнула и, хмурясь, нехотя добавила:
– Хотя мне жутко не хочется замуж!
Туя молчала.
– Но что поделать… У меня никого не осталось… и наследства не осталось, кроме одного маминого артефакта, но если его продать… сама понимаешь… – Розалин не стала заканчивать, потому что не знала, что сказать. Конечно, артефакт дорогой, но, если честно, сколько бы местная девушка протянула на эти деньги, она понятия не имела. И чем грозит одиночество – тоже.
Туя, к счастью, оправдала надежды и не стала мучить новую подругу, а додумала за нее все остальное самостоятельно.
– Я понимаю. С магическим даром и без защиты… – Она покачала головой. – Ты правильно сделала, что сюда пришла. Почему-то такие, как мы, пробуют встретить будущего мужа на каких-нибудь приемах или разъезжая по паркам… Наверное, потому, что здесь нужно работать, а не просто в красивом платье прохаживаться… В общем, ты правильно сделала.
Так, а что это значит – «с даром и без защиты»? Розалин понятия не имела! Но все же состроила скорбное лицо. Впрочем, тут она подумала о Вике… и неожиданно разрыдалась.
Розалин много плакала в первые дни после появления Виктора с ужасным известием. А потом ее стремительно и неумолимо, словно сожрала, поглотила месть – острое, жуткое чувство, которое заставляло Розалин постоянно быть начеку и действовать. Оно не давало передохнуть, оно на корню забивало все прочие чувства и постепенно вытеснило их совсем. Напрочь. Даже боль. Даже боль куда-то исчезла!
А в этот совершенно неподходящий момент Розалин вдруг поняла, что часть дела сделана: она в Доме магических изысканий, проникла в стан врага и ничем себя не выдала. А еще поняла, как сильно была опустошена в последние месяцы. Она ведь даже на живого человека не походила – скорее на какую-то механическую куклу. С Лантаной они, бывало, часами не разговаривали, даже обедали в полной тишине. Общались строго по делу, даже ни разу, насколько помнилось, ни над чем не посмеялись. Вот в таком вакууме и проходила жизнь.
И Вика… Она вроде бы постоянно присутствовала в мыслях Розалин, но лишь как указатель, как нечто бесформенное, не позволяющее сбиться с пути. Думать о ней как о горячо любимой сестре нельзя было себе позволять, потому что тогда внутри поселялось горе – тяжкое, отчаянное горе, которое не давало даже вздохнуть.
Проще было не думать. Ни о чем.
А тут… Розалин действительно открылась, расслабилась – и прежняя скорбь немедленно хлынула сильной волной и утопила в себе.
Нужно немедленно снова забыть. Переключиться. Лантана… Огромный дом с пустыми, безмолвными стенами. Тишина… Тусклые цветные пятна от окон на темном ковре. Изящные диванчики в гостиной, все сплошь из бронзовых закорючек и извилин. Солнечные лучи, как иглы пронзающие полумрак комнаты. И никого…
– Розалин…
Судя по голосу, Туя жутко растерялась.
– Прости, – сквозь слезы шептала Розалин. – Прости. Мамы… не стало недавно, я до сих пор иногда плачу вот так, без всякого повода. Сейчас… Сейчас я приду в себя.
– Не спеши, я понимаю. – Туя поковырялась в карманах и вдруг вынула носовой платок: – Возьми.
– Спасибо. Я сейчас…
Розалин взяла платок, поспешно вытерла лицо и тут вдруг расслышала шаги. Или, скорее, услышала, что они смолкли.
– Доброе утро.
Туя и Розалин вздрогнули и разом выпрямились. Возле них остановился господин Браббер. Видимо, из какой-то комнаты вышел, потому что его появление было весьма неожиданным. А может, в здании имелись «короткие» двери. Это скрытые в стенах ходы, которые предназначались для прислуги и позволяли быстро попасть в любую точку дома. Ну и хозяева ими иногда пользовались, если не брезговали.
Появление господина Браббера заставило обеих застыть, будто их поймали на месте преступления.
Выглядел маг свежо и великолепно. Серебристые волосы – только теперь Розалин разглядела необычность цвета – уложены ровными волнами. Точно с помощью артефакта! Костюм из тонкой ткани – темные брюки и жилет, белоснежная рубашка с острыми уголками на воротнике и манжетах. Неожиданно серебристого цвета ремень с большой черной пряжкой, как пить дать еще один артефакт! Ворот застегнут наглухо, но видно, что под ним какой-то темный кулон, – просвечивается сквозь ткань. Третий артефакт.
Когда Розалин перестала пересчитывать его артефакты и подняла глаза, то увидела гладко выбритое лицо хорошо отдохнувшего человека. Прямой нос, высокий лоб, подбородок достаточно массивен, чтобы не выглядеть женственным, но недостаточно тяжелый, чтобы придавать хозяину излишней агрессивности. А еще он словно специально повернулся и показался в профиль. Сегодня он выглядел иначе. Более красивый, какой-то настоящий, словно вчера в кабинете главного изыскателя присутствовала всего лишь его жалкая копия. Но и более опасный. Сила вокруг него разве что не искрилась.
– Я не помешал?
– Нет, что вы! – выпалила Туя. – Мы тут просто… стоим.
Розалин подумала, что они вытянулись перед ним, как две напроказившие малышки. В Питомнике, когда их ловили на чем-то запрещенном, у детворы был такой же виноватый вид. Но чтобы тут…
Господин Браббер не стал их рассматривать, хотя наверняка слышал, что Розалин плачет. Но, видимо, ему было плевать, он даже не спросил, в чем дело.
– Доброе утро, господин Браббер, – собравшись с мыслями, поздоровалась Туя, и Розалин выдавила какое-то бурчание, будто бы тоже поздоровалась.
– Вы направляетесь в канцелярию? – спросил он скучающим тоном.
– Да, господин Браббер.
Обязанность говорить с ним взяла на себя Туя. К счастью. Потому что Розалин с трудом могла сглотнуть и снова не расплакаться. Ведь его вид – спокойный, мирный, никак не вязался с ее безумным горем, которое вроде бы ушло, но успело запятнать светлое утреннее настроение мрачными болезненными кляксами. Ей хотелось отвернуться, но этого делать было никак нельзя. Оставалось терпеть. Так неприятно бывает, когда тебе плохо, очень плохо, и все пропало, а мимо проплывает кто-то богатый, знаменитый и удачливый. Так и хочется зубами скрежетать!
Ужасное чувство! Вика мертва, а этот… этот стоит тут, весь такой невозмутимый и полный снисходительности, весь такой изнеженный и обласканный жизнью, и ни о чем не парится!
Розалин медленно вздохнула и расслабилась. Ничего, придет ее время.
– И я. Собираюсь выяснить, кого же мне направили в помощь. Вчера была названа одна госпожа – Ассоль, а теперь появилась другая – Розалин.
Не сдержавшись, Розалин медленно подняла на него глаза.
Вот теперь господин Браббер смотрел прямо на нее.
Сердце глухо стукнуло и остановилось.
Собственное имя, произнесенное густым мужским голосом, разливалось внутри, будто просочившееся сквозь трещины масло. Все, что шло от этого типа, должно было раздражать, однако, наоборот, невероятным образом успокаивало.
В его невозмутимых глазах мелькнуло какое-то недовольство, он помрачнел, отвел взгляд и стал смотреть мимо, продолжая хмуриться. Будто вспомнил о чем-то крайне неприятном, но вряд ли связанном с Розалин. Определенно нет.
– Думаю, вы направляетесь в канцелярию по той же причине, – сказал господин Браббер, продолжая пялиться в стену. Таким тоном, каким мог бы сказать: «Скука. Какая сегодня смертельная скука, хоть иди и удавись».
– Совершенно верно.
– Тогда не смею задерживать.
Господин Браббер коротко поклонился, настолько быстро, что было еле заметно, и ушел прочь. Сбежал.
Туя задумчиво посмотрела ему вслед, тоже, видимо, удивляясь такому необъяснимому поведению. Зачем он остановился и заговорил с ними? Мог бы отделаться общим приветствием. Но заговорил… а после сбежал. Странно.
– Может, подождем, пока господин Браббер решит свои вопросы, чтобы друг другу не мешать? – неуверенно предложила Розалин.
Ей не понравилось то неловкое чувство, которое возникло от его внимательного и слишком пристального взгляда. И это был вовсе не страх разоблачения, отнюдь! Ничего похожего на переживания, которые охватывали Розалин, когда Лантана выводила ее в люди, чтобы приучить к обществу, а Розалин допускала какую-нибудь глупую и грубую промашку. Например, не думая магичила. Что-нибудь простенькое, но слишком бесполезное, по мнению местных, чтобы тратить драгоценную магию. Розалин помнила направленные на нее взгляды, хмурые и неприязненные, и собственный страх… ничего похожего на то чувство, что она испытала только что в обществе господина Браббера. И опять же, его глаза… Все же маг оказался совсем не таким, каким ожидала увидеть его Розалин. Чего она только не представляла! И, конечно, в том числе допускала вариант, что он харизматичный красавец, который взглянет – и у девушек душа уходит в пятки. Только почему-то считала, что ее это не коснется. А он оказался каким-то непонятным. Ни печати зла во лбу, ни угрожающего оскала, ни тревожного взгляда. Но и нет идеальной оболочки, скрывающей гнилую суть. Просто мужчина. Красивый, самоуверенный, но всего лишь мужчина.
– Зачем же ждать? – заупрямилась Туя. – Дело касается твоей работы. Пойдем.
Однако Розалин всю оставшуюся часть пути еле переставляла ноги, рассчитывая до визита в канцелярию как-то привести в порядок свои мысли. Что с ней вообще происходит? Вероятно, это виноват тот несвоевременный слезливый приступ! Это он ее так подкосил! Мимолетная слабость, но даже она непростительна, учитывая, что это происходит два дня подряд. Вчера Розалин имела неосторожность чуть себя не выдать перед господином главным изыскателем, показав истинный уровень своей силы, сегодня рыдает, будто слезами можно помочь делу. Небось когда по милости господина Браббера придут убивать ее сестер, слезы им не очень-то помогут!
Нужно взять себя в руки и помнить, каждую секунду помнить, что в этом месте у нее нет ни друзей, ни подруг. Стоит только Туе узнать, откуда появилась Розалин, как она тут же перестанет быть такой милой, а сразу же сдаст ее куда следует.
Розалин глубоко вздохнула. Ей нужно попасть в подчинение к господину Брабберу, а она отчего-то избегает посещения канцелярии, где этот вопрос сейчас как раз решается!
«Вспомни, зачем ты здесь, и перестань уже вести себя как квашня! Ты – орудие мести за смерть сестры. Ты – единственная преграда между своими и чужими. И если ты остановишься и не дойдешь до конца, уже некому будет защитить сестер. Поэтому не смей останавливаться!»
Настроив себя соответствующим образом, Розалин бросилась вперед, уже не нуждаясь в поддержке Туи. Та, однако, шла следом.
Они быстро миновали жилую часть здания и спустились на второй этаж, в рабочее крыло. На этом этаже интерьер был крайне простым и даже скудным. Здесь были узкие коридоры и отсутствовали украшения. Ни картин на стенах, ни лепнины на потолке, и даже шторы – простые куски материи без единой кисти или оборочки. Зато на каждой двери была табличка, указывающая, что за ней скрывается.
Розалин в сопровождении Туи оставили позади «Материальное обеспечение» и «Расчет путешествий» и оказались у третьей двери с гордой табличкой «Прием на работу» и подписью ниже: «Лисецкая А. П». Двери были массивные и тяжелые, из-за них не доносилось ни звука, поэтому Розалин, которая к этому моменту вернула присущую ей решительность, просто постучала и вошла.
В довольно просторной и хорошо освещенной комнате располагался огромный стол, за которым восседала не менее огромная женщина с копной светло-рыжих волос и розовым лицом. Мебель была из светлого дерева, а женщина была одета в белоснежный костюм, благодаря которому напоминала объемный зефирный торт.
Напротив нее в кресле расположился господин Браббер: он положил ногу на ногу и вид имел расслабленный и скучающий. Однако его нетерпение выдавал некий жест – маг стучал пальцами по кожаной обивке.
– Доброе утро… – начала Розалин, пытаясь решить, что сказать. Вначале, конечно, нужно представиться. А потом? Вроде бы женщина занята другим посетителем, нужно извиниться, что помешала, и остаться ждать за дверью. Но с другой стороны, наверняка занята ее вопросом, да и обратно за дверь не хотелось.
Однако сказать она ничего не успела.
– Доброе, доброе, моя дорогая! – Круглое лицо расплылось в довольной, просто какой-то лисьей улыбке. Глаза почти исчезли в прищуре, зато зубы белоснежно блеснули. – Проходите немедленно, присаживайтесь! Господин Браббер вас ожидает.
– Меня? – Розалин быстро посмотрела на мужчину. На фоне окружающей его белизны господин Браббер имел бледноватый, не очень здоровый вид. Хотя, пожалуй, возле этой пышущей здоровьем и энергией матроны любой будет выглядеть задохликом.
– Я ожидаю ответа, – педантично поправил господин Браббер и снова побарабанил ногтями по обивке. Вне всяких сомнений, он был не так спокоен, как хотел казаться.
Розалин решила не обращать на него внимания, потому что ее неприязнь, как ей казалось, сразу станет видна любому окружающему. А выдавать себя нельзя.
Поэтому она заговорила с хозяйкой кабинета:
– Я госпожа Розалин Ветлицкая. Вчера вечером я проходила собеседование у господина Анисенко, и он принял меня на работу. Как я поняла, в помощь господину Брабберу.
Розалин скосила на него глаза. Она так и не села, а осталась стоять практически у порога. Сама не знала почему. Может, чтобы оставить себе возможность в любой момент сбежать?
– Да, милая моя, конечно, я знаю! – воскликнула толстушка. – А я госпожа Лисецкая. Вы не стойте у двери, присаживайтесь. Не обижайте меня.
Она на секунду выпятила губы, и ноги Розалин будто сами собой пошли к столу и усадили хозяйку в кресло. Этой женщине невозможно было отказать. В Питомнике похожей статью и характером обладала Маргарита Павловна, всю жизнь проработавшая завучем в школе. Вернее, большую часть жизни, до тех пор, пока не очутилась со всем своим школьным выводком в другом мире. Маргарита Павловна онемела, конечно, как и все прочие, когда после грозы, которая принесла оглушительный гром, слепящие пучки молний и сплошной ливень, наступило затишье и они увидели это… Они все стояли у окон и смотрели, как вместо оживленной трассы и тесно построенных высоток за прозрачной сеткой забора высится непроходимый лес… стояли и смотрели… и ни слова не могли произнести… А потом из леса вышли Старцы и своими мокрыми серыми балахонами и огромными кривыми посохами с набалдашниками в виде горящих камней до смерти всех напугали. Дети плакали…
А Маргарита Павловна замерла всего на пару минут. А потом снова взяла все под свой контроль. Детям велела спрятаться за партами, а сама отправилась на встречу со Старцами, выяснять, что за дикие дела тут происходят. Оружия у нее конечно же не было, откуда оно в школе? Поэтому Маргарита Павловна взяла с собой швабру и держала ее наперевес с таким решительным видом, будто обладала умением раскручивать ее, словно восточный воин.
Бесстрашная женщина. И формами так же хороша, как госпожа Лисецкая.
Розалин села в кресло и невольно сцепила пальцы. Привычка беспрекословно слушаться Маргариту Павловну может сыграть с ней сейчас дурную шутку, ведь эта женщина ей совершенно незнакома и относиться к ней нужно как к незнакомке, вполне вероятно опасной. Но в душе Розалин уже невольно прониклась к госпоже Лисецкой искренней симпатией и ничего не могла с этим поделать.
– Ну что ж, – вдруг заговорил господин Браббер. – Вижу, госпожа Лисецкая, вы будете заняты. Поэтому, если вы в конце концов озвучите последнее решение господина Анисенко, я вас покину и не буду мешать. Вчера он назначил мне одну девушку, а сегодня с утра явилась другая, которая утверждает, что это тоже приказание господина Анисенко. Я хочу получить конкретный ответ.
В его голосе звучало раздражение. Розалин тут же напряглась.
– Ах, неужели я не сказала? – воскликнула госпожа Лисецкая, хотя по сверкающим глазам было понятно, что ничегошеньки она не говорила и прекрасно об этом помнит. – Сегодня утром господин главный изыскатель лично прислал мне слугу и передал, что вашей помощницей назначена госпожа Лукавина. К сожалению, ему не сразу доложили о просьбе перевода, вернее, он не сразу посмотрел бумаги и не сразу увидел приказ о переводе, который ему оставалось только подписать. Прошу прощения за путаницу.
– Благодарю за ответ.
Господин Браббер поднялся, а скорее вылетел из кресла и тут же откланялся. Когда он весь в нетерпении выскочил в коридор, в комнате стало совсем тихо. Розалин надеялась только, что господин Браббер в спешке не сбил с ног Тую, которая осталась ждать за дверью.
– Ну что ж, моя дорогая! – Госпожа Лисецкая подхватила какую-то бумажку из стопки, что лежала у нее перед носом, и взмахнула ею, словно веером. Или как опахалом, которым мух отгоняют. – Вот ваш приказ, свеженький, с пылу с жару! Вы, моя хорошая, назначаетесь помощницей господина Лукавина в отдел магических животных. О, вам повезло! Туда многие хотят попасть, но не всех, милочка, туда берут! Далеко не всех!
У Розалин от такого заявления чуть глаза на лоб не полезли. Вообще-то Туя преподнесла ей иную версию – что работать там Ассоль не очень-то хотела. А госпожу Лисецкую послушаешь – так лучшего места нет.
Да уж… Не повезло насчет господина Браббера. А ведь так хорошо все складывалось! Но если подумать, это к лучшему. Когда Розалин поняла, что прямо сейчас ей не нужно идти к этому человеку и находиться с ним в одном помещении, стало значительно легче дышать. Буквально.
Так что небольшая отсрочка пойдет на пользу. Ей как раз нужно успокоиться и хорошенько осмотреться. Не хочется признавать, однако с ней что-то не так. Как только она впервые столкнулась с господином Браббером лицом к лицу, что-то пошло не так. И нужно узнать что.
– Оклад у вас будет стандартный, как и график работы. Вот, потрудитесь получить инструкцию, – тараторила госпожа Лисецкая. – Вот ваш контракт, но его вы подпишете, только когда предъявите документы. Видите пустое место? Осталось внести ваше полное имя. У вас же имеются какие-нибудь бумаги?
– Да. Именная грамота из городского архива о моем рождении с подробным указанием родословной.
Грамоту достала Лантана. И она, собственно, о ней заговорила, сама Розалин понятия не имела, какие бумаги требуются в этом мире. Оказывается, тут тоже то и дело приходится устанавливать свою личность.
Розалин в который раз помянула Лантану добрым словом.
– Прекрасно! Отлично! Просто великолепно! Как же приятно видеть девушку, которая обо всем позаботилась! Чаще всего, скажу по секрету, девушки являются сюда без единой бумажки! Будто не на работу пришли устраиваться, а на рынок колбасы купить. Почему-то они уверены, что их всех должны знать лично. Ох, сколько я с ними намучилась, скажу я вам! Сколько мне приходилось с ними возиться! Терпеть слезы и капризы…
Госпожа Лисецкая мотала головой и скорбно поджимала губы. Судя по выражению лица, эти несознательные девицы на самом деле причиняли ей неимоверные страдания.
– Моя именная грамота осталась в комнате. Я как-то не догадалась взять ее на завтрак. Мне за ней сходить?
– Нет-нет, не сейчас! – встрепенулась госпожа Лисецкая, колыхаясь под своим безразмерным костюмом. – Сейчас я уезжаю. Завтра утром приносите бумаги, и мы все оформим. Задним числом. Ничего страшного, я уже вижу, что вы, моя милочка, девушка ответственная и трудолюбивая. Так что завтра. Сегодня никак, я ужасно спешу.
Глаза госпожи Лисецкой заблестели, будто мысленно она уже очутилась в том месте, куда стремилась попасть. Судя по всему, превеселое местечко!
– В таком случае я могу идти? – спросила Розалин.
– Да, конечно, милая моя, идите! Жду вас завтра.
Розалин выскочила в коридор и с облегчением выдохнула. Госпожа Лисецкая была, безусловно, весьма мила, но до чего сложно находиться с ней рядом! Она буквально подавляла, каждым взглядом и каждым раскатом зычного голоса.
Туя стояла у стены и сразу принялась расспрашивать:
– Ну что, как прошло?
– Все прекрасно, – с энтузиазмом ответила Розалин, сворачивая полученные бумажки в трубочку.
– И куда же тебя направили?
– К животным.
– Понятно… – протянула Туя.
– Понятно? Что же тебе понятно? Я так ничего и не поняла. Как только в кабинет зашла… знаешь, будто я не я стала. Даже половины того, что мне сказали, не поняла. Но со всем согласилась.
– А, так это же госпожа Лисецкая! – Туя взмахнула рукой. – Она же как сирена: заговорит – и забудешь, как тебя звать. Люди без магического дара вообще с ней не могут общаться, в ступор впадают. Я вначале тоже слушала ее развесив уши, только и могла что поддакивать и кивать. Но после привыкла. Узнала универсальный способ. Нужно просто постоянно очищать голову. Ну, на секунду закрывать глаза и представлять, что голова пустая. Тогда с ней можно нормально беседовать.
Розалин о таком никогда не слышала.
– А почему она так на нас влияет? Это какой-то магический дар?
– Нет, ну что ты.
Они медленно шли по коридору. Розалин, которая не знала дороги, просто следовала за новообретенной подругой.
– А в чем тогда дело?
– Я не знаю. Поговаривают, будто в предках у госпожи Лисецкой имелась морская сирена. Вроде как прапрадед ее с этой полурыбой по пьяни возлег, а после, через положенное время, ему младенца мужского пола в дом подбросили. Вроде как девчонок сирены себе оставляют, а мальчишек отцам отдают. Ну вот, что-то и нашей госпоже Лисецкой по наследству передалось. Хотя врут, конечно, сирен не бывает, сказки это все. А если и были когда – давно уже вымерли.
Розалин покосилась на Тую – мага, которых «на самом деле не бывает», как говорили ей в детстве в том мире, где она родилась.
Да уж, совсем не бывает, ни одного…
Розалин понятия не имела, живут ли в этом мире сирены. Старцы утверждали, что тут существуют другие расы, не только люди, но они живут за плотной пеленой, которую не так-то просто пересечь, да те и не особо-то желают пересекать и знакомиться с людьми или друг с другом. Что другие расы слишком погрязли в магии, которая позволяет путешествовать сквозь время и пространство, и не видят ничего, что находится у них под носом.
Если Розалин правильно поняла. Старцев иногда крайне сложно понять. Они говорят то одно, то другое, чаще всего намеками и двусмысленностями. Их даже взрослые не понимали, а уж такие дети, как Розалин, и подавно. Да и не до того было детям. Станешь ли вслушиваться в старческое бормотание, когда этот Старец умеет взмахнуть рукой – и перед тобой взовьется целое облако разноцветных мух? Или топнет ногой об землю – а из земли тут же вырастет цветок, а вместо лепестков у него – леденцы? Вот чего ждали дети: магии и уроков магических, а не бессмысленных рассказов о небывалом.
Теперь-то Розалин жалела, что в свое время не особо слушала Старцев, но уже ничего не попишешь.
Между тем они добрались до выхода и зашли в гардеробную, где хранилась верхняя одежда. Как объяснила Туя, одежду можно и в комнате держать, но это неудобно – после завтрака приходится делать крюк, чтобы зайти и одеться. Проще хранить пальто тут.
Розалин мысленно согласилась. Она уже составила в памяти план здания и знала, что ее комната находится отсюда довольно далеко.
Жаль, что в этом мире нет порталов. Зашел на одном этаже – вышел на другом, и не нужно по лестницам скакать. Или лифта… В том, прошлом, мире Розалин жила в доме с лифтом. Классная штука. Стоишь себе, ничего не делаешь – и перемещаешься между этажами на нужную высоту. А тут приходится ножками…
Они оделись, натянули перчатки и вышли на улицу.

Глава 3
Финельки

Сегодня было свежо. И ветрено.
Стоило сойти с крыльца, как юбку тут же закрутило вокруг ног.
– Осень! – успела крикнуть Туя и прихлопнула рукой свою шляпку к голове, чтобы ее не унесло порывом ветра.
Розалин осмотрелась. Она видела двор Дома магических изысканий только вчера в темноте, ну и утром выглянула, конечно, в окно, но, кроме стены соседнего здания и высокого забора, там не было ничего интересного. Так что теперь она рассмотрела двор при дневном свете.
Не считая того, что все вокруг было вымощено булыжником и посреди двора торчала уродливая башня, место мало чем отличалось от иных зданий в городе.
Сейчас Розалин находилась в другой стороне от ворот, у самого дальнего от входа дома. По обе стороны стояли такие же простые здания, и только следующие два, напротив центральной площади, обладали отдельными архитектурными элементами, придающими им некое изящество и оригинальность. Но вот что сразу бросалось в глаза своей чужеродностью, так это темная башня, которая нагоняла жути даже при свете белого дня. Вокруг башни будто туман сгустился, и вяло пульсировал наверху красный глаз – Вежда.
Смотреть на башню было неприятно.
– Нам с тобой туда! – Туя дождалась, пока ветер оставит ее одежду и волосы в покое, и указала на соседнее здание по правую руку. В нем было три этажа и два подъезда.
– Твой отдел тоже там?
– Да! Только на верхнем, третьем, этаже. – Туя со вздохом подняла голову. – Вон видишь, окна нашей лаборатории – с четвертого по седьмое слева? Заходи, если будет время. Хотя у тебя в твоем отделе времени, наверное, не останется. Ассоль говорила, там работы мало не бывает.
Они пошли по направлению к зданию, где Розалин предстояло работать, преодолевая сильный ветер, как будто плыли против течения. Мимо них резво пробежали два молодых мага, мельком взглянув и едва успев поздороваться. Потом таким же образом мимо пронесло других магов. Некоторые, судя по всему, намеревались предложить девушкам помощь, но, трезво оценив свои силы, сдерживали это намерение и продолжали свой путь в одиночестве.
– Там сразу все лаборатории? – спросила Розалин, дождавшись, пока очередные маги отбегут подальше. – В одном здании?
– Нет, что ты! Там от силы треть. Еще это здание отдано под лаборатории. – Туя указала на здание по левую руку, построенное параллельно правому.
Розалин перевела взгляд на оставшиеся два. Слишком уж они разукрашенные. Там приемные залы, где вчера проходил ужин господина главного изыскателя. А еще наверняка именно там живут маги. Не станут же они ютиться в маленьких комнатенках, какую выделили Розалин?
И точно!
– А эти два первых здания предназначены для магов, которые проживают на территории Дома магических изысканий. Правда, в основном они все в левом живут. Слуги его называют Леваком. – Туя понизила голос, будто сказала что-то неприличное. Хотя, возможно, для местной девушки это действительно крайне некрасивое слово. – А это – Правак. Там залы для приемов, кабинет и покои господина главного изыскателя и гостевые комнаты.
– Гостевые комнаты?
– Ну да. Магическая помощь может много кому понадобиться. Не будут же дворяне изыскателей на дом вызывать, как какую-то прислугу? Приезжают сами. Тут сам император бывает. А уж остальных дворян – без счета!
Розалин покосилась на башню. Странное дело, вроде бы вчера она видела эту жуткую Вежду со стороны входа, но и с обратной стороны ее тоже видно. Не может же быть, что Вежда всегда поворачивается к тебе лицом, где бы ты ни находился? Так и представлялось, что это чудовищное кровавое пятно ожило и внимательно следит да наблюдает. Ни шагу без его присмотра не ступишь! Брр…
– А башня? – дрогнувшим голосом спросила Розалин. – В башне тоже кто-то живет?
– Нет, конечно. – Тую ощутимо передернуло. – Там лаборатории.
– Какие? – Розалин тут же подумала, что господин Браббер наверняка засел в этой жуткой башне. Значит, если ее к нему приставят, ей тоже придется… тоже придется в этой башне работать? Под этой кровавой каплей целый день ходить?
– Секретные. Туда попасть сложно, там своя охрана и охранные контуры другие. Говорят, смертельные. Они ведь, которые смертельные, законом запрещены, но в таких вот местах, особо охраняемых, их все же ставят. По особому разрешению.
Значит, господин Браббер не в башне работает. Странно… Ему там самое место!
– Сюда.
Они дошли до нужного здания, заскочили в открытую дверь ближайшего подъезда, дверь тут же захлопнулась, и за ней истошно взвыл ветер, который лишился добычи.
Холл был небольшим, с деревянными панелями и темно-зелеными обоями на стенах. На потолке люстры из желтоватого стекла. Тут было очень приятно.
– Тебе туда, в подвал. – Туя кивком указала вперед.
Возле широкой лестницы, укрытой зеленым ковром и ведущей наверх, была вторая, точно такая же, ведущая вниз.
– Почему в подвал? – удивилась Розалин.
– Ну, магические животные… их же нельзя держать в обычном помещении.
Розалин в который раз не знала, что и думать. Почему нельзя? Но спрашивать не стала, она и без того слишком много вопросов задает. Будто из дикого леса вышла (что в принципе правда) и теперь только и делает, что ходит с открытым от удивления ртом и всему подряд изумляется.
Туя с тоской посмотрела наверх и решительно вздохнула:
– Ну давай, удачи! Кстати, на обед пойдешь?
– Да, конечно! – Розалин с радостью ухватилась за предложение. Обед – это что-то знакомое и приятное, да и перерыв ей точно понадобится.
– Я за тобой зайду. Розалин! – окликнула ее Туя.
– А?
– Ты не волнуйся. Все будет хорошо.
Розалин дрожащими руками расправила подол платья и спросила:
– Это так заметно?
– Что ты волнуешься? Конечно, заметно. Кто угодно бы волновался. Тем более для тебя, похоже, все у нас в новинку.
– Да. Я же дома… из дома почти никогда не выезжала. Многого не знаю, – сказала чистую правду Розалин.
– Я помню свой первый день, когда сюда пришла, мне тоже было страшно. Но ничего, как видишь, пообвыкла. – Туя пожала плечами. – И ты справишься! Ну все. Продержись до обеда, дальше будет проще. Обещаю!
Она взлетела по лестнице до следующего пролета, весело подмигнула и поднялась выше. Только звук шагов и остался.
Розалин глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и огляделась. Тут при входе тоже имелась раздевалка, однако дверь была закрыта. Видимо, раздеваться все предпочитали в своих отделах.
Краем глаза она увидела коридорного, который сидел в закутке под лестницей и, кажется, спал. Коридорный был немолод, поэтому Розалин не стала его тревожить. Тем более дорогу ей уже подсказали.
Ну что ж, вперед! К магическим животным.
Розалин ухватилась за перила и поскакала вниз по ступенькам. Не удержалась. Все равно ведь никто не видит.
Итак, спустя два пролета она попала в узкий, выложенный светло-серым мрамором зал, в котором имелось две одинаковых двери. Металлических.
На одной из них висела табличка «Отдел магических животных», вторая была без обозначений.
Значит, нам сюда.
Розалин, хотя и испытала немного неприятное чувство при виде такой необычной двери, подавила его, постучала и вошла. Дверь открылась тяжело, но за ней было светло и просторно.
Как только Розалин оказалась в помещении, тут же появился деятельный добродушный господин в светло-сером халате. У него был острый нос, мутные глаза и лысина, окруженная пучками седых волос.
– Ну что ж, вот и вы! – весело сказал он. – Вот и вы, так ведь?
– Да, это я, – ответила девушка. Потом откашлялась и представилась: – Я Розалин Ветлицкая, меня отправили в отдел магических животных в качестве помощницы господина Лукавина.
– И вот он я! – Господин дурашливо поклонился. – Боитесь ли вы животных?
Розалин замялась. Что ответить?
У них в Питомнике были собаки и кошки. И хомячки в живом уголке. И рыбки в приемной директора. В этом мире также были собаки и кошки. И лошади, и куры, и свиньи. Они почти ничем не отличались от животных из мира Розалин. Их она, понятное дело, не боялась. Но насчет магических…
– Вы боитесь животных! – с некоторым укором воскликнул господин Лукавин.
– Скорее я их никогда не видела, – призналась Розалин.
Взгляд господина Лукавина внезапно изменился, потяжелел.
– Позвольте, но как же вы собираетесь работать с животными, если ни разу их не видали? Как вы можете почистить клетку кролика, если брезгуете? Вы хоть раз видели, как кормят крысу? Если вы неспособны покормить животное, то зачем пришли в мой отдел?
– Нет-нет, что вы! – Розалин взмахнула руками. – Я могу кормить и чистить клетки кроликам и крысам. Но я ни разу не видела магическое животное. Говорят, они плюются ядом.
Розалин стыдливо опустила глаза. Имеет же она право испугаться, в конце концов? Дворянка она или кто?
– А, вы об этом. – Господин изыскатель отмахнулся. – Никакой опасности нет. Кто только такие глупые слухи распускает? Ну кто позволит вам приблизиться к ценному экземпляру? Бросьте!
Розалин кивнула, мысленно делая пометку, что ее новый начальник, похоже, слегка неуравновешен. То, как резко меняется его настроение и как легкомысленно он отмахнулся от ее страхов, показывает, что при всем своем внешнем добродушии господин изыскатель зациклен лишь на своей ценной персоне.
И прекрасно. Такие ничего не замечают под самым носом.
– Я готова приступить к работе и выполнять все ваши указания, – самоотверженно заявила Розалин.
– Прекрасно. Переодевайтесь и приступим. Халат найдете в той комнате.
В указанном месте Розалин сняла верхнюю одежду, надела халат и прошла в лабораторию.
Это было большое, хорошо освещенное помещение, разделенное на несколько зон. Кроме господина Лукавина в комнате находилось еще три мага – совсем молодые, видимо, ученики.
А вот животные… Розалин конечно же первым делом бросила взгляд на клетки, которые стояли по всему помещению в виде квадратных блоков.
И… никого там не увидела. Не в том смысле, что клетки были пустые, а в том, что никого магического в них видно не было. Лишь обычные жабы, крысы и птички. По крайней мере, на первый взгляд. Но кто сказал, что магические животные должны необычно выглядеть? Кто виноват, если Розалин рисовала в своем неуемном воображении вертлявых драконов и горящих огнем саламандр? Никто не обязан соответствовать ее фантазиям.
Однако нахлынувшее разочарование Розалин подавила с трудом.
– Сюда! Сюда проходите! – прокричал господин Лукавин с другой стороны зала. – Ну же! Поспешите. Не могу же я ожидать вас целую вечность!
– Иду.
Розалин быстро прошла к своему начальнику, по дороге не забывая изучать клетки более тщательно. Но нет, ничего необычного.
– Ах, что вы там смотрите! – с досадой поморщился господин Лукавин. – Это же обычные финельки.
Финельки?!
Розалин чуть не споткнулась на ровном месте, быстро опустила взгляд в пол и попыталась сохранить невозмутимое лицо. Обычные финельки? Вот же дура!
Ее слегка перекосило. Что, дорогая, хотела повидать магических животных? Приобщиться к сказке? А обычных финелек паковать не хотела?
Розалин, кажется, поплохело, но господин Лукавин не заметил. Судя по всему, кроме себя любимого и работы, его вообще мало что волновало. Он, не дождавшись Розалин, уже вошел в кабинет, дверь в который оставил широко распахнутой, и направился к столам, заваленным бумагами. Бумаг было столько, что они держались друг на друге единственно чудом, а если бы сверзились вниз, наверняка бы кого-нибудь убили.
Розалин, как только увидала эти безразмерные залежи, испуганно сглотнула. Кажется, тут не то что давно ничего не разбирали, но, возможно, тут не разбирали ничего никогда.
– Я вас жду! – крикнул господин Лукавин, даже не обернувшись. Встал у одного из столов. – Где же вы?
– Я тут.
Он схватил кипу бумаг со стола:
– Это все нужно разобрать. Да. Немедленно разобрать!
И замолк.
– Простите, но мне требуются более подробные инструкции, – сказала Розалин. – Также хотелось бы получить полный перечень моих обязанностей. Понимаете, чтобы подготовиться.
Розалин с улыбкой потупилась. Лучше уж пусть за дурочку сразу примут, чем начнут заваливать работой. Она, конечно, собирается трудиться на совесть, но ей нужно время и для своих занятий. Закапываться в гору чужой несделанной работы она не может себе позволить.
– Конечно. – Господин Лукавин не глядя бросил бумаги обратно. Те радостно перемешались с прочими, но в общем бардаке это не было заметно. – Хотя все указано в контракте. Да. Кстати! Почему вы не потрудились прочесть контракт?
– Прошу прощения, но контракт будет подписан только завтра утром. Госпожа Лисецкая уехала в спешке…
– Ну конечно! – Господин изыскатель недовольно вытянул губы. – Кто бы сомневался! Хорошо если через неделю соберется подписать! Придется снова все делать самому.
Розалин молчала, не поднимая глаз. Конечно, это было бы идеально – если бы господин Лукавин делал все сам, но в такое верилось с трудом, не тот у него характер.
И точно. Он сразу же сдался, устало упал в кресло и продолжил:
– Пока не заключен контракт, опишу работу, которую нужно выполнить немедленно. Разобрать все это… – Он обвел завалы рукой. – Это данные о наблюдениях. Отчеты. Заказы, выполненные и пропущенные. Из-за этой бумажной волокиты у меня неприятности! Мы пропустили не абы чей заказ, а самой племянницы младшей фрейлины императрицы! Не отправили ей финельку! Оплаченный заказ, между прочим! Такого провала больше не должно повториться никогда! Та-ак, как же нам это все организовать…
В общем, спустя час с помощью Розалин, без которой на организацию процесса у господина Лукавина ушла бы, верно, неделя, места для бумаг были выбраны. И Розалин принялась за дело. Первое и главное, что требовалось: найти все невыполненные запросы на финелек. Остальное раскладывать по остаточному принципу, когда будет время. Также в обязанности Розалин входил контроль температуры в помещениях, измерение которой нужно проводить трижды в день, заказ необходимых товаров по списку заявок, которые будут поступать на имя господина изыскателя, а также упаковка и отправка финелек.
Это, пожалуй, самое плохое, что с ней случилось после приезда в Дом магических изысканий.
Финелькой местные маги называли странное приспособление, похожее на небольшую клетку, в которой содержалось словно застывшее в анабиозе небольшое животное или птичка. Жаба, воробей, мышь встречались чаще всего, но это могла быть и змейка, и цыпленок, и черепашка. Предназначение финельки – страховка от истощения. Местная магия была устроена таким образом, что маги долго и тщательно собирали ее по чуть-чуть в окружающем мире. А вот когда тратили, могли не заметить, что ушло все до капли, перейти на свою жизненную силу – и истощиться. А это равносильно смерти, потому что истощенный начинал испытывать дикий, невероятный голод и тянуть жизненную энергию из всего живого, что окажется поблизости. Причем способность пожирать чужую жизнь у него вырастала в разы. Истощенный не мог остановиться. Раньше у истощенных кроме того отсутствовал разум, и они даже не могли избежать людей, которых невольно высушивали до смерти. Теперь же благодаря найденному господином Браббером методу сохранения разума… Розалин почти ощутила сожаление, но быстро вспомнила, что господин Браббер хорош только для своих… Так вот, раньше они не сохраняли разум, теперь же могли хотя бы убить себя сами.
Опять же вопрос: что лучше? Знать, что уничтожаешь людей, и не иметь возможности это предотвратить, либо навсегда потерять разум и избежать страшного выбора – убивать других или самого себя?
И вот финелька служила магу сигналом, что нужно немедленно остановиться. Если маг оказывался на грани, животное погибало, испарялось, одновременно производя громкий звук – хлопок, и маг немедленно прерывал свое колдовство.
Без финельки местные маги не проводили ни одного магического действия.
Когда Розалин узнала об этом, первым делом спросила, почему такое маленькое существо, почему они не берут большое? Ведь большое, возможно, могло бы выжить?
Но объяснение Старцев было следующим: финелька – как зонтик, он защитит от дождя даже несмотря на то, что размеры его намного меньше крыши дома, который тоже может защитить от дождя. То есть размер не важен, животное погибнет неизбежно, поэтому, естественно, носят с собой самых маленьких из доступных существ.
Розалин и прочим воспитанницам Питомника всегда было жалко этих несчастных финелек.
Став старше, Розалин поняла, что у местных магов нет другого выхода. Даже если они не станут жалеть самих себя и будут рисковать истощением, стоит пожалеть окружающих, которые пострадают, если истощенные появятся в большом количестве. Ведь даже один истощенный способен уничтожить целую деревню. Такие случаи бывали и, к сожалению, будут еще не раз. Если вовремя его не обнаружить и не остановить, вред он причинит колоссальный. Что на фоне этой угрозы жизнь какой-то мыши?
Но соприкасаться с финельками Розалин все равно не хотелось.
К счастью, обязанность погружать живых существ в анабиоз была возложена на учеников господина Лукавина, а уже готовые экземпляры она решила воспринимать как безобидные игрушки. Так проще.
За делами день пролетел незаметно. Обед в обществе говорливой Туи прошел слишком быстро, в остальные часы Розалин старательно разбирала бумаги. Разобрала от силы треть, но даже из такого объема получилось набрать стопку пропущенных заказов в количестве двухсот штук.
И вот когда до конца рабочего дня оставалось всего полчаса и Розалин поглядывала на часы уже чуть ли не каждую минуту, в кабинете появился господин Лукавин в сопровождении всех своих трех учеников. Розалин познакомилась с ними во время обеда, вернувшись раньше времени и еще не успев приступить к работе. Обычные маги, которые вели себя вполне ожидаемо. Один задирал нос, посматривая на Розалин свысока, второй попытался к ней подкатить, третий делал вид, что девицы его в принципе не интересуют.
– Это что же, это у нас столько долгов?! – возопил господин Лукавин, с невероятной яростью взглянув на своих учеников.
И правильно! Розалин считала, они все должны были взять да разобрать эти залежи! Она нашла заказы, которым было более двух лет! И они до сих пор не выполнены! Да как такое вообще могло произойти?
– Здесь только треть. Остальное я пока не разобрала. – Розалин указала на оставшиеся кипы бумаг. Они значительно поредели, но все еще пугали своими размерами.
– Нужно немедленно это исправить! – Господин Лукавин был настроен весьма решительно и вперился глазами в Розалин. – Нужно сегодня же упаковать все эти заказы, пусть даже придется сидеть до утра, а утренней почтой отправить адресатам. Да, я понимаю, моя дорогая, что вы не ожидали в первый же день столкнуться с такими сложностями, но вы должны понимать, что у нас тут всякое случается, и временами вам придется работать без учета рабочего графика.
Розалин с трудом сдержала улыбку. Нет уж, не на ту лошадь они собрались залезть! Вон ученики позевывают и смотрят в сторону выхода, собираются уже сбежать, да и сам господин Лукавин не намерен бросаться ей на помощь. То есть он хочет, чтобы она сама! Сама сидела тут до утра и работала. Разгребала то, что у них два года складировалось.
– Я все понимаю, – пролепетала Розалин, улыбнувшись своему начальнику, и тут же опустила глазки. – Конечно, я не против. Тем более что нас пятеро! Значит, работу мы закончим не к утру, а гораздо раньше! Стоит нам всем вместе взяться за дело, и мы справимся уже к полуночи! Вы, господин Лукавин, как самый опытный будете нами командовать, а я… конечно же ваши ученики возьмут на себя главную роль в этом подвиге… а я буду на подхвате и принесу вам всем чай или кофе. Я уверена: если мы немедленно приступим, к утру успеем даже уделить пару часов сну! Правда, вероятно, нам придется обойтись без ужина, но ведь иногда жертвы просто необходимы. Так, господин Лукавин?
Розалин, сжимая губы, подняла на начальника взор, пытаясь сохранить на лице восторженное и глуповатое выражение самоотверженности.
Тот, однако, счастливым отчего-то не выглядел. Как и трое его учеников. Двое из них даже что-то пытались сказать и скорчили весьма возмущенные физиономии, но не посмели перебивать наставника.
– Вы, безусловно, правы, Розалин, иногда подвиги требуются, но не в этот раз, – поразмыслив, ответил господин Лукавин, нервно подергивая плечом. – Думаю, заказы, которые пролежали столько времени, еще немного подождут.
– Конечно, как скажете, – покорно согласилась Розалин. – Тогда завтра утром продолжу.
– Будьте так любезны, – сухо ответил господин изыскатель. – И придите пораньше, я покажу, как следить за температурой. Сегодня вы эту задачу пропустили, мы были вынуждены выполнить замеры вместо вас. Но больше я такого невнимания к работе не потерплю!
Отомстил как мог, называется. Но Розалин не возражала. Ее не очень трогало недовольство нового начальства, ведь у нее была другая цель. Но не все сразу. Розалин дала себе время – неделю, чтобы разобрать главный завал, а потом пустить дела в отделе на самотек, что, вероятно, происходило тут всегда… и тогда уж подумать, как попасть к господину Брабберу.
Розалин, как обычно, откорректировала имеющийся план и принялась методично его выполнять.
На следующий день она попыталась встретиться с госпожой Лисецкой, но той не оказалось на месте. Потом Розалин отправилась на работу, где ознакомилась с температурными артефактами, весьма простыми в использовании, и посетила кладовку – комнату, где хранились финельки. Отстраненно осмотрела ряды клеток разных цветов и конфигураций, воспринимая находящихся внутри неподвижных существ как кукол. Все клетки были целы. Трогать их было неприятно, но позже, когда Розалин занялась упаковкой, пришлось делать и это.
В остальном работа была легкой. И даже преподнесла сюрприз.
Выяснилось, что некие магические животные в отделе все же имеются. Их Розалин увидела случайно, когда прохаживалась по залу и проверяла температуру. Самый дальний угол лаборатории был уставлен такими же клетками, как и все остальные, но внутри… Розалин подошла и выпала из реальности.
В первой были огромные волосатые гусеницы. Ну как огромные – с полруки точно. Очень ярких цветов – салатового, желтого и оранжевого. Во второй на стеклянном голом полу клетки-аквариума лежало несколько расплывшихся то ли медуз, то ли кучек слизи. Они походили на картинки инфузории-туфельки, которые показывали им в школе, правда, были размером с ладонь. И они явно были живыми: шевелились и переползали с одного места на другое. И в последней, третьей, клетке сидели серые шарики – обычные шарики разных размеров, похожие на колонию грибов, которые внезапно проклюнулись сквозь траву.
Оказалось, это самые что ни на есть настоящие магические животные. Не то чтобы Розалин осталась от них в восторге, но все же ей было интересно на них поглазеть.
Правда, ей немедленно запретили к ним приближаться. Оказалось, что грибы-шарики как раз плюются ядом, при этом содержать их возможно лишь в открытых клетках со свободной циркуляцией воздуха, иначе они гибнут. Подходить к ним можно только в специальной одежде, закрывающей лицо и тело. Розалин тогда, в первый раз, очень повезло, что с ней ничего не случилось. Хотя, по ее собственному мнению, виноват был конечно же господин Лукавин, который ни о чем ее не предупредил! Зато отругал, когда увидел у клеток. Розалин едва не рассердилась и чуть все ему не высказала. Но все же сдержалась. По привычке глупо улыбнулась и прошептала: «Да, господин Лукавин, я сглупила. Такого больше не повторится». Мысленно, правда, прибавила несколько крепких слов, но только мысленно!
А еще в отделе были другие комнаты, куда Розалин не пускали. Но с этим она решила разобраться как-нибудь потом.
Через неделю Розалин перед сном проанализировала результаты своего пребывания в Доме магических изысканий.
Результаты были весьма впечатляющими.
Она прекрасно разобралась в деятельности отдела, в котором работала, и получила много информации о других отделах, познакомилась почти со всеми помощницами магов. Даже два вечера провела на импровизированных местных посиделках в небольшой гостиной, которая была выделена под нужды наемного персонала.
И вот какой вывод сделала Розалин. Все отделы, размещенные в обоих зданиях, – по сути, пустышки. Ну то есть они занимались, конечно, каким-то делом, обычно весьма прибыльным (вроде торговли финельками или создания амулетов), но ничего нового в принципе не изучали и не придумывали.
А вот отделы, которые находились в башне… Это место пугало Розалин до дрожи. Но все интересное происходило именно там. И господин Браббер… да, он тоже там частенько бывал. По счастливой случайности маленькие окошки полуподвального помещения отдела магических животных выходили во двор и смотрели прямо на вход в башню, и Розалин видела, что господин Браббер посещает башню почти ежедневно. Порой не по одному разу.
Вся подготовка была проведена. И теперь настало время, когда ей следовало попасть к господину Брабберу в подчинение.
Эта задачка оказалась не из легких.
Над ней Розалин размышляла целых три дня. Управилась бы, верно, быстрее, но ей мешали… сны.
Сны начались в первую же ночь. И если вначале она почти не обращала на них внимания, то уже через пару ночей игнорировать их не стало никакой возможности.
«Никогда бы не подумала, что доживу до такого стыда!» – возмущалась Розалин, просыпаясь среди ночи от ужаса и непонятного томления. Хотя какого там «непонятного» – совсем наоборот! Сны повторялись раз за разом и становились все назойливее. Вначале Розалин снилось, что ее где-то ждет возлюбленный. Именно так. Тот, кто безумно ее любит. И она наслаждалась этой мыслью – что она любима и желанна… наслаждалась во сне. Потом Розалин снилось, что она собирается на свидание к мужчине. Или что она идет туда, к нему… и вот-вот дойдет. Или она ждала его в своей комнате и металась по ней, не находя себе места, а кожа буквально чесалась и требовала прикосновений и ласк. На ней было очень мало одежды… или одежда вовсе отсутствовала. И Розалин во сне буквально считала секунды до того момента, когда наконец появится Он. Или когда она дойдет до Него. И она могла только предполагать, что произойдет дальше. Но вряд ли они станут читать друг другу стихи. Разве что в процессе…
Розалин знала, конечно, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они влюблены или женаты. В теории. Читала образовательные брошюры и видела нарисованные картинки в учебниках для старших классов. Но не больше.
И в описаниях научных книг никогда не говорилось о том непередаваемом опьянении, которое Розалин испытывала во сне, когда направлялась к своему мужчине или ждала его.
Это было просто какое-то безумное наваждение! Розалин просыпалась, не сразу понимала, где находится, и в первые несколько секунд испытывала дикое разочарование из-за того, что это был просто сон и что это не происходит на самом деле. Ей хотелось немедленно заснуть снова, вернуться туда, где уже совсем скоро она попадет в объятия сильных рук, и они так тесно обовьются вокруг нее, что дыхание перехватит, и ее сердце станет стучать глухо, потому что грудь будет крепко-накрепко прижата к его груди, и он будет целовать ее и трогать, и шептать что-то неразличимо-обжигающее…
Розалин не сразу приходила в себя, еще некоторое время сердце выпрыгивало из груди, в горле было сухо, а живот скручивало спазмами. Чтобы успокоиться, ей приходилось лежать тихо и медленно, ровно дышать. Чтобы кровь перестала стучать в висках, она закрывала глаза и представляла что-нибудь простое. Ровное поле зеленой травы или поверхность озера.
Личность мужчины из сна оставалась загадкой. Розалин считала, что это выдуманный образ, который появился в ее сознании, чтобы как-то разгрузить напряжение, в котором она находилась. Этот вывод она сделала на основе знаний, полученных на уроках психологии. В одном из учебников описывался похожий пример, когда женщина, у которой была такая тяжелая жизнь, что легче умереть, чем продолжать существовать, нашла из своего положения своеобразный выход. Ее мозг синтезировал другой, прекрасный, мир, куда она периодически попадала, тем самым отвлекаясь от реальности. В новом мире она была молодой, прекрасной и здоровой, и ей не нужно было трудиться с утра до вечера ради куска хлеба и тащить на себе престарелых родителей и малых детей. И однажды она вовсе не вернулась из своей сказки и была помещена в соответствующее учреждение до конца жизни. Конечно, Розалин была не настолько поглощена своими снами, как пациентка из учебника, но само их появление объяснила так же – постоянное хождение по грани человеческой выносливости. Несмотря на кажущуюся безопасность, Розалин ни на секунду не могла расслабиться, забыть, что в любой момент ее могут раскрыть, и тогда, только если повезет, она уйдет через Возвратный Круг… и тогда все равно все пропало. Узнав, что воспитанница Питомника подобралась так близко, господина Браббера в целях безопасности тут же запрут в башне и будут держать там, пока он не сделает, что должен. Второго шанса добраться до изыскателя у них не будет.
От нее слишком многое зависело, на нее была возложена слишком большая ответственность, и Розалин постепенно сгибалась под этой тяжестью, задыхалась под ней. И не желала добровольно с ней расставаться, просто не могла себе этого позволить!
Поэтому невольно выдумала себе некую отдушину – мужчину, который ее жаждал не меньше, чем Розалин жаждала его. Стоило об этом подумать, как все остальное становилось таким далеким и не важным, что мгновенно забывалось.
В такие моменты Розалин была счастлива.
Всего несколько секунд – и она доберется до заветной двери, или этот незнакомый, но уже любимый мужчина постучит в ее дверь, и они встретятся, чтобы броситься друг к другу и никогда больше не расставаться!
Потом Розалин отталкивала все эти мысли прочь. Но они не отступали совсем уж далеко, они вились вокруг, в темноте, и стоило хоть на миг потерять бдительность – возвращались и снова заставляли сердце заполошно биться, а кожу – становиться нежной и чувствительной.
Ночи наполнялись сущим мучением. И главное, Розалин не понимала, что с этим делать, как это остановить. И надо ли? Ведь так она все же отдыхает от своих вечных страхов провала и разоблачения. С другой стороны – как же хотелось проспать целую ночь безо всех этих неудовлетворенных метаний!
В итоге Розалин не знала, что делать, поэтому просто старалась игнорировать свои сновидения и сосредоточиться на более важных делах.
Итак, есть задача – попасть в подчинение к господину Брабберу. Но для начала нужно было проверить, достаточно ли хорошо Розалин держит себя в руках, чтобы находиться в его обществе и не выдать себя вспышкой ярости или ненависти.
Потом нужно будет нейтрализовать Ассоль, которая, кстати, являлась на обед все более хмурой и отказывалась разговаривать на тему своей работы. Ее подружка, красавица Линетта Прыжникова, которая единственная, кроме Розалин, обладала артефактом для наведения красоты, причем не только прически, но также ухода за кожей и небольшого макияжа… Так вот, Линетта уже отчаялась разговорить подругу и поглядывала по сторонам в поисках новых.
Не будь Туи, Розалин тут же воспользовалась бы случаем. Но Туя Линетту недолюбливала.
– Эта выскочка дружит только с теми, кто ей без конца дифирамбы поет и преданно служит, – сказала Туя, заметив, что Линетта благосклонно поглядывает в их сторону. – Ассоль вон пока ее слушала открыв рот, в милости была, а теперь Линетта другую дурочку ищет. Ты не очень-то верь ее взглядам и приветствиям, ей на всех нас наплевать.
Над этим следовало подумать, теперь же Розалин зацепилась за другое.
– А почему Ассоль теперь не слушает? Что с ней случилось?
– Не знаю. – Туя огляделась и шепотом добавила: – Говорят, не идут дела у нее… в плане покорения будущего мужа. Она, конечно, утверждает, что все прекрасно, господин Браббер ею просто очарован, но слуги говорят… Небо, до чего я опустилась! – вдруг с досадой прервала саму себя Туя и поморщилась. – Сплетни передаю от слуг! Нет, мне это не нравится, нужно как-то взять себя в руки и остановиться, прежде чем я превращусь в отвратительную желчную сплетницу с глазами навыкат.
Так Розалин и не узнала, что говорят слуги. Окучивать еще и слуг, чтобы ей пересказывали слухи, времени не было. С одной стороны. С другой – куда спешить? Работай да жди удобного случая.
Только вот вдруг господин Браббер достигнет в своих изысканиях успеха? Откроет способ различать своих и чужих? Не откладывая надолго, проверит новый метод поиска чужаков… А тут и далеко ходить не нужно, вот она, воспитанница Питомника, уже проникла к ним, к самой башне с секреткой подобралась и ждет, как бы напакостить.
Так что тянуть тоже нельзя.
Значит, нужно признать, что наступил момент, когда откладывать дальше некуда.
Розалин пришлось перейти к действиям. Ее план был прост.
Первое. Встреча с господином Браббером. Проверка самоконтроля.
Второе. Нейтрализация Ассоль. Тут тоже все легко. Розалин просто придется использовать свой особенный дар, полученный при перемещении в этот мир. Не самая приятная часть плана, но что поделать, другого выхода она не видела. Розалин терпеть не могла свой дар, после каждого его использования она казалась себе грязной и какой-то… токсичной. Радиоактивной. В их старом мире была такая технология, которая оставляла после себя зараженные предметы. На вид они ничем не отличались от прочих, но невидимым способом травили окружающую жизнь, медленно убивали ее.
Розалин умела так же.
Она умела окружать себя невидимым облаком яда. Причем совершенно неизвестного этому миру. Этот яд не вычисляли магические артефакты и не могли нейтрализовать местные лекари. И это было самое лучшее оружие из всего, к которому имела доступ Розалин. Разумеется, быстро яд не действовал, и если бы Розалин, к примеру, арестовали, то ее способности ей мало бы чем помогли. Сам по себе яд был довольно слабым и не мог убить мгновенно, для нужной концентрации ему требовалось несколько дней. Зато небольшая доза прекрасно могла вывести человека из строя. Ассоль грозит максимум несколько недель недомогания. Убивать ее конечно же Розалин не собиралась, ни за что! Ассоль ни в чем не виновата, у Розалин рука бы не поднялась. Но вот вывести из игры… Способ, безусловно, не самый красивый, даже подлый, если начистоту, но другого нет.
Третье. Подать заявление на переход в другой отдел госпоже Лисецкой. Тут Розалин тоже все продумала. Вначале она планировала сделать что-нибудь плохое в отделе магических животных, чтобы ее уволили. Но если перестараться, то могут уволить совсем. Господин Лукавин способен от обиды наговорить такого, что Розалин тут же окажется за воротами. А так… Долго думать Розалин не стала, а сразу решила, что скажет госпоже Лисецкой по секрету, что влюблена в господина Браббера и мечтает выйти за него замуж. Вот и все.
Розалин было совершенно понятно, что ей делать. Но она не могла заставить себя начать. Толкнуть себя вперед, нажать на запуск. Не могла – и все!
Это было просто необъяснимо!
Однажды вечером, в очередной раз уговаривая себя приступить наконец к выполнению задачи, Розалин поняла, что ей здесь нравится. Действительно. Она подружилась с Туей и еще с несколькими девушками. И даже с господином Лукавиным нашла общий язык. В отделе магических животных и правда имелись настоящие магические животные, и пусть пока к ним Розалин не подпускали, но со временем была надежда узнать о них побольше.
А еще были секретные отделы, и хотя все считали, что узнать об их работе невозможно, Розалин была уверена, что при должной настойчивости те девушки, которые там работают, могут рассказать много любопытного.
У нее была интересная работа, отличное питание, хорошая зарплата, подруги… да еще и молодые маги внимание уделяли. Такая жизнь была непривычной, но очень манила. Ни проблем, ни забот – живи себе да радуйся! Найди мужа, заведи дом, настоящего мужчину, который придет к тебе не во сне, а в реальности… И что дальше? Забыть про Вику?
Вспоминая сестру, Розалин чувствовала себя предательницей. Как можно даже мысль такую допустить, чтобы жить, не отомстив за нее? Чтобы жить, не думая, что случится со всем Питомником, когда господин Браббер достигнет своей цели? Розалин считает, это все игрушки? Сколько можно тянуть? Ему ведь достаточно просто нащупать способ и рассказать другим магам – и будет поздно что-то делать. Информация распространится, как круги по воде, и вот тогда Розалин будет локти кусать, но уже ничего не изменит! Действуй, в конце концов! Помни: как бы не опоздать!
Следующим утром Розалин встала вялая и такая уставшая, будто ни минутки не отдыхала. Кое-как привела себя в порядок и отправилась на завтрак.
– Что с тобой? – участливо спросила Туя. – Ты здорова?
– Да, со мной все хорошо. Просто… привыкаю.
– Ты такая бледная.
– Будто бы меня истощенный выпил? Или кто-нибудь из Питомника?
Розалин понятия не имела, отчего так сказала. Со злости, что ли. Или из любопытства. А скорее всего, просто по дурости.
– Не говори так! – Туя наклонилась к ней. – Если бы на тебя напал истощенный, сразу бы сожрал! И это лучше, чем если бы на тебя напал кто-то из Питомника!
В глазах Туи застыл леденящий ужас.
– Почему ты так говоришь? – еле выдавила Розалин.
– Они убийцы. Чужаки. Твари другого мира, звери без всякой морали. Истощенный просто выпьет тебя до смерти. А они – наоборот, только душу высосут. Они мою тетку убили.
– Что?!
Розалин заставила себя закрыть рот.
– Тетка моя – старая безобидная дева! Поехала два года назад в монастырь Голоса материнского. А по дороге на обоз напали демоны из Питомника. Они их, паломников, просто в кашу превратили! Будто пережевали и выплюнули. Гроба даже не было, тетку сложили в мешок… кусками. Твари выжрали кости и кровь. А магию не тронули. Все знают, что существа эти не трогают магию! Они ею травятся. Только души жрут, сволочи!
– Я никогда не видела существо из Питомника. Но, говорят, они как люди. Выглядят как мы.
– Глупости! Они ужасные демоны. Хотя могут принять вид прекрасной девушки. Могут разговаривать как люди, вести себя как люди, но это все чистое притворство! Могут прикинуться безобидными, а как только выпадет удобный случай – сожрут, ни на секундочку не задумаются! Они как животные, даже хуже. Животные разума не имеют, а эти только и думают, как бы человеческую душу выпить. Их нужно убивать, сразу, их не перевоспитать и не исправить. Они навсегда остаются чудовищами, даже те, кто еще не вырос. Они от рождения – твари. У нас все это знают.
– Я ничего такого не знаю, – прошептала Розалин.
– Не шути про чернодушников… Ты понятия не имеешь, насколько они опасны. В их природе одно намерение – всех нас сожрать.
– Хорошо, не буду.
Розалин опустила голову и заставила себя откусить кусочек хлеба.
Вот и все. Вот она, правда. Правда всего этого «прекрасного мира». Вот кто она для Туи.
Тварь. Фальшивка. Всё вокруг – фальшивка. Розалин оглянулась так, будто с нее упали розовые очки и оказалось, что вместо людей вокруг сидят одни бездушные монстры.
Все вокруг считали детей Питомника чудовищами. Отчего? Розалин не знала. Зато увидела то, что видела Вика. Ведь именно с этими предрассудками сестра отправилась бороться в Высший магический совет. Чтобы показать – они обычные маги, ну, может, только сильнее местных. Но они – люди, с такими же желаниями и с такими же страхами. Они никогда и никого не убивали. Да они бы не успели столько натворить, сколько им приписывают, потому что всего пару лет как рискнули выйти в мир. И то ненадолго.
Перемолоть в кашу паломников? Да как бы они это сделали?
Розалин, хоть убей, не могла представить, чтобы Лантана или Виктор так изощренно и сложно убивали каких-то деревенских паломников.
Чушь. Какой же бред!
Откуда это все пошло? Почему их обвиняют во всех мыслимых и немыслимых грехах? Розалин жестко усмехнулась. Так ли это важно теперь? У Вики не вышло переломить общественное мнение, а Розалин и пробовать не будет. Ей нужно спасти сестер.
Вот все и решилось само собой.

Глава 4
Встреча в коридоре

После завтрака Розалин распрощалась с Туей и отправилась к госпоже Лисецкой, которая до сих пор не подписала с ней контракт. И если вчера необязательность госпожи Лисецкой казалась забавной, то теперь немало раздражала. Неужели так сложно хотя бы раз в две недели выполнять свои прямые обязанности? Просто поразительно, отчего госпожа Лисецкая до сих пор тут работает! Все в курсе ее поведения, но никому и дела нет!
Впрочем, и Розалин наплевать. Ей нужно другое – подстроить встречу с господином Браббером.
Она спустилась на один пролет лестницы и остановилась, прижавшись спиной к стене. Перед уходом из Питомника с ней по собственной инициативе, что случалось крайне редко, встретился один из Старцев. И он дал Розалин очень странное напутствие. Он сказал: «Если дорог нет, слушай в тишине, куда зовет нить твоей судьбы».
Что это значит, Розалин понятия не имела. Судьба – понятие абстрактное. И у нее нет разума и глотки, способной произносить звуки, то есть куда-то звать.
Но Старцы всегда говорили правду. Значит, эти слова имеют какой-то смысл. Старец еще немало ей наговорил: и что она «расцвела», и что «как аромат нектара привлекает пчелу, так аромат настоящей любви влечет единственных»… На эти сказки она покупалась в восемнадцать. Но сейчас ей хотелось какой-то конкретики. Как остановить мага? Как избежать гонений? Как изменить человеческие страхи и показать, что дети Питомника – совсем не звери, а такие же люди, как и они сами?
Как стать среди них своими?..
Розалин закрыла глаза и поморщилась. В последние дни она только и делала, что задавала кучу вопросов. Как, да почему, да за что. А какое это имеет значение?
Тут, на ступеньках, было тихо и почти темно. Ковровая дорожка под ногами мягко пружинила. Пахло деревом и начищенной латунью, из которой были сделаны перила. Розалин выпрямилась, тесно прижалась к стене спиной, ягодицами и затылком, выдохнула, очистила голову от мыслей и беззвучно спросила, еле шевеля губами: «Куда мне идти?»
Замерла, будто на самом деле ожидала, что ей подскажут путь. Текли секунды, она вслушивалась в тишину так, словно ей вот-вот ответят, и потом ей послышался какой-то звук. Чьи-то шаги?
– Госпожа Ветлицкая?
На секунду Розалин жутко испугалась и, чего скрывать, одновременно жутко обрадовалась. Почему-то она решила, будто это спросил господин Браббер. Должно же ей повезти?
Но это был Роман Старозельцев – тот самый красавчик, которого она заметила в первый же день своего появления в Доме магических изысканий. Хотя такого мужчину сложно не заметить, он всегда будет бросаться в глаза раньше, чем все, кто его окружает. Он и сейчас прекрасно выглядел. В новомодном пиджаке из бежевой замши, в темной строгой рубашке без лишних побрякушек вроде двухцветных пуговиц, вышивки и кружев и в простых брюках, которые отлично облегали его бедра и ноги.
И стоял рядом, поглядывая с настоящей тревогой.
Надо же… Любая другая на месте Розалин безумно бы обрадовалась случайной встрече. Она же, наоборот, расстроилась.
Господин Старозельцев был самым лакомым кусочком для местных охотниц на мужей. Он обскакал господина Браббера наголову. Правда, обскакал единственно благодаря своей привлекательной внешности и легкому характеру, неподвластному печалям и тревогам. Господин Старозельцев всегда находился в превосходном настроении, прекрасно выглядел и был не прочь перекинуться парой фраз с очаровательной дамой. С любой очаровательной дамой, но это только потому, что он пока не встретил свою единственную. Об этом шептались все девушки, а Розалин с интересом слушала. С одной стороны, она верила, что так бывает: мужчина долго гуляет, а потом находит свою душу и остепеняется. Бывает, почему нет? А с другой – сомневалась. Если всю жизнь гуляет, то есть любит разнообразие, так с чего бы ему перестать? Разве что на непродолжительное время…
Однако все это по большому счету не имело значения. Розалин не собиралась покорять господина Старозельцева или становиться его единственной и неповторимой. Да и он ей излишних знаков внимания не оказывал. Ему больше нравилась Линетта, но у той, кажется, хватало мозгов не вступать с господином магом в личные отношения до заключения официального брака, к которому вышеуказанный не особо-то стремился, так что у них ничего толком не было. Ну разве что хождение друг вокруг друга кругами с большим радиусом.
Несмотря на это, обычно любая встреча с господином Старозельцевым была приятной и повышала настроение. Но не сейчас.
– Что случилось? – немедленно спросил он. И вид сделал соответствующий – крайне встревоженный.
Но Розалин, невзирая на свое разболтанное состояние, успела заметить на его лице тень недовольства.
– Со мной все в порядке, благодарю за участие.
Розалин отлипла от стены и почему-то двинулась по лестнице вверх, хотя только несколько минут как оттуда спустилась. Роман подождал, а когда Розалин сделала пару шагов по ступенькам, вдруг подхватил ее под локоть и сказал:
– Я вас провожу.
– Это лишнее.
Но господин Старозельцев словно не слышал – хмуро смотрел вперед и крепко сжимал локоть Розалин, будто боялся, что она вдруг станет вырываться. Очень быстро они поднялись по лестнице и пошли по коридору. Розалин понятия не имела, куда, однако поддалась моменту, сама не зная почему.
Потом вдруг подумала – что-то странное происходит. Господин Старозельцев двигался так целенаправленно, будто у него были какие-то планы, которые он собирался немедленно воплотить, и Розалин каким-то непонятным образом стала частью этого плана. Она резко остановилась и вырвала локоть:
– Что вы делаете? Куда вы меня тащите? Оставьте меня в покое!
– Я просто хотел убедиться, что вы в порядке.
– Я в порядке!
Словно специально, голова сей же миг закружилась, и Розалин пошатнулась. Не успела и глазом моргнуть, как господин Старозельцев тут же ее поддержал. Розалин, пытаясь избежать его помощи, неудачно повернулась так, что ноги запутались в подоле, и чуть ли не рухнула ему на руки.
– Вы точно больны! – воскликнул Роман и стал оглядываться.
Потом потащил ее к ближайшей двери. Попыток Розалин как-то воспрепятствовать происходящему словно не замечал.
Через минуту она уже сидела в читальной комнате напротив камина и боялась встать, чтобы не получить очередную порцию вопросов о состоянии своего здоровья.
– Я немедленно схожу за лекарем! – Господин Старозельцев убедился, что Розалин не падает в обморок, и бросился на выход.
– Это лишнее…
Ее словам никто не придал значения – за магом уже закрылась дверь.
Оставалось только дивиться всему происходящему.
Розалин положила голову на подголовник диванчика и вздохнула. Если она сейчас уйдет, господин Старозельцев в компании лекаря станет бегать по этажам в ее поисках. Подумают, что ей совсем поплохело, раз она не стала ждать, а отправилась просить помощи. К поискам подключатся все встречные-поперечные, поднимется суматоха, которая привлечет лишнее внимание к ее персоне, когда ей необходимо оставаться в тени. Так что проще дождаться лекаря.
Тем более что ночью она опять плохо спала, а за завтраком слишком плотно поела, так что теперь короткий жакет жал в районе живота. Полежать в таком состоянии – лучшее, что можно придумать.
– Какой-то кошмар, – прошептала Розалин, поправляя локоны.
Ей до жути надоели эти кудрявые волосы, она себя чувствовала овцой, но сменить прическу пока нельзя. Иметь артефакт и не пользоваться им? Нет, этого не поймут.
Еще давили туфли. Причем не только туфли – вся обувь, которую заказала ей Лантана, нещадно сдавливала ноги. Вначале Розалин думала, вышла путаница с размером, однако оказалось, что так положено. Женскую ножку нужно ужимать до минимума, потому что это первый признак высокого положения. У дворянки не могут быть расплывшиеся лапы, как у крестьянок, которые частенько ходят босиком. Дворянская ножка – белая и изящная, словно выточенная из кости. Более зрелым дамам, конечно, позволительно ослаблять обувь, но не молодым девушкам.
Розалин этого не понимала, но и спорить не пыталась. При всей тесноте и неудобстве до мозолей дело не доходило, так как обувь была весьма качественной.
Учитывая все вышесказанное, Розалин решила отдохнуть, раз уж случилась такая оказия. Читать не хотелось, да и книги, которые хранились в этой комнате, были нудными до зубовного скрежета. Какие-то бесконечные исторические хроники да жизнеописания магов, чьи имена уже никто не помнил. Особенно раздражали нравоучения людей, которые всю свою жизнь безбожно грешили, а к старости опомнились – и давай остальных поучать, что нужно жить правильно. В этом мире таких трудов было великое множество, они даже выделялись в отдельную категорию и как-то назывались.
Что-то типа «Истинная душевная жизнь».
Девушка стала смотреть в окно. Осеннее небо было ярким, но эти цвета все равно выдавали грусть по ушедшему лету. Предсказывали рваный сон, простуду и зимнюю скуку…
Вдруг в коридоре раздался грохот и глухой стук.
Розалин насторожилась. Прошло несколько секунд, но звук не повторялся.
Однако что-то же там упало? Она быстро прикинула, нет ли тут какой ловушки. Мог ли господин Старозельцев что-то подстроить? Хм. А зачем? Они за все время своего шапочного знакомства, может, всего раз пять обменялись улыбками да несколькими фразами – не больше. А находиться в одной комнате им, конечно, нежелательно, но если это длилось недолго – ничего страшного, так что даже если их видели, это к скандалу не приведет. Другое дело, если бы их застали без одежды, но она себя чувствовала совершенно нормально и раздеваться не собиралась. Да и господин Старозельцев ушел.
В общем, на ловушку не похоже. Значит, что-то другое.
Розалин конечно же мгновенно вскочила и тихонько пошла к двери. Ей нужно было узнать, откуда шум.
Она осторожно приоткрыла створку и выглянула в щель. Челюсть медленно поползла вниз.
Всего в метре дальше у стены стоял на коленях господин Браббер. Он старательно прилаживал на место панель, которая, судя по всему, скрывала потайной ход. Его руки дрожали, и панель не попадала в выемку, а он продолжал медленно двигать ее, целиком сосредоточившись на деле.
Розалин так удивилась происходящему, что ничего не смогла сделать – просто стояла и смотрела на него, вытаращившись, как полоумная.
А маг, вернув панель на место конечно же обернулся и сразу ее увидел.
– Господин Браббер. – Розалин присела. И тут же возгордилась – вот какая молодец, несмотря ни на что, вспомнила, как положено приветствовать мага при встрече.
– Что вы тут делаете? – холодно спросил господин Браббер.
А потом попытался подняться, но снова рухнул на колени. Его пиджак был сильно помят, а рубашка расстегнута. И, кажется, некоторые пуговицы были вырваны из ткани с корнем.
Розалин присмотрелась… Да уж, выглядел он, мягко говоря, ужасно. Растрепанные волосы висели сосульками, голова то и дело клонилась вниз, сам бледный, будто в муку окунулся, да еще и на ногах не стоит. И, похоже, его трясет. Точно трясет!
Вариант, что маг смертельно пьян, Розалин тут же отбросила прочь. Нет, был бы неприятный запах, а он отсутствует. Наркотики в этом мире тоже имелись, но от них человек впадал в блаженство и просто лежал на полу с вываленным наружу языком и стеклянными глазами. А господин Браббер двигался, и никакого блаженства на его лице заметно не было. Наоборот, собственное состояние его явно тяготило.
Но что тогда? Девушка бегло осмотрела одежду – никаких следов крови. Если бы это было покушение или что-то подобное, то, наверное, господин Браббер просил бы о помощи, а не пытался замаскировать вход, из которого появился.
– А вы? – спросила Розалин. Дело ясное, что дело темное, так что оправдываться перед ним она точно не собирается.
Господин Браббер вдруг навалился на стену, оперся на нее ладонями и с трудом встал. Его шатало, он сглотнул, будто еще и тошнило.
– Помогите же! – потребовал сердито.
Розалин мялась всего пару секунд. Но чего скрывать, это очень удобный случай. Пересечься с магом было очень сложно. Столовые у них разные, жилые дома – тоже. Лаборатории, как оказалось, находятся в разных зданиях. По работе ее ни разу в другие отделы не отправляли. В общем, уже несколько дней Розалин не знала, как можно с ним встретиться. И тут такая удача!
Она же хотела его увидеть, посмотреть на собственную реакцию? Вот, получайте.
Розалин подставила плечо, и господин Браббер тут же навалился на него, но через мгновение попытался обрести опору и идти самостоятельно. Получалось ни шатко ни валко.
– Куда вас проводить?
– Сюда. – Он кивнул на открытую дверь.
Розалин завела его в комнату и почему-то подумала, что со стороны они выглядят подозрительно. И, словно специально, в тот же момент она почувствовала его тело. Руку, которая тяжело лежала на плечах, тепло, которое просачивалось сквозь одежду и будто проникало под кожу… Кажется, даже слышала стук его сердца. В голове образовался туман. Запах… От него пахло дымом и, по-видимому, кровью, но этот запах почему-то был приятен. Даже очень. Странно. Розалин даже остановилась на секунду, пытаясь собраться с мыслями и борясь с желанием просто бросить его и сбежать, чтобы ничего такого не испытывать. Но господин Браббер в тот же миг опустил голову, почти уткнувшись подбородком себе в грудь. Он дышал часто и неглубоко. И, похоже, мог в любой момент потерять сознание.
Розалин помогла ему сесть на диванчик напротив камина. Сняла со своего плеча его руку и с непонятным сожалением опустила на диван. Господин Браббер даже не пошевелился. Сама вернулась и снова выглянула в коридор. Тот был пуст. Она посмотрела на стену – ни единого следа тайного хода.
И все-таки – кто же пользуется тайным ходом среди белого дня? Это по крайней мере глупо!
Розалин вернулась к господину Брабберу. Тот нагнулся вперед, оперся локтями на колени, свесил голову так, что лица не было видно, и тяжело дышал. Похоже, его действительно мутило.
– Сейчас придет лекарь, – вдруг сказала Розалин.
Маг чуть не подпрыгнул и с трудом поднял на нее сердитый взгляд. Голова послушалась его не сразу.
– Какой лекарь? Откуда?
– Господин Старозельцев пошел за лекарем… для меня. Мне стало дурно.
Маг на секунду прикрыл глаза и, кажется, выругался. Про себя. Потом стал оглядываться, будто хотел сбежать, но не знал куда. Хотя какой там бежать – он и сидел-то с трудом.
Вдруг господин Браббер замер. И посмотрел на Розалин так остро, что мурашки по телу пошли.
– Не говорите никому, что видели меня, – отрывисто бросил он. Будто приказал или… предупредил.
В иной ситуации Розалин, возможно, и поспорила бы, но сейчас это молчание соответствовало ее собственным интересам. Любой секрет господина Браббера ей пригодится, в ее положении каждый козырь на счету.
– Не скажу.
Он, прищурившись, следил за Розалин, рыскал глазами по ее лицу, видимо решая, верить на слово или не стоит. «Конечно, не стоит», – сказала бы Розалин, если бы ее спросили прямо и если бы она могла позволить себе ответить правду. Но вместо этого пришлось состроить самую честную физиономию из имеющихся в наличии.
Он покачнулся, а его взгляд вдруг изменился, смягчился. Господин Браббер с трудом поднял руку и стукнул себя ладонью сбоку по шее.
– Вот так, – тяжело дыша, сказал он. – Прямые волосы – вот так.
Розалин почувствовала, как ее улыбка пропала, а глаза вылезают из орбит. Что? Он про нее? Но как…
Всю жизнь, за исключением последней пары лет, Розалин проходила с каре. Прямые волосы примерно той длины, которую он только что указал. И лишь недавно отпустила до лопаток, чтобы была возможность чаще выходить из Питомника в мир, где короткие волосы у дворянок, мягко говоря, не приветствовались, а носить парик она не желала.
Что это значит? Откуда он знает? На что намекает?
Нет, ерунда, ничего такого он не может знать. Совпадение. Жутковатое, но обычное совпадение.
Розалин заставила свое лицо окаменеть. Что бы он там ни бормотал, она не понимает. И слушать не желает.
– Простите, – выдохнул маг. – Сам не понимаю, что говорю.
В коридоре тем временем раздались шаги и голоса.
Вдруг господин Браббер отвел глаза, резво сполз по мебельной обивке и упал на четвереньки на ковер. Всего за несколько мгновений перекатился на спину и оказался под диванчиком, на котором только что лежал. Диванчик был не слишком длинный, поэтому господину Брабберу пришлось подтянуть под себя ноги, чтобы они не торчали наружу. Зато чехол дивана закрывал ножки до самого пола и прекрасно спрятал под собой человека.
Описать удивление, которое в этот момент охватило Розалин, было бы крайне сложно. Она так растерялась, что не знала, как поступить дальше. Потребовать объяснений? Или проверить, не видно ли господина Браббера под диваном?
Девушка стояла посреди читальни открыв рот, и неизвестно, сколько бы это продлилось, если бы дверь вдруг не распахнулась и в комнату не ворвался господин Старозельцев на пару с лекарем – мужчиной лет сорока, одетым в форменный камзол с изображением желтой пузатой склянки на рукаве – знака целителей.
– Зачем же вы встали?! – воскликнул господин Старозельцев, чуть не сбив с ног лекаря и даже этого не заметив.
Тот смерил Романа убийственным взглядом, который не очень-то приятно видеть у представителя столь милосердной профессии. Но Розалин его понимала, ей и самой от этой чрезмерной заботы одни неприятности.
– Я в полном порядке, о чем не раз сказала вам до того, как вы отправились за помощью, – напомнила Розалин, чтобы лекарь не думал, будто это она притворялась умирающей в попытке обратить на себя внимание господина Старозельцева, что наверняка случалось не единожды.
Лекарь снова взглянул на Романа убийственно, но взгляд снова не подействовал.
– Присядьте, вас осмотрят. Лучше лишний раз зря вызвать медика, чем рисковать здоровьем. Ну же!
Розалин не удержалась, посмотрела на диван, под которым прятался господин Браббер. Ситуация была одновременно смешная и нелепая, но ее нужно было как-то решать. Розалин выбрала самый простой способ – прошла и села. Если позволить лекарю себя осмотреть, все быстро закончится и они разойдутся. И господин Браббер тоже сможет отправиться к себе в комнаты и отдохнуть.
Так и вышло. Лекарь быстро осмотрел Розалин, потрогал руки и лоб, приложил к ее груди (конечно же поверх блузки) артефакт – и сообщил, что она совершенно здорова. И собрался уходить. Розалин, пытаясь быстрее освободить пути отхода для господина Браббера, попросила господина Старозельцева ее проводить, но тот как-то занервничал и перепоручил девушку лекарю. А сам остался.
Больше Розалин сделать ничего не могла, поэтому просто ушла. Но поведение господина Старозельцева определенно было странным. Он словно не случайно проходил по коридору, когда встретил Розалин. И остался в читальне, почти невежливо отказавшись проводить девушку, не случайно. И вел себя крайне нервно, что на него совсем не похоже.
Возможно, он что-то искал?
Господина Браббера?
Конечно, информации было слишком мало, но Розалин думала, что не ошибается. Случайности бывают, но реже, чем закономерности. Эти двое как-то связаны, и хорошо бы узнать, как именно.
Лекарь был молчалив, но очень добр, и проводил Розалин до кабинета госпожи Лисецкой, которая – о чудо! – оказалась на месте и наконец-то заключила с Розалин официальный контракт. Одну копию контракта, на красивой гербовой бумаге, оставила себе, вторую, попроще, отдала Розалин.
– Все, милая моя, теперь вы никуда от нас не денетесь! – радостно сообщила госпожа Лисецкая. И так сверкнула своими острыми зубами, что Розалин даже вздрогнула. Звучало прямо как предупреждение.
Все же она поблагодарила и отправилась на работу. Где сразу же получила выговор за опоздание. Розалин выслушала начальника, согласно кивая, мол, да, виновата, каюсь, и прошла в кабинет. Бумажные завалы она давно разобрала, но появилась текучка, которой приходилось заниматься ежедневно. В основном претензии и жалобы из-за не доставленных вовремя финелек. Розалин взялась за стандартные письма с извинениями и убеждениями, что все уже отправлено. Писала, почти не глядя, а сама думала.
Думала, думала…
И вот что решила. Она не станет ломать голову, а пойдет самым простым и знакомым путем. Скажет Туе, что влюблена в господина Браббера. Конечно, придется сильно постараться, чтобы заставить себя произнести эти крамольные слова, но Розалин справится. И как только она это сделает, у нее появится куча помощниц. Туя станет пересказывать все сплетни, касающиеся объекта воздыхания Розалин, потому что так положено поступать подругам. Остальные девушки будут или сочувствовать, или злорадствовать, но тоже, так или иначе, будут передавать новости. С единственным минусом – слишком пристальное вниманием с их стороны к ее делам – Розалин придется смириться. Стать еще осторожней, хотя дальше, кажется, уже некуда. Она ни секунды не может расслабиться, даже во сне. О, во сне-то расслабиться совсем не получается! К счастью, проводив Розалин до выхода, лекарь презентовал ей пузырек с каплями «от нервического состояния». Наверное, на всякий случай. Сказал, можно принимать перед сном, чтобы ни о чем не волноваться.
То, что нужно.
И вот, не откладывая в долгий ящик, Розалин отправилась на обед в компании Туи и по дороге призналась ей, что, кажется, влюбилась. В кого? В господина Браббера. В кого, в кого?! В господина Браббера конечно же!
Туя долго не могла ничего ответить. Розалин даже разволновалась – может, она что-то не так поняла и открыто признаваться в своих симпатиях тут не принято даже подругам?
А может быть, дело в другом?
– Туя, ты тоже к нему неравнодушна? Если так, я отступлюсь. Я просто не знала, поверь, я бы никогда…
– Нет, что ты, я не испытываю к господину Брабберу теплых чувств, – тут же отмахнулась Туя. – Скажу тебе по секрету: я давно влюблена в одного мужчину… ну, не совсем мужчину… Это мой друг детства. Родители отправили меня сюда, чтобы я проветрилась, поняла, что это вовсе не любовь, и выбрала кого-нибудь другого. Но уже два года прошло, а ничего не изменилось – моя любовь все крепче. Мне осталось несколько месяцев до даты, которую назначили родители. И если я не передумаю, нам с моим любимым разрешат пожениться. Так что для меня здесь нет мужчин – одни маги и девушки. Я никогда не воспринимала господина Браббера как объект для любовного томления. Извини.
– За что?
– Ну, возможно, тебе не понравится, как я о нем отзываюсь. Влюбленные бывают такими чувствительными. Я однажды в юности соседке бант из волос выдрала после намека на то, что мой парень похож на козла. Сейчас я, конечно, такого бы не сделала, да и, по правде, не так уж и не права она была, но…
– Не волнуйся, ты не сказала ничего плохого.
– Просто… – Туя вдруг притормозила. До столовой оставалось всего несколько метров, а там, судя по шуму, уже было много народу. – Если честно, мне казалось, что ты его терпеть не можешь. Ты так на него смотрела в тот раз, когда мы ходили к госпоже Лисецкой…
– Это из-за неуверенности, – не подумав ляпнула Розалин.
Туя вздохнула и покачала головой:
– Извини, но мне кажется, ты как-то несерьезно говоришь. Но я понимаю…
– Правда?
– Да. Тебе нужен муж, у тебя ведь другая ситуация. Не как у меня. Тебе долго тянуть нельзя.
– Ну да, – протянула Розалин, хотя понятия не имела, о чем разговор.
– Ты же не можешь всю жизнь работать и жить без мужчины.
– Ну да…
Чем так уж ужасна жизнь без мужчины? Нет, с ним, наверное, всяко лучше, но и без него терпимо. В родном мире Розалин большая часть детей в классе росла в семьях, где родители разведены. Их самих с Викой только мама воспитывала, а отец появлялся лишь по выходным. И ничего страшного в этом не было.
– И господин Браббер, разумеется, один из лучших магов страны, но со странностями…
– С какими же?
Вот это уже интересно. Вдруг Туя что-то расскажет?
Та лишь горько вздохнула и посмотрела в сторону столовой.
– Давай вечером встретимся? Тогда и поговорим.
– С удовольствием! Где и когда?
В результате они договорились прогуляться за воротами. Неподалеку от Дома магических изысканий раскинулся парк с небольшим прудом, в такую погоду малолюдный. Вот туда девушки и направились после ужина.
Туя не спешила заводить разговор, а Розалин, которая уже несколько недель не выходила за ворота, наслаждалась прогулкой и свежим морозным воздухом.
За последние несколько дней выпал первый снег. Еще совсем слабый, легкий, он метался под ветром, не зная, куда прибиться. Голые деревья зловеще чернели на фоне пустых улиц. У местных самым любимым деревом была «свечка» – ствол, перпендикулярно которому кругами росли ветви, ряд за рядом, от земли и до самой верхушки. Покрытое листвой, оно действительно напоминало свечу, а сейчас, голое, казалось странным ажурным столбом. Лантана рассказывала, что перед приходом весны, когда отмечают начало нового года, эти деревья принято украшать разноцветными огоньками, чем-то похожими на елочные гирлянды, которые в Питомнике хранились в кладовке и доставались на новогодние праздники. И на главной площади города – Императорской – целая аллея таких столбов. В зимние ночи она вся сияет, и это безумно красиво. Существует даже традиция в это время проходить между деревьями и загадывать желание, считается, что тогда оно обязательно сбудется.
Местные во многом как люди Питомника… Даже праздники очень похожи. Новый год, день рождения, День страны, День матери и праздники, посвященные урожаю. Так почему они не могут ужиться? Почему одни обязательно должны уничтожать других? Хотя в их случае реализуема только первая часть – уничтожить Питомник. Обратного не получится, даже если бы Розалин с сестрами захотели. Не было у них такой возможности, при всех их знаниях, умениях и поддержке Старцев.
Они могли только защищаться.
В парке девушки спустились к пруду и пошли вдоль берега по дорожке, чтобы хоть немного спрятаться от ветра, который и в парке не оставлял их в покое. Поверхность воды была совершенно ровной и серебряной, будто зеркало.
Людей почти не встречалось. Розалин не торопила, и Туя наконец решилась и заговорила:
– Знаешь, в прошлом господина Браббера много странного. Я, конечно, понимаю, что в твоем положении это очень хороший вариант, я ведь и сама так говорила. Но тогда я не думала, что ты решишься выйти за него замуж. Да и тебя не знала, мало кого интересует судьба незнакомцев. Хотя… почему я не думала? Он ведь самый подходящий для этого вариант.
– А Ассоль? Ты спокойно относишься к тому, что его решила завоевать Ассоль.
– Ассоль из знатного рода. Из многочисленного. И весьма влиятельного. За нее есть кому вступиться, поэтому с ней ничего не случится.
– А со мной? – осторожно спросила Розалин.
Туя увильнула от ответа. Вместо этого спросила:
– Что ты знаешь о прошлом господина Браббера?
– То же, что и все остальные. Великолепный маг, знаменитый ученый, который смог сдержать безумие иссушенных. Строил образцовую карьеру, но внезапно исчез… Много слухов, но ничего определенного. Отчего-то вернулся и продолжает работать в Доме магических изысканий. Что еще? Была невеста…
– Что ты знаешь про невесту? – Туя нахмурилась.
– Ничего. А ты?
– Это моя дальняя родственница. Господин Браббер, к счастью, не в курсе.
– Ах вот как! Мне не зря казалось – здесь замешано личное. И что? Ты хочешь сказать, что знаешь о причине разрыва их отношений?
– Да. Я знаю правду. В общем-то это не секрет, просто эту информацию стараются лишний раз не афишировать. Дело в том, что господин Браббер иссушил ее почти до смерти.
– Что?!
Розалин неожиданно растерялась. Она почему-то ни разу не думала, что господин Браббер может быть злодеем… в этом смысле. Ведь иссушение человека противозаконно, это расценивается как прямое покушение на жизнь и здоровье, а в летальных случаях – как преднамеренное убийство. Вынужденная мера. Магия так желанна, так сладка и так труднодоступна! Если бы в мире не было подобного жесткого закона, маги бы только и делали, что иссушивали бы всех подряд – обычных людей и друг друга, пока не остался бы один, последний, маг. И человечество прекратило бы свое существование.
В общем, иссушение – настоящее преступление.
– Но почему тогда он не в тюрьме? – шепотом спросила Розалин.
– Его оправдали.
– Как – оправдали? Разве такое могут оправдать?
– Как показывает практика, очень даже могут.
– Но…
– Расскажу, как было. – Туя глубоко вздохнула. – Его невесту зовут Далинь. Она давно уже замужем за другим и счастлива. Но тот случай… Говорят, господин Браббер не очень-то хотел заключать этот брак. Что его заставили. Ну он и смирился. И однажды Далинь отправилась с родителями к нему в поместье, договориться о сроках свадьбы… и там ее почти иссушили. Был скандал.
– Как узнали, что это сделал господин Браббер?
– Он признался.
Розалин, которая уже было хотела задать новый вопрос, вдруг замолкла с открытым ртом.
– Сам?!
– Да. Сказал, что проводил некий опыт и находился в неустойчивом состоянии, а она без приглашения явилась к нему в лабораторию во время сеанса, да еще в одиночестве, ну… он не сдержался. Был суд, и его оправдали.
– Надо же… Никогда не слышала, чтобы такие случаи оправдывали.
– Отец Далинь приложил много сил, чтобы господина Браббера наказали. Но суд его оправдал. Далинь пришла к нему сама, это доказали. Что он находился в состоянии, когда не мог себя контролировать, – доказали. И в его поместье не нашлось больше ни одного мага, который мог бы это сделать вместо него.
– Но тогда выходит, что господин Браббер не виноват?
– Выходит, – снова вздохнула Туя. – Но ты же понимаешь… Не знаю, как объяснить. Он все-таки это сделал. И он продолжает… продолжает свою работу. Вдруг однажды не вовремя придешь ты?
Розалин чуть не задохнулась от теплого и ласкового ощущения чужой заботы. Оно было тем более приятно, что неожиданно. От посторонних, даже на первый взгляд благодушно настроенных, не ждешь участия, поэтому порой оно еще более внезапное, чем удар исподтишка.
– Спасибо тебе, Туя, что все мне рассказала! – Розалин взяла ее за руку. – Спасибо!
– Ты не подумай, что я его ругаю. Или намереваюсь сказать, что господин Браббер плохой… Просто хочу, чтобы ты знала, на что он способен.
– Теперь я знаю. Благодаря тебе. И буду очень осторожна.
– Но ты не передумала?
– Я не могу отступить. – Розалин посмотрела ей в лицо прямо, ничего не скрывая. Да, она хотела бы обойтись без мужа, но не может. Значит, выбор прост, и никуда от этого не деться.
Туя помолчала, только сочувственно сжала ей руку. Они еще с полчаса гуляли, и Розалин старалась как-то развеселить подругу, которая казалась слишком грустной, будто взяла на себя ответственность за выбор Розалин. Однако к концу прогулки обе забыли про свои горести и просто смеялись. И даже слепили пару снежков, которые, впрочем, сразу же развалились, поскольку снег был слишком сухой.
На обратной дороге Розалин не забыла попросить Тую посодействовать и найти какой-нибудь способ встретиться с господином Браббером наедине. Та обещала подумать.
Этой ночью Розалин спалось особенно плохо. Она шла по коридорам и лестницам к своему мужчине… и никак не могла дойти. Вроде бы осталось всего несколько секунд: вон там, за поворотом, у последней ступеньки… или в конце коридора… но раз за разом она оказывалась на другом этаже и нужно было идти заново.
Она двигалась с упорством трактора. Шла, ни секунды не задерживаясь, потому что ничего вокруг не имело смысла. Кроме момента, когда она наконец дойдет до места назначения. Когда увидит его…
Коридоры путались, ковровая дорожка уходила из-под ног, ступни проваливались в пустоту, а Розалин словно обезумела – шла и шла, ничего не соображая. Немного… Осталось совсем немного, чуть-чуть…
И снова в начале пути. Проклятье какое-то!
Она проснулась от шума. Вернее, так ей показалось. Но в комнате было тихо.
Розалин долго лежала и больше не могла уснуть. Это состояние нетерпения, тоски и томления по чужому теплу – жуткое, словно чувство острого голода, – оно ее пугало. Сейчас не время. Не место. Сейчас вообще все не так!
К счастью, она уже почти привыкла спать урывками, и на работе это не отражалось. Хотя теперь у Розалин появилась отговорка для своего дурного настроения и самочувствия – влюбленность. Правда, ей вдруг пришла в голову очень неприятная мысль. Когда об этом узнают все девушки, кто-то из них все равно рано или поздно проговорится кому-то из магов, и это неминуемо дойдет до господина Браббера. Стоило представить момент, когда он услышит… Розалин чуть не застонала. Как же ей этого не хотелось! Она просто дрожала от отвращения, стоило представить, что этот тип будет самодовольно думать, будто Розалин в него влюблена!
А ведь это хороший способ подобраться к нему близко. Разве она в том положении, чтобы перебирать?
Розалин перед выходом из комнаты заглянула в зеркало, в свои глаза и сказала себе: «Ты сделаешь все, что нужно, чтобы его остановить. Все. Слышала? Учись прятать это выражение брезгливости и смени его на глупое хлопанье глазками и надутые губки. Ты с ним даже в постель ляжешь, если будет необходимо. Поняла? Но пока, возможно, удастся обойтись малыми жертвами».
Завтрак ничем не порадовал – Туя пока не придумала, как им захомутать господина Браббера. Да и вообще до сих пор не свыклась с мыслью о внезапной влюбленности Розалин и чувствовала себя при упоминании об этом неловко. Особенно это было видно, когда на завтраке появилась Ассоль, неожиданно очень счастливая. Ею даже Линетта была довольна. Обе смеялись и разговаривали, и со стороны казалось, что у них все замечательно.
Розалин досадливо морщилась. Вид цветущей Ассоль мог поколебать решимость Туи помочь Розалин с завоеванием мужа. Да что там Туя… сама Розалин вдруг почувствовала стыд! Может, Ассоль на самом деле влюблена в господина Браббера, чисто и искренне, по-настоящему. Возможно, они составили бы замечательную пару и до конца своих дней были бы счастливы вместе. Если бы не Розалин…
Жаль, но судьба жестока. Розалин не допустит их сближения. И, кстати, это к лучшему, ведь жизнь господина Браббера вполне может прерваться резко и неожиданно. По сути, Розалин окажет Ассоль услугу, когда заранее избавит от мучений и страданий из-за потери любимого человека, не допустив, чтобы та стала молодой вдовой.
Совесть успокоилась, а подругу Розалин дергать не стала. Они договорились пока никому больше не сообщать о влюбленности Розалин, пусть вначале она поговорит с господином Браббером и убедится, что не собирается отступать. Она, конечно, не отступит, но Туе нужно время. Она сама сделает свой выбор, и если он будет в пользу Ассоль… что же, Розалин продолжит действовать в одиночестве. Ей ведь не привыкать. После того как не стало Вики, ее постоянно пытались остановить. Разве что Лантана не нудела и не задерживала, а остальные… Даже помогая, они через слово просили еще раз подумать, еще раз все прикинуть, еще немного подождать. Пожалуй, только Лантана понимала, в каком они положении, потому что постоянно жила среди местных. А в Питомнике все тешили себя надеждой, будто случится чудо и все наладится само собой, все неприятности однажды истают и наступит пора всеблагой радости! Старцы такой настрой культивировали и одобряли. А Розалин… Нет, Розалин не согласна была ждать чьей-то милости, поэтому отправилась решать свою судьбу и судьбу Питомника самостоятельно.
Вот в таком настроении – одиночества и решительного настроя действовать вопреки неблагоприятным обстоятельствам – Розалин вошла в отдел магических животных.
Господин Лукавин отсутствовал, а все три его ученика суетились и перемещались по комнате, будто не могли найти себе места. Они передали Розалин задание от начальства – написать запрос на поставку бытовых товаров, в частности клеток для новых финелек, а когда она прошла в кабинет, закрыли за ней дверь. И данные по температурному режиму сами сняли и передали ей, оставалось только внести их в журнал.
Эта активность была необычной.
Дело в том, что большую часть времени в отделе магических животных никто не работал. Ученики болтались без дела, господин Лукавин чаще всего просто прохаживался между клеток и изливал на окружающих бесконечные повествования о своей бурной юности, изредка отправляя кого-нибудь создавать финельки. Судя по всему, этот процесс практически не требовал магии. Розалин думала, что и сама бы прекрасно справилась, но она не желала принимать в этом участия. Настолько не желала, что даже ни разу не подсмотрела, что именно делают ученики в процессе погружения существ в анабиоз.
Уборку в отделе делала приходящая вечером женщина. Клетки из-под палки чистили ученики. Корм и вода подавались из емкостей, которые достаточно было пополнять раз в несколько дней.
Деятельность отдела магических животных была отработанной. А бумажный завал Розалин разобрала, так что работа очень быстро превратилась в рутину.
А сегодня что-то изменилось. Розалин сделала вид, будто не замечает напряжения, но дверь в большой зал приоткрыла и чутко прислушивалась к каждому звуку.
Почти перед самым обедом раздались странные крики, явно нечеловеческого происхождения, скрежет, ругань – вполне себе человеческая, и звук открывающейся большой двери. Несколько рабочих затащили в отдел массивную клетку, закрытую плотной темной тканью. И внутри кто-то был. Существо бесновалось, клетка подпрыгивала и ходила ходуном.
К тому моменту, когда Розалин встала из-за стола и выглянула в большой зал, рабочие уже дотащили клетку до комнаты, куда Розалин не пускали, и теперь ждали, пока господин Лукавин, на редкость собранный и серьезный, отопрет дверь. Потом затащили груз в комнату.
Раздался повторный визг. Странный, переливчатый, как бульканье.
Ноги понесли Розалин поближе. Господин Лукавин недовольно взглянул на нее, но она не заметила. Потом начальник заскочил в комнату, потянул дверь, чтобы ее закрыть. В последний миг рабочие практически бросили клетку на пол, и покрывающая ее ткань сползла вниз.
Внутри было что-то необычное – яркое, светящееся, словно горка углей. И при этом огонь был будто мех – из тончайших полосочек. И шевелился.
Розалин не успела рассмотреть получше – дверь захлопнулась, словно голодный рот, который наконец получил еду. Визг как отрезало. Значит, на двери еще и противозвуковая защита!
Ну что ж, никаких сомнений: вот оно – настоящее магическое животное!

Глава 5
Замена

Сегодня на обед пришло мало народу. Но Розалин не заметила, она была поглощена мыслями о том, что происходило в комнате, куда доставили магического зверя. И размышляла, стоит ли делиться новостью с Туей. Та была молчаливой и о чем-то думала, да так, что ее голова ощутимо трещала. Ну или так казалось, потому что Туя то и дело морщилась и прикасалась к вискам пальцами. Тыкала в них, будто хотела проткнуть насквозь и поправить изнутри то, что мешает.
И сегодня она мало ела. Оставаясь неизменно худой, даже тощей, обычно Туя сметала целую тарелку с горкой, в этот раз же едва притронулась к мясу и овощам. Плечи заострились, и платье в мелкий голубой горох висело на ней как на вешалке. Будто девушка целую неделю прием пищи пропускала, а не один обед.
В общем, ей точно было не до очередных проблем Розалин, но та все же не смогла сдержаться.
– Туя, – в итоге решилась Розалин. – Послушай! Я видела… к нам сегодня клетку доставили… а там какой-то зверь. Магический. Он светится… горит! Но я не поняла, кто это, его сразу спрятали. И никто ничего не говорит. Ученики носы воротят, господин Лукавин даже не слушает… Туя, у тебя что-то произошло?
Надо было сразу догадаться! А Розалин только со своими заботами и носится! Хотя терпеть не может, когда кто-то рядом так себя ведет – словно он главнее всех прочих и ни у кого априори не может быть более серьезных дел.
Та опустила глаза и вздохнула:
– Произошло. Ну как сказать… Папенька заболел, я домой еду завтра утром.
– Заболел? Надеюсь, ничего страшного?
Розалин невольно тронула себя за блузку в районе сердца. Ее родители остались там… в том мире. Вроде не умерли, но их больше не было… никого не было, только она и Вика. Это ужасное горе.
– Нет, ничего опасного, врачи сказали, что кризис миновал. Но проведать все равно поеду. Я давно их не видела, соскучилась. – Туя прямо взглянула на нее и сказала: – Это не все. Я… Прости, я долго думала, но только сейчас поняла, что помогу тебе. Ты ведь сразу про отца спросила, про здоровье его. А не воскликнула что-то вроде: «Как я тут одна?!» да «Ты же мне помочь обещала!» – Она опустила глаза и рассеянно добавила: – Была у меня одна такая подруга… Бывшая, к счастью…
Розалин молчала. Любые слова, по ее мнению, сейчас были бы лишними.
– Так вот. Перед обедом я заходила по делам в канцелярию. Ассоль срочно вызывают в зарплатный отдел, там что-то напутали, то ли с банковскими счетами, то ли с выплатными ведомостями… В общем, ей нужно передать, что ее там ждут.
Туя поглядела в сторону столика, за которым сидели Ассоль с Линеттой. Давно сидели, почти закончили обедать, а Туя все решалась… Повезло, ничего не скажешь.
– Когда она вернется в свой отдел, ты можешь пойти за ней следом и передать эту просьбу. Она уйдет в канцелярию, а у тебя будет возможность поговорить с господином Браббером наедине. У него сейчас только один ученик, и тот редко бывает. Господину Брабберу его силой навязали, потому что парень – чей-то сынок. Но сегодня его нет, я случайно узнала. Вот и получается, что все сложилось: и Ассоль, и ученик, и твой вопрос… Может, это судьба? Ты веришь в судьбу?
– Я не знаю, – честно призналась Розалин. – Но я верю, что нужно пытаться идти своей дорогой, всегда. Тем более если на ней препятствия. Так интересней.
– Да, я тоже так думаю. Говорят, судьба и на печи найдет, но я сомневаюсь. Если ты даже не пробовала, то как судьба поймет, что тебе нужно? В общем, господин Браббер останется на рабочем месте один. И если ты действительно… Надеюсь, ты не станешь делать ничего плохого?
– Что ты имеешь в виду?
– Знаешь ведь, как девушки иногда добиваются женитьбы.
– Знаю. Ничего плохого я не сделаю. Если ты думаешь, что я собираюсь его… – Розалин проглотила слово «насиловать», потому что его можно было произнести в Питомнике, среди своих, но никак нельзя говорить здесь и сейчас, дворянке местного мира. – …ставить в неловкое положение, то, поверь, не собираюсь. Я просто хочу с ним поговорить. Зачем мне женить его на себе насильно? Чтобы всю жизнь жить с человеком, который будет меня за этот поступок ненавидеть и никогда не простит? Такого ужаса никому не пожелаешь!
Туя усмехнулась, взглянула снисходительно:
– Две мои подруги детства так замуж выскочили. Правда, одна скорее по глупости, а вот вторая целенаправленно подстроила, чтобы ее у кавалера застукали, причем у них ничего не было, и он просто вынужден был жениться, хотя до последнего не хотел. Так и живут – в разных домах, видятся раз в год. Зато добилась чего хотела: обещала, что женит его на себе, и слово свое сдержала.
– Какой ужас. Ну и подруги у тебя, – искренне посочувствовала Розалин.
Туя помрачнела:
– Есть немного.
«И со мной не повезло», – грустно подумала Розалин. А вслух сказала:
– Нет, себе такой судьбы я не хочу. И насильно женить на себе никого не буду. Надеюсь, я не настолько страшная, чтобы не найти мужа по взаимному согласию.
– С этим не поспоришь – не настолько! Тогда остается пожелать тебе удачи. – Туя мягко улыбнулась. – Вначале я думала, что это будет нечестно по отношению к Ассоль, она вроде как первая на него глаз положила. Но теперь я пришла к выводу, что господин Браббер сам способен решить, чего хочет.
– Спасибо.
Возвращаться после обеда в отдел магических животных Розалин не стала. Иначе пришлось бы придумывать причину, по которой ей нужно отлучиться, а с господином Лукавиным никогда не знаешь, отпустит или нет. Может просто рукой махнуть, а может вдруг взбелениться и запретить. Просто так, без всякого основания.
Туя убежала к себе в комнату, остальные разошлись, и Розалин спустилась на первый этаж.
Ассоль давно уже ушла в здание, где работала, а вот господина Браббера видно не было. Столовая, вернее ресторация для магов, располагалась в том же здании, где проживал господин главный изыскатель. Кормили там настолько хорошо, что частенько на обед являлись даже академики из ближайшего магического университета. А бывало, маги засиживались глубоко после обеда. Начальник Туи делал так каждый день и почти всегда на работу не возвращался. Туя вначале ужасно скучала на рабочем месте, ровно до тех пор, пока не догадалась заняться самообразованием. Стала изучать язык демонов. Неизвестно, отчего выбор пал именно на него. Она говорила – случайно, но при этом слишком нервничала и отводила глаза, что является первым признаком обмана. Но, так или иначе, язык изучала. И настолько продвинулась в этом занятии, что даже Розалин теперь знала несколько слов. Например, «агрба», где звук «г» почти глотался, «р» едва слышался, а «б» отскакивал от зубов. Означало что-то вроде «привет», только в крайне вежливой дружеской форме. Язык был очень красивый – шипящий, с резкими звонкими звуками в конце слова или фразы. А главное – давно забытый или скорее выдуманный. Уверяли, что демонов не существует, а их язык – шутка каких-то магов, которые жили триста лет назад. Но изредка откуда-то возникала на него мода, и в обществе бросались этот язык изучать. Писать на нем стихи дамам сердца и оскорблять противника. Сейчас как-раз был новый виток такого интереса, Туя даже подрабатывала переводами.
Прими этот мир детей Питомника как родных, Розалин тоже, может быть, заинтересовалась бы языком демонов. И их историей. И сиренами… И эльфами… Всем прекрасным и необычным, что существует в мире.
Вместо этого она занималась планированием убийства. Безумно… Страшно и горько.
Розалин стояла у окна, прикрывшись шторкой, и ждала. Здания с ресторацией отсюда не видно, зато виден вход в рабочий подъезд. И господин Браббер в него не заходил. А он должен вернуться в отдел, иначе вся эта затея будет бессмысленной. Ассоль отправится в канцелярию, а Розалин так ни с кем и не встретится.
А вдруг… вдруг он болен? Еще не пришел в себя, ведь, когда они виделись в последний раз, господин Браббер явно находился не в лучшем состоянии. Как же она не подумала! Ну конечно же!
Розалин почувствовала досаду. Господин Браббер лежит себе сейчас в своих покоях и ни о чем не заботится! И не важно, что его тут ждут!
Она уже почти отошла от окна, когда все же увидала вдалеке фигуру, которую, несмотря на расстояние, сразу узнала.
Господин Браббер ссутулился и опирался на трость. И теперь ей казалось, что трость он взял для того, чтобы скрыть свою слабость.
Розалин сдержала свое слово и никому об их встрече не рассказала. Господин Браббер тоже вряд ли распространялся, иначе это стало бы известно каждому встречному и подробно обсуждалось бы в столовой для персонала. Ничего не поделать, так устроен каждый закрытый коллектив. Стоит чему-то выйти из-под контроля одного человека и стать известным второму – все, эта новость немедленно облетит всех в округе.
В общем, то, что произошло, осталось секретом. И Розалин, которая участвовала лишь в малой части происшествия, в его конечной, так сказать, стадии, очень хотелось узнать остальное.
И она собиралась это сделать!
Господин Браббер добрался до подъезда, поднялся на крыльцо и исчез в недрах здания. А Розалин направилась к зеркалу. Нужно было убедиться, что она хорошо выглядит.
Из высокого, от пола до потолка, зеркала на нее смотрела симпатичная молодая дворянка. Она очень походила на девушек, с которыми встречалась в столовой. Была одной из них, не отличалась ни единой чертой. Изящный крой одежды, уверенная поза с чуть выдвинутым вперед плечом и приподнятым подбородком, аккуратная прическа, крошечные туфельки… Розалин внимательно изучала девушку, пытаясь абстрагироваться от того, что это она и есть.
Никогда бы не подумала, что перед ней воспитанница Питомника!
Черт! Опять? Нет, ну ты снова?
Розалин поправила блузку, которая чуть сбилась у шеи, локоны, которые в правке не нуждались, и пошла за верхней одеждой.
Двор она пересекала медленно. Ветер будто ожил, неизвестно чему возмутился и намеревался развернуть ее и отправить в здание, где располагался отдел магических животных. Вернуть на предназначенное ей место. Розалин сопротивлялась, ветер настаивал. В какой-то момент Розалин даже подумала, что ветер победит и ей придется взять что-нибудь тяжелое и держаться, чтобы ее не сдуло. Но повезло. Ветер выдохся и стих, когда до вожделенного входа оставалось всего ничего.
Внутри все было устроено точно так же, как в здании Розалин.
И только тут она осознала, что понятия не имеет, как найти отдел, где работает господин Браббер.
К счастью, под лестницей дежурил слуга, который проводил Розалин на первый этаж, в самый дальний угол. Тут было тихо и холодно. Розалин поблагодарила и дождалась, пока слуга уйдет.
Очень странно. Это место выглядело так, будто находилось на отшибе. Самое плохое место, даже подвал, в котором работала Розалин, выглядел лучше. А тут царило запустение.
Почему господину Брабберу выделили такие неуютные и неудобные комнаты? Его что, отправили в ссылку? Наказали за что-то?
Непонятно. Судя по заданию, которое он выполнял, вокруг господина Браббера должны прыгать и хороводы водить, как вокруг драгоценной вазы. Ну и конечно же давать все самое лучшее.
Впрочем, об этом позже.
Розалин подошла к двери и стиснула пальцы на дверной ручке. Перчатки она не сняла, поэтому холода металла не почувствовала. Только сердце забилось.
Как же ей не хотелось никого убивать! Никого травить!
Хотелось просто жить, как остальные. Работать, учиться, влюбиться… быть счастливой.
Она позволила себе минутку слабости, а потом выпрямилась, повернула дверную ручку и сделала шаг вперед.
– Добрый день.
Войдя, Розалин постаралась не пялиться по сторонам. Она нашла глазами бронзовое пятно – сегодня Ассоль надела такого цвета платье – и сосредоточила на нем внимание. Тем более комната была большой, заставленной простыми бумажными ширмами.
Но господина Браббера Розалин тоже сразу увидела. Он стоял слева, у стола, и держал в руке кучу бумаг, судя по размеру – писем.
– Прошу прощения за беспокойство, – заговорила Розалин, – но канцелярия просила госпожу Лукавину немедленно явиться для решения какого-то финансового вопроса.
– Наверное, разобрались с моим прошением! – радостно проговорила Ассоль. – Я написала уже три заявления с просьбой перечислять мою зарплату в сиротский приют, но деньги почему-то продолжают перечислять на мой личный счет. Надеюсь, в этот раз все наконец решится. Господин Браббер, я могу уйти ненадолго?
– Да, Ассоль, конечно же. Отсутствуйте столько, сколько необходимо.
Розалин жутко не понравилось, что он назвал ее по имени. Это незнакомое чувство стало острее из-за слов самой Ассоль.
Она отдает деньги в сиротский приют. Разумеется, для нее эти деньги – ничто, она из обеспеченной семьи и не нуждается в содержании… но это все равно показатель.
Ассоль отложила коробку, которую держала в руках, подошла ко входу и нырнула в раздевалку, которая отделялась от основного помещения несколькими плотными панелями. Внутри стояли напольные вешалки и лавка.
Определенно, к господину Брабберу не благоволили. Никаких удобств не предоставили. Комната походила на склад старой и ненужной мебели. Но как это вяжется с его великой и важной целью?
– Я готова. Пойдемте? – Госпожа Лукавина вышла уже в шляпке и в теплом жакете с меховой опушкой. Очень похожем на жакет Розалин, разве что цвет иной и на ладонь длиннее.
Розалин замерла. Вот об этом моменте она не подумала. Кажется, Ассоль решила, что Розалин ждет ее, чтобы проводить. И правда, причин задерживаться не было. Розалин работает в соседнем здании, почему бы им не выйти вместе? По какой причине Розалин должна остаться?
Так глупо все провалить!
Розалин посмотрела на господина Браббера. Тот продолжал держать в руках письма, но смотрел на нее. Глаз не спускал, как будто ждал, что в любой момент она совершит нападение и попытается его убить.
Что же делать?
– Розалин? – Ассоль уже тянулась к дверной ручке. – Вы идете?
Какая у нее причина не идти? Зачем ей задерживаться? Если Ассоль хоть что-то заподозрит, то никогда не оставит господина Браббера в обществе другой девушки наедине.
– Госпожа Ветлицкая, задержитесь. Я как раз собирался передать господину Лукавину кое-какие книги. Они не тяжелые. Присядьте, сейчас я их найду.
Розалин на миг вытаращилась на него, потом сглотнула и улыбнулась:
– Да, господин Браббер.
Потом посмотрела на Ассоль и пожала плечами. Мол, я пока не могу уйти, сама слышала. Та сразу же распрощалась и убежала в канцелярию – ее легкие шаги быстро стихли в коридоре.
Теперь можно было обернуться. Поднять глаза. Сказать ему… что там она собиралась.
Но у Розалин словно язык отнялся.
Она не понимала, отчего господин Браббер подыграл ей. Конечно, он заметил растерянность гостьи, которая не знала, как отделаться от Ассоль, заметил – и помог. Зачем?
– Вы что-то хотите мне сказать?
Давай, милая, переходи к действиям. Все уже миллион раз продумано и решено! Даже напрягаться не нужно – просто следовать сценарию.
Розалин обернулась. Она надеялась, как же она надеялась, что господин Браббер не увидит всего того смятения и неуверенности, которые ее охватили!
Он стоял все так же вдали, это радовало. Но совершенно не годилось для разговора. Розалин направилась к нему. Медленно, почти заставляя себя делать шаг за шагом.
Господин Браббер не двигался. Замер. На его лице жили только глаза, которые за каждым ее шагом следили со все нарастающим нетерпением.
От слабости ничего не осталось. Господин Браббер снова был хорошо одет, ухожен и имел здоровый вид. Значит, и его трость – притворство. Только вот легкая тень вокруг глаз, слегка сжатые губы… нет, все же он еще не отошел от того своего приключения.
Что же там произошло?
– Как вы себя чувствуете? – спросила Розалин.
– Вы пришли, чтобы узнать о моем самочувствии?
Розалин растерялась. Она пришла, чтобы его убить. Но не сразу. Как такое скажешь?
– Я пришла, потому что считаю – вы должны объясниться.
– Вот как? – сухо произнес он. И сжал губы, давая понять, что ничего такого не планирует.
– Вы не желаете рассказать, что значила та наша встреча? Что вы делали в тайном проходе? Почему спрятались от господина Старозельцева?
– Не слишком ли много вопросов?
Внезапно Розалин со всей определенностью поняла, что он ничего не скажет. Совсем. И разозлилась.
– Тогда у меня есть к вам просьба.
Показалось или его губы чуть дрогнули в презрительной ухмылке? Розалин поспешила добавить, пока ее не остановили:
– Я хочу перевестись в ваш отдел. Работать у вас.
– Что?
Господин Браббер вдруг рассеянно взглянул на свои руки, которые продолжали сжимать письма, бросил письма на стол, а потом, как слепой, нащупал стул и сел.
– Что вы сказали?
– Я хочу перевестись в ваш отдел.
– Зачем?
– Я не уживаюсь с господином Лукавиным и его учениками. И боюсь животных.
Господин Браббер неожиданно взглянул на Розалин так… по-особенному. Будто видел гораздо больше, чем на самом деле перед ним стояло. Положил на стол руку и слегка пошевелил пальцами – еле заметное, слабое движение.
Розалин не поняла, что произошло. Внутри нее вспыхнул жар. Ей привиделось, будто эти пальцы провели не по воздуху, а по ее коже. Непередаваемо сладкое прикосновение, которое словно отключило в ней предохранитель.
Она приоткрыла рот и резко вздохнула. Господин Браббер, пристально рассматривая ее, подался вперед… Оба остановились уже через миг, едва ли осознавая, что, собственно, только что случилось. Что они делают?
Розалин отпрянула, невольно сунула одну руку за спину и сжала ее в кулак. Нужно… нужно разрушить то, что она почувствовала. Этого нельзя допустить. Вся ее ненависть… все отвращение будто перерождались в нечто другое. Против ее воли. Слабой, никчемной воли!
– Я промолчала по вашей просьбе о том, что видела. Взамен я хочу, чтобы вы оказали мне услугу. Хочу работать с вами.
Господин Браббер тоже пришел в себя и смотрел в сторону.
– Да, но как это сделать? – задумчиво произнес он.
– Не имею понятия. Сделайте как-нибудь.
Маг снова перевел взгляд на Розалин. Смотрел и думал, и ей казалось, он не замечает, кто именно перед ним стоит. Наверное, так же равнодушно он смотрел бы и на Ассоль. Или… Как он на нее смотрит? Когда они совсем одни, когда никто не видит?
Горит ли в его глазах тот же самый огонь, который вспыхнул только что? Который был так отчаян и горяч, что чуть не превратил ее сердце в труху?
– Я выполню вашу просьбу, – тихо сказал господин Браббер.
Розалин неловко кивнула. Теперь она старалась избегать его взгляда, потому что ее пугало… Все происходящее ее пугало. Но отступать поздно. Она будет работать с ним рядом и узнает, как продвигается исследование. Это единственное, что имеет значение.
– Хорошо.
– Отправляйтесь в канцелярию и пишите прошение о переводе на другое место работы. Куда, не уточняйте.
Розалин чуть не поблагодарила. Чуть. Но успела удержаться, только высокомерно кивнула, давая понять, что услышала, и пошла на выход. У двери еще подумала, что надо бы проявить вежливость и попрощаться, но не смогла. Ей казалось, если она сейчас оглянется, хоть на мгновение, если скажет хоть слово… произойдет что-то роковое, непоправимое.
Она дернула дверь и вышла в коридор.

Заходить в отдел магических животных она не стала. Личных вещей, которые хотелось бы забрать, там нет. Конечно, она была бы не прочь посмотреть напоследок на необычного зверя, но кто же ее пустит? Особенно когда узнают, что Розалин, не предупредив, написала просьбу о переводе.
Остаток дня прошел скучно. Большую его часть Розалин просидела в одиночестве в своей комнате. Только перед ужином сходила в канцелярию, к помощницам госпожи Лисецкой. Обе они были такими же крупными, но, в отличие от начальницы, ее харизмой не обладали. Общаться с ними было неприятно, Розалин чувствовала себя какой-то нищей просительницей. Она отдала заявление, которое написала заранее, в комнате, и ушла раньше, чем ее засыпали вопросами, что же случилось, почему же она приняла такое поспешное решение. Может быть, ученики господина Лукавина до нее домогались? Если да, то пусть расскажет в подробностях, как именно, а они помогут чем могут. Хотя единственное, чем они могли помочь, – полоскать имя Розалин со всеми встречными-поперечными.
В общем, Розалин отправилась на ужин. И там поняла, что утром, когда новость о ее заявлении станет всем известной, а Туя уедет, наступит не самое простое время.
Все станут ее ненавидеть. Правда, возможно ли, что господин Браббер оставит у себя Ассоль, а Розалин просто возьмет второй помощницей?
Может ли такое быть? Розалин только сейчас пришло в голову. Нет, этого не случится. Но почему нет? Она ведь не говорила, что хочет на место Ассоль, она просто сказала: «Хочу к вам в отдел».
Черт!
Туя была занята своими мыслями и опять почти ничего не съела. Она спросила, конечно, как дела, но Розалин не стала ее мучить – было видно, что мыслями подруга слишком далеко. Волнуется, видимо, за отца.
Розалин вздохнула. Родители – еще одна тема, на которую она себе запретила думать. Хорошо хоть у них с Викой был младший брат, который ходил в сад, а не в школу, поэтому остался в родном мире. Родители не брошены совсем одни.
Теперь он, должно быть, совсем взрослый…
Остановись!
В итоге Розалин горячо и искренне пожелала Туе хорошей поездки и чтобы с ее родными все было в порядке и пошла спать.
Так как она сегодня не работала, то совершенно не устала. Правда, те самые несколько минут, которые Розалин провела с господином Браббером, по напряжению и трате сил соответствовали, вероятно, часовому перекладыванию бумаг. Но тут речь скорее о моральной усталости, а не о физической.
Розалин была уверена, что долго не сможет заснуть. Но вопреки всему заснула сразу, как только легла в постель и укрылась толстым одеялом. В комнатах было тепло, но Розалин все равно мерзла, особенно по ночам. Вероятно, потому, что ее мучило несоответствие. Во сне она горела от предвкушения встречи с мужчиной, в реальности же неподвижно лежала и покрывалась мурашками от холода.
Этой ночью сны прошли легче. Розалин даже не выходила из комнаты, а просто мечтала. Кружилась по ковру, который лежал между кроватью и столиком, и думала о чем-то приятном и легком. То есть была именно такой, какой не могла позволить себе быть в реальности.
Утром она проснулась в нетерпении. Умом вроде бы понимала, что к завтраку ничего не решится, никто не работает по ночам, но все равно не могла усидеть на месте.
Но Туя уехала, а одной идти на завтрак не хотелось. Пусть вначале узнают, что господин Браббер сменил помощницу, потому что Розалин не придумала, что рассказывать, если ее об этом спросят. Следовало заранее договориться с господином Браббером, наверное. Выяснить, как именно он собирается все устроить.
Но что уж теперь.
Однако в конце концов Розалин все же проголодалась и пошла в столовую. Вовремя – там уже никого не осталось, слуги убирали последние столики.
В столовой девушка просидела еще с полчаса, бездумно потягивая кофе. Кажется, она к нему уже привыкла. По крайней мере, больше не морщилась от отвращения.
Заняться было абсолютно нечем. Розалин побродила по коридору, поглазела в окна на магов и девчонок, которых пытался сбить с ног местный вероломный ветер, и наконец все же отправилась в канцелярию. Даже если пока ничего не решено, за спрос денег не берут.
Розалин только-только ступила с лестницы в нужный коридор, как навстречу выбежала Ассоль. Воздушная и счастливая. Ее улыбкой можно было осветить целый город. Она так сияла, что ничего вокруг не видела. Не заметила и Розалин. Миг – и рядом остался только аромат каких-то цветов, очень нежный и тонкий.
Судя по всему, Ассоль выскочила как раз из канцелярии. Но почему она такая довольная? Розалин нахмурилась. Если ее перевели… или даже если оставили, но сказали, что у господина Браббера будет две помощницы, – что из этого могло сделать Ассоль такой радостной?
Конечно, ничего!
На душе стало как-то подозрительно мрачно.
Ну да к чему откладывать, сейчас пойдет и узнает.
Уже через пару минут она стучалась в канцелярию.
Женщины были на месте, каждая за своим столом, обложенные кипами папок и бумаг. Они одновременно подняли голову и недовольно посмотрели на Розалин. Они были так заняты, что не имели ни единой свободной секундочки! А тут всякие ходят, и ходят, и ходят!
– Доброе утро. – Розалин вежливо присела. – Я хотела узнать, нет ли новостей касательно моей просьбы о переводе?
– А, госпожа Ветлицкая! Доброе утро. Вот приказ о вашем переводе в отдел новых применений, – сказала одна из женщин, протягивая ей бумагу, которую чудесным образом выудила из ближайшей кучи совершенно одинаковых листов.
Розалин, которая хотела спросить что-то еще, замолкла.
Ей дали подписать два экземпляра, один забрали в архив, со вторым в руках отправили на работу. Также попросили зайти к господину Лукавину, который до сих пор не в курсе перестановки кадров. Просили передать ему, что Розалин уходит в другой отдел, а госпожа Лукавина возвращается к дядюшке начиная с завтрашнего дня. Пожелали удачи и многозначительно замолчали. Да-да, они и так чрезвычайно много времени на нее потратили, пора и честь знать!
Пришлось поблагодарить и выйти. Каким образом все сложилось, Розалин не выяснила. И теперь стояла в коридоре с бумагой, подтверждающей ее новое назначение, и ровным счетом ничего не понимала. Ассоль отправили обратно к дядюшке, так отчего же она так счастлива?
Что-то не складывалось. Розалин не считала, что у нее есть какая-то особая интуиция, но тут и слепой заметит.
Ладно, узнает рано или поздно.
Розалин отправилась в свою комнату. Оставила новый договор в папке с бумагами, проверила и убедилась, что грязную одежду забрали в стирку. Она как-то прозевала время, и у нее осталось всего два комплекта чистой рабочей формы: тот серый, что сейчас на ней, и второй, неприятного желтого цвета. Ну и платья, но это на крайний случай.
Ну все, можно двигаться дальше. Розалин остановилась перед зеркалом, привычно взглянула на себя со стороны. Напомнила, зачем она здесь… Стало так тоскливо! Однако жалеть себя она будет потом, когда ей и сестрам ничего не будет угрожать.
Итак, первым делом – в отдел магических животных. Видеться с господином Лукавиным не хотелось, но послать вместо себя было некого. Никто не следовал за Розалин по пятам и не выполнял вместо нее работу. Все приходилось делать самой.
Девушка спустилась в подвал. Осмотрелась. Было такое чувство, будто она прощается с этим местом. Почему-то. Она и подумать не могла, что успела привыкнуть. И к господину Лукавину, который со странностями, конечно, но чаще добрый, чем злой. И к его ученикам, которые поняли, что Розалин не собирается с ними кокетничать, и стали вполне терпимы в общении. И к животным. Например, к белым мышкам, у которых недавно появились мышата, и Розалин любила наблюдать, как крошечные комочки выглядывают из домиков и тут же прячутся. Конечно, удовольствие от наблюдения портила мысль, что однажды из них сделают финелек, но такова цена. Животные ничего не почувствуют, просто заснут. И спасут собой человеческие жизни.
Все равно грустно расставаться. Розалин вздохнула и вошла в знакомое помещение.
Там было пусто. Ни господина Лукавина, ни учеников.
Странно. Девушка прошла в комнату для работы с документами, проверила кладовку – никого. Но одежда на месте в гардеробной. Значит, они находятся за той самой дверью…
Вот она. Из-за двери не доносилось ни единого звука. Розалин и так прислушивалась, и эдак, и на пару секунд даже приложила к двери ухо. Защита тут была установлена что надо! Она, скорее всего, легко бы ее разрушила, но это сразу заметят. Поэтому придется и дальше томиться любопытством.
К счастью, у нее слишком много других забот, чтобы надолго позволять себе отвлекаться.
Розалин сдалась и просто постучала.
Пришлось немного подождать, но дверь открыл лично господин Лукавин. Выглянул в узкую щель, вынуждая девушку отступить. До нее тут же донесся истошный визг. К счастью, это был не крик боли, иначе она, возможно, не удержалась бы и потребовала, чтобы ей показали, что за животное тут мучают. Но нет, животное не кричало, оно просто искренне и громко возмущалось. Чем – не важно, главное, что ему никто не причинял вреда. Что логично. Это существо, видимо, – большая редкость, раз даже в самом Доме магических изысканий, в отделе, специализирующемся на этой теме, – и такой ажиотаж вокруг него.
Господин Лукавин чудесным образом просочился в щель и захлопнул дверь.
– Господа Ветлицкая? Не желаете объяснить, отчего вы вчера не появились на рабочем месте?
– Доброе утро, господин Лукавин. Желаю. Именно поэтому я здесь. С сегодняшнего дня я переведена в другой отдел, а госпожа Лукавина с завтрашнего дня возвращается к вам.
Бывший начальник вскинул брови, но всего на миг. Судя по лицу, новости об изменении состава персонала оставили его равнодушным.
– Я пришла попрощаться и поблагодарить вас за все. – Розалин присела и склонила голову. – Вы меня многому научили.
Пустые фразы, но господин Лукавин проникся. Улыбнулся и махнул рукой:
– Это не составило мне никакого труда. Прощайте, госпожа Ветлицкая. Позвольте вас проводить.
После этих слов Розалин отправилась на выход, а господин Лукавин следовал за ней по пятам и запер железную дверь. Вот так. Распрощался легко и прочно. Повезло.
Теперь основное… Розалин вышла на улицу и посмотрела на здание, в котором располагался отдел господина Браббера. Вздохнула. Теперь займемся своей непосредственной задачей.
Розалин уверенно направилась через площадь. Тут же вокруг закружил ветер, что-то укоризненно гудя в уши и игриво вытягивая пряди волос из-под шапочки.
Иногда ей казалось, местный ветер – живое существо с каким-то своим особенным разумом. Он вел себя так, будто хотел общаться. Поговорить, поиграть или вынудить человека что-нибудь сделать. А его никто не слышал…
– Отстань, – сказала Розалин, отбирая у него край шарфа. – Не до тебя.
Ветер на секунду замолк, а потом подтолкнул ее под пятую точку и почти донес до крыльца. Доставил, так сказать, с ветерком.
Розалин рассмеялась, поблагодарила его и вошла в здание. Внутри вся веселость куда-то испарилась. Девушка не стала тянуть и пошла по коридору к новому месту работы. Она думала, что делать с господином Браббером, как себя вести. Нужно, чтобы он как можно больше рассказал о своей работе, а для этого он должен ей доверять.
Как заставить его доверять?
Решит по ходу действий.
Розалин задержалась у двери и постучала, потому что пришла впервые.
«Стучитесь во все двери, – так повторяла Маргарита Павловна. – Стучитесь, но когда вам откроют, не во все заходите».
Можно было уже войти, но Розалин не решалась протянуть руку. Так и топталась у порога. В голове вперемешку звучали голоса… Маргарита Павловна со своей истовой верой в то, что, если очень захотеть, всего можно достичь. Виктор с рассказом о маге, который вскоре научится их вычислять… Старцы со своим бормотанием о великой любви… Все это смешивалось в ком, превращалось в невнятный гвалт. Розалин хотела бы услышать свой внутренний голос, который уверенно и спокойно скажет, что она на правильном пути. Что у нее все получится. А не вот это вот все.
Дверь распахнулась. Господин Браббер отступил на шаг. Наклонил голову в идеально отработанном приветствии:
– Доброе утро, госпожа Ветлицкая. Добро пожаловать.
Кажется, он над ней смеялся. А может, показалось. Его короткий взгляд был слишком быстрым и сразу же ушел в сторону.
– Доброе утро, господин Браббер. Я рада, что вы держите свое слово.
– Я как-никак дворянин.
Вот теперь он точно усмехнулся. Над ней? Над собой? Над всей ситуацией в целом?
Маг посторонился, пропуская Розалин, закрыл дверь и запер ее на засов.
Хм. Откуда?.. Кажется, вчера никакого засова на двери не было. Розалин отчаянно взглянула на господина Браббера, почти ожидая увидеть на его лице гримасу кровавого маньяка, удачно завлекшего в свое логово беззащитную жертву, но успела взять себя в руки раньше, чем он заметил этот взгляд. Совершенно невозможно, чтобы дворянке причинили вред на территории Дома магических изысканий. Это ужасный удар по репутации, маги такого никогда не допустят.
Или в виде исключения?
– Я выдам вам ключ. С сегодняшнего дня все двери отделов должны быть заперты. Новое правило господина Анисенко. Не знаю, в чем срочность, но засовы устанавливали ночью. Пока раздевайтесь и осматривайтесь.
Господин Браббер прошел к столам и сел за один длинный, не менее пяти метров, гигант из цельного дерева. По всей поверхности столешницы с одинаковыми промежутками стояли какие-то странные устройства. Внешне они были похожи на медные подсвечники из кучи палочек и колечек, только вместо свечей в них были шары из медных полосок, внутри которых поблескивали прозрачные камни.
Розалин с трудом отвела глаза. Вот оно – место, где творится зло. А на первый взгляд и не скажешь.

Глава 6
Пустые накопители

В Питомнике было много споров на тему «наука или магия». То, чем занимаются местные ученые, которые, ко всему прочему, неплохо конструируют механические машины, – это научное изыскание или магическое? С одной стороны, в самых сложных случаях без магии не обходилось. С другой – развивались иные пути, местные ученые умудрялись какими-то способами обходиться без нее: все больше изобретений работало единственно на физических законах, которые никто не отменял. В Питомнике спорили, спорили, но так и не пришли к общему мнению. Даже Старцы не смогли их рассудить, потому что понятие науки не воспринимали. Для Старцев это тоже была магия – магия разума.
Возможно, Розалин выпал шанс узнать точно.
Девушка сняла верхнюю одежду, халата не нашла. Вспомнила, что и господин Браббер одет как обычно. Видимо, в его лаборатории не было ничего, что может испачкать.
Привычно поправив форму и прическу, она подошла к столу и остановилась за спиной у своего нового шефа. Он, конечно, слышал, как подошла Розалин, в пустой комнате этого не услышал бы только глухой, но продолжал сидеть неподвижно. А Розалин, вместо того чтобы заговорить, просто стояла и смотрела на него.
Прямые светлые волосы закрывают шею. Похоже, они выгорели на солнце, потому что цвет к корням становился темнее. Широкие плечи плавно переходили в сильные руки. Прямая спина и широкие лопатки разделены полосой позвоночника… сверху-вниз… и Розалин проследила бы ниже, но там начиналась спинка стула. И к лучшему. Разглядывать бедра и ягодицы начальника – не самое лучшее начало совместной работы.
– Вам интересно? – вдруг спросил господин Браббер.
Розалин мгновенно покраснела как маков цвет. Вскинулась:
– Вы о чем?
– Вас интересует то, что вы видите?
Он словно издевался! Розалин сцепила руки за спиной и перевела взгляд на стол. Издалека не было заметно, но странные подсвечники соединялись между собой тонкими прозрачными нитями. А камни над ними слегка светились.
– Да, – спокойно ответила девушка. – Правда, я не понимаю, что это за предметы. И, кстати, не могли бы вы описать мне мои обязанности? И чем я могу помочь?
Господин Браббер стремительно поднялся. В лицо ударил ветер… Розалин бы так решила, если бы находилась во дворе. Но тут, в здании, не могло быть такого сильного порыва ветра или сквозняка. Тем более эта свежая волна сразу же прошла. Показалось.
Господин Браббер уступил ей свой стул. Неподалеку стоял другой, но маг почему-то предпочел остаться стоять на ногах.
– Прошу.
Розалин, поглядывая на него с опаской, села. Маг встал позади, и от этого соседства она напряглась. Сжала кулаки, благо те упирались в сиденье и их не было видно за складками юбки. Розалин сильно сомневалась, что господин Браббер кинется и придушит ее, но ей было так неуютно, что она почти попросила его отойти. Почти – но он заговорил:
– Перед вами магия.
Розалин тут же про все забыла и посмотрела на подсвечники новым взглядом. Сердце радостно и тревожно застучало. Это оно?
– Магия берется из самой жизни. Все живое: растения, люди, природные процессы, даже такие печальные, как смерть и гниение, – все это вырабатывает магию. Можно сказать, что магия – результат жизненных процессов. Любых. Так было принято считать многие века. Но со временем изыскатели выяснили, что магии становится меньше. С каждым годом. Представьте себе, Розалин, огромный шар. Внутри – магия. Она перерождается, собирается, тратится – и снова возрождается. В теории. Но шар пробит, он сдувается. Магия улетучивается. Почему и куда, мы не знаем. Но с каждым годом шар становится все меньше. Однажды он сдуется совсем. Пусть и не на нашем веку, но это неизбежно.
Господин Браббер замолчал. Розалин опустила голову. Сейчас он скажет что-то страшное. Ей не хотелось слушать, но она должна.
– Но существует и другая магия, совершенно иной природы. Магия, которую я должен найти.
Все.
Если у Розалин и оставались какие-то надежды и иллюзии, теперь они стремительно испарялись.
Господин Браббер сказал сущую правду. Магия этого мира истощалась. Этот процесс уже не остановить. Поэтому мир, чтобы не зачахнуть, собрал остатки своих слабых сил и позвал на помощь. И родной мир Розалин откликнулся. Он отправил их – своих детей, пожертвовал ими, чтобы старый мир мог выжить. Возродиться.
Об этом сразу же рассказали Старцы, когда встретили их после перехода. Конечно, в это мало кто поверил, в те первые дни им было не до пространных рассуждений подозрительных незнакомцев. Они не понимали, что происходит и как дальше жить.
Потом привыкли. И поверили. Человек ко всему привыкает. Если магия исчезнет, рано или поздно местные тоже привыкнут жить без нее.
Но господин Браббер не хочет доверять такое сложное дело естественному ходу событий. Он хочет добраться до другой магии – той, которой владеют дети Питомника.
А что, если запереться в Питомнике и просто переждать? Возможно, маги их не найдут, а спустя несколько поколений… Розалин устало усмехнулась, благо господин Браббер не видел. Жить в заточении самой и обрекать на изоляцию собственных детей, которых не от кого родить? Хотя… можно выходить наружу только для общения с мужчинами.
И все же. Разве это жизнь? Разве она хочет такой жизни своим детям, если те вдруг у нее будут? Целыми поколениями сидеть в Питомнике, надеясь, что их не найдут и снаружи что-то изменится?
– Что скажете? – спросил господин Браббер.
Розалин молчала. Что сказать? Что он прав и однажды магии не останется? Но есть другая – та, что используют воспитанники Питомника. Это даже не совсем магия – это словно энергия с той стороны. С Изнанки. Ее там неизмеримое количество. Черпать изнаночную магию можно бесконечно, объемы ограничены только умением самого мага управляться с ее мощностью.
Вот только местные маги неспособны ее добывать. И никогда не смогут. Старцы утверждают, что только новая магическая раса – потомки местных и пришлых магов – получит возможность создавать магию самостоятельно, обладать собственными ресурсами, а не брать ее из одного либо другого источника, как делали их предки.
Такая глупость… Новая раса? Они что – животные на разведение?
– Видимо, мои объяснения слишком сложны. – Господин Браббер вздохнул и отошел.
И сразу стало холодно, из-за спины будто бы повеяло опасностью.
– Нет, – возразила Розалин. – Вы все прекрасно объяснили. Просто я не думала, что все так серьезно.
– Более чем. Скажу даже больше… Но, Розалин, то, что я скажу, должно остаться между нами.
– Я слушаю.
– В последние три года магия начала истощаться очень быстро. Просто стремительно. Организация, которая следит за этим, забила тревогу. Что-то… кто-то высасывает магию из нашего мира, и если это не остановить, возможно, ее не станет уже через десятилетие.
– «Кто-то»? – еле выдавила Розалин.
Они думают, что это делают дети Питомника, однозначно. Но это не так. А как доказать обратное?
– Разумеется, это не наше с вами дело, – вдруг отступил господин Браббер. – Это все лишь теории. Да и искать причину истощения не имеет смысла, ведь она просто усугубляет то, что и без того происходит. Нужно найти принципиально другой выход. Именно этим я занимаюсь.
Господин Браббер устроился на соседнем стуле, положил ногу на ногу и скрестил руки на груди. Смотрел он строго вперед, на эти свои странные приспособления. И, наверное, уже жалел, что затеял весь этот разговор.
Но Розалин не собиралась останавливаться и продолжала задавать вопросы:
– Значит, вы ищете новые виды магии?
– Источники иной магии, – поправил господин Браббер.
– Источники? Как это? Разве в мире существуют еще не изученные источники?
– Время от времени появляются новые источники. Странно, что вы не знаете даже этого.
Розалин сжала губы. «Даже этого»? Каков сноб! Да местные женщины до сих пор, как в Средние века, по домам заперты! А он еще чему-то удивляется?
– Появляются? Откуда? – не моргнув глазом уточнила Розалин.
– Возможно, дело в том, что наш мир не так уж безопасен, в него осуществляются проникновения извне, и эти проникновения оставляют многое… очень многое… в том числе магическое. Кроме всего прочего – источники.
– Проникновения? – Розалин не сдержалась, смяла руками юбку и повернулась к собеседнику. Как много ему известно? Неужели и про их родной мир тоже?
– О, не волнуйтесь, прямой опасности нет. В данный момент. – Господин Браббер встрепенулся. Кажется, он уже не знал, что делать со своей чрезмерно любопытной помощницей.
– Пожалуйста, скажите, что значит «проникновения»? – взмолилась Розалин.
– Поверьте, это не так страшно, как звучит.
Звучало так, будто он врет.
– И все же я хочу понять. Я ведь теперь работаю на вас.
– Да, в этом есть какой-то смысл, – задумчиво проговорил господин Браббер. Потом протянул руку и толкнул пальцем один из подсвечников. Тот рухнул на стол, прозрачные нити натянулись и безо всякого труда порвались, будто были паутинками. Камни во всех остальных одновременно угасли. – Проникновениями ученые называют нарушение оболочек. Вы же слышали, что в нашем мире есть другие расы? Демоны, например.
– Слышала, но, говорят, это сказки. – Розалин попыталась придать своему голосу твердости, но звучало тихо и испуганно.
– Нет, это не сказки. Мы не знаем точно, общий у нас с ними мир или нет, но факт остается фактом: иногда то, что нас разделяет – стена, или оболочка, получает по какой-то причине урон и открывается. Намного или нет – не важно. Даже в небольшой прорыв может утянуть предметы или местных жителей.
Розалин кивнула, показывая, что слышит. И замерла. Похоже, господин Браббер говорит не о Питомнике. Или просто полагает, что Питомник затянуло сюда из соседних земель?
– Это и называется проникновением.
Кажется, Розалин снова ошиблась. Посчитала местных недоразвитыми и недалекими, а себя – слишком умной и всезнающей. Дом магических изысканий – совсем не ширма. Отделы работали. Маги следили за процессами мира, установили наличие не только соседних земель, но, по сути, открыли наличие других миров, о чем в Питомнике не знали.
Будет ей хорошим уроком! Почему она воспринимает местных магов как отсталых существ? Почему думает, что агрессию проявляет только неразвитое общество? Нет, все не так. Местные – просто иные. Розалин подумала, что, вероятно, зря их воспитывали в Питомнике, во многом сохраняя привычный уклад прошлого мира. Развитая наука, которая пришла с ними из родного мира, привила переселенцам некое мнимое превосходство над местными. Когда они играли дворян, это высокомерие очень помогало. В остальном от подобной снисходительности одни минусы. Она мешала воспринимать опасность адекватно, замыливала глаза, пока не стало поздно.
Розалин молчала, лихорадочно пытаясь как-то уложить все новости и не показать, насколько она разбита. Все правда. Он ищет и найдет.
Но, возможно, речь не о Питомнике? Если господин Браббер сосредоточен на проникновении из соседних земель (демонов, например), может, опасности для Питомника нет?
Наивная… Сколько можно закрывать глаза на очевидное?
– Это все, – подытожил господин Браббер.
Все?
Розалин подождала несколько секунд, но маг больше ничего не говорил. Наоборот, поднялся и стал составлять свои подсвечники в кучу, поворачивая их то так, то сяк. Непонятно, хотел просто компактно поставить или что-то искал.
«Врет», – поняла Розалин. Проболтался, а теперь соврал, чтобы помощница лишних вопросов не задавала. Или просто чтобы не волновалась и слухи не начала распускать. Если представить на месте Розалин обычную местную дворянку, юную да впечатлительную, сразу станет понятно, что случится, получи она такую информацию. Знать будут все!
С другой стороны – почему все-таки он так много сказал?
Ладно, потом. Пока применяем обычную тактику – легкую улыбку и рассеянный взгляд, будто все важные признания пропустила мимо ушей.
– Я поняла. Бояться ведь нечего?
– Бояться нечего, – после паузы ответил господин Браббер.
– А что я должна делать? Как вам помочь?
– Если честно, пока у меня нет для вас заданий. Берите книги, которые лежат там, и изучайте. Выберите тему, которая вас заинтересует. Личная предрасположенность всегда дает хорошие результаты. – Он указал на стол, который был заставлен аккуратными стопками книг.
Тома были разные, большие и малые, толстые и тонкие, в основном в коричневых и зеленых обложках, похожих на бархатные.
Понятно, Ассоль и тут ничем не занималась.
Кстати.
– Господин Браббер.
– Да?
– А как вам удалось все устроить?
Он окинул ее тяжелым задумчивым взглядом:
– Вы имеете в виду, как мне удалось отправить госпожу Лукавину?
Ей бы смутиться, но Розалин вскинула голову:
– Да.
– Очень просто. Я сказал ей, что не могу работать в одной комнате с девушкой, к которой неравнодушен.
Розалин, когда поняла, чуть зубы не стесала под корень. Что он сказал? И, кажется, ждет ответа?
– И что же дальше? – заставила себя спросить Розалин.
– Дальше? – Он посмотрел на настенные часы. – Дальше я пригласил госпожу Лукавину на свидание. Сегодня у нас с ней состоится вечерняя прогулка. Еще есть вопросы?
– Нет.
– Тогда не отвлекайте меня.
Господин Браббер вернулся к своим подсвечникам и стал их вертеть, рассматривать и задумчиво трогать камни пальцами. Розалин же направилась к столу с книгами и с ходу принялась их перебирать. На самом деле она смотрела на обложки и названия, но ни слова не понимала. В голове крутилось другое.
Он почти признался в любви к Ассоль! Да как он мог!
Нет, способ, конечно, крайне действенный, она и сама им пользуется, но от господина Браббера такого не ожидала. Он и правда теперь пойдет с Ассоль на прогулку? Руки дрожали.
Да что с ней такое? Пусть идет с кем хочет. Розалин, встряхнись!
Да, конечно. Это просто минутное наваждение, помутнение рассудка. Конечно, Розалин готова была на все, вот для нее и стало неожиданностью, что «все» – не понадобится. Господин Браббер нашел для «всего» другую девушку.
Это просто внезапно. И не больше.
Наконец удалось успокоиться и выдохнуть. Нужно понять, что за книги перед ней лежали. Розалин взяла очередную, наугад, и открыла на середине. Мелкий шрифт и масса каких-то схем и формул. С этим у нее всегда было тяжело. Даже несложную формулу приходилось разбирать часами, а от этих плотных мелких строчек, сплошь из закорючек, кружилась голова. Хотелось захлопнуть книгу и сдаться.
Она искоса посмотрела на господина Браббера. Тот был слишком увлечен работой.
Да уж, целыми днями разбираться в этих формулах, при одном взгляде на которые становится дурно, да наблюдать за человеком, который настолько занят своей работой, что ничего у себя под носом не видит, а потом получить признание, что он к ней неравнодушен… Понятно теперь, отчего Ассоль так сияет. Наверное, она от счастья сейчас с ума сходит. Добилась, чего хотела!
Розалин сама не понимала, отчего эта мысль так сильно ее злит. Просто приводит в бешенство! Она все-таки захлопнула книгу и положила на место. Так. Для начала тут нужно прибраться. Все лучше, чем скукой маяться. Тем более что ломать голову над сложными научными трудами сейчас она не в состоянии.
Недолго думая девушка принялась складывать книги по цветам. Отдельно – в зеленой обложке, отдельно – в коричневой, отдельно – тонкие, и последней, четвертой, стопкой – разнокалиберные. Место на столе освободилось.
Потом наугад выбрала одну из стопок – из тонких книг – и стала их просматривать. Повезло: формул и схем почти не было. Зато было много картинок. Значит, главное – не трогать зеленые книги, там самый мрак.
Розалин села и попыталась прочесть первую главу. В ней автор рассуждал, как лучше собирать магию из камней и какие камни лучше подходят для ее сбора. Она посмотрела на обложку. Серия «Артефакторика», том три. Понятно…
Она положила раскрытую книгу перед собой на стол, оперлась локтями и стала смотреть на страницы. И думать о своем. Когда вспоминала, что вроде как осваивает учебник, продолжала листать.
Долго это не продлилось. Спустя несколько минут раздался грохот, господин Браббер вскочил со стула и бросился в другой угол комнаты. Там располагались двери в подсобные помещения. Планировка помещения вообще напоминала планировку отдела магических животных, правда, размерами было куда скромнее.
И вот господин Браббер открыл одну из дверей и включил внутри свет. Оказалось, это кладовка. Все стены были заставлены стеллажами. Посреди кладовки громоздился большой стол и кресло. Было видно, что тут часто бывают, и засиживаются надолго. На столе лежали остатки бумажных пакетов от уличной еды. Ими же была забита мусорная корзина из крупных прутьев.
Господин Браббер достал с полки какую-то коробку из плотного картона, открыл ее и стал копаться в содержимом.
Розалин подошла, осмотрелась и спросила:
– Вам нужна помощь?
– Нет! – резко ответил господин Браббер. А после вернул коробку на место и добавил: – Мне нужно отлучиться на склад. А вы, если так хотите мне помогать, изучите способы определения магии на поверхностях неодушевленных предметов. Если сможете разобраться.
Так-так… Кажется, господин Браббер злится? Или как объяснить это его пренебрежительное и даже оскорбительное замечание?
А почему он злится? Розалин еще ничего не сделала. Вроде бы.
Но под руку больше не лезла, издалека наблюдала, как господин Браббер накидывает верхнюю одежду и выходит из отдела. Только тогда Розалин бросилась к окну и прилипла к нему. Он собирается выйти на улицу, раз оделся, и отправиться на склад… Розалин уже пару раз слышала про склад, но не обращала на это особого внимания. Склад, где хранят нужные для исследователей материалы и инструменты, – что в этом особенного?
И все же она стояла у окна и смотрела. Не зря. Господин Браббер направился прямиком в башню.
Розалин отлипла от окна и села за стол с учебниками. Склад в башне – но почему там?
Ладно, пока это не важно. А вот исследования господина Браббера… неужели ей придется разбираться в научной части его работы? Способы определения магии на поверхностях неодушевленных предметов? Розалин не думала, что справится с такой специфической задачей. Она, конечно, умна и усидчива, но научные изыскания – это другое, тут нужен талант или хотя бы призвание. Розалин же испытывала ко всему этому стойкую неприязнь. Она любила петь, танцевать и участвовать в спортивных играх. И, как назло, всего этого сейчас была лишена.
Что же делать? Имеет ли смысл пытаться? Или попробовать обратиться за помощью? К Лантане, конечно, – поблизости больше никого нет. Виктор направился куда-то на границу, чтобы понять, как тут устроено общение между расами. Еще в миру ходит Иксора, но она слегка не в себе… с головой, в общем, непорядок, так что про нее вообще ничего не известно. Вначале, когда Иксора только начала пропадать и выяснили, что она бродяжничает, ее пытались удержать или лечить. Но не вышло. Запирали – не помогло. Иксора просто брала и уходила, будто не видела запоров и не слышала просьб соблюдать осторожность.
Старцы попросили оставить ее в покое, мол, ее цель сама ее найдет. Ну, в этой своей дурацкой манере: «Пусть все идет своим чередом… Позволь энергии вселенной пронизать тебя от макушки до пят…» Дурость, в общем.
Однажды Иксора пропала. Почти четыре года с тех пор в Питомнике о ней ничего не слышали. Если честно, все думали, что она мертва.
Итак, кроме Лантаны поблизости никого нет.
Но чем это поможет?
Для начала – позволено ли Розалин навестить кого-то в городе? Конечно. У нее могут быть дальние родственники. Или она может съездить к артефактору и оценить амулет, который, вероятно, рано или поздно решится продать. Или ей банально может потребоваться совершить покупки.
Да-да.
Только что толку? Лантана, даже если умеет разбираться в этих дремучих формулах, а она должна уметь, если продает местным артефакты… Так вот, Лантана – там, а Розалин – здесь, пользоваться ее знаниями на расстоянии невозможно. Как и быстро их освоить. Чем поможет встреча?
Розалин прошлась по комнате, резко разворачиваясь в проходах. Кто понаставил тут этих дурацких ширм? Они ничего толком не прикрывали, только мешали. Простые ольховые рейки, плотная коричневая бумага – ширмы придавали помещению какой-то казарменный вид.
Девушка осмотрелась и принялась уверенно складывать ширмы и ставить вдоль стен. Через полчаса комната преобразилась. Мягкий свет желтоватых люстр уютно охватывал предметы мебели. А столы, стулья и секретеры, как оказалось, являются частями одного гарнитура.
Еще несколько ходок туда-сюда, уже с удовольствием. Физическая нагрузка помогла принять решение. Вот какое.
Она потратит два дня, чтобы узнать как можно больше и попытаться понять суть исследований господина Браббера самостоятельно. Если ничего не получится – она пойдет к Лантане и посоветуется – просто спросит, что можно сделать. Две головы все же лучше одной. А тащить все на себе слишком утомительно.
Розалин вернулась к столу и стала искать в книгах упоминание способов определения магии на поверхностях неодушевленных предметов. А когда нашла, глубоко вздохнула, будто собиралась нырнуть в глубину, – и приступила к изучению предмета.
К обеду господин Браббер не вернулся. Когда наступила пора отправляться в столовую, Розалин помялась у двери, подождала лишних пять минут, поглядывая на часы, а потом догадалась осмотреть импровизированную раздевалку, где на одном из крючков нашла запасной ключ. Заперла дверь и отправилась обедать.
Скоро зима, неудобно будет ходить в столовую – каждый раз надо одеваться, брести по снежным сугробам на ветру, тем же путем возвращаться обратно. С ее локонами и шапку нормальную не наденешь, а платки тут хоть и из шерсти, но тонкие, ажурные и насквозь продуваются. Предстоит померзнуть.
Примерно об этом думала Розалин, пока на середине площади не споткнулась.
Она обнимала себя руками, чтобы защититься от ветра, смотрела вперед и ничего не видела.
А ведь о зиме стоит беспокоиться меньше всего… К тому моменту все решится.
Ей тут же показалось, что время немедленно ускорилось. Потекло быстрей, просто понеслось, как снежная лавина. Даже в ушах зашумело, а в глазах поплыло изображение, будто все вокруг накрыли прозрачные волны.
Показалось, звук идет откуда-то сверху. Розалин медленно подняла голову и увидела, что на нее уставился огромный кровавый глаз. Прямо сверлил ее, как будто все понимал. Будто все мысли Розалин, смешные и пустые, лежали перед ним как на ладони.
Она быстро опустила взгляд себе под ноги и, уже не чувствуя холода, побежала дальше. И даже в помещении, в тепле, еще долго ежилась и передергивала плечами, чтобы убрать остатки этого чужеродного взгляда, словно оставившего на ней пленку какого-то нечеловеческого равнодушия.
Сегодня на обед был белый суп с гренками и несколько видов салатов. И три десерта – шоколадный бисквит, морковный пирог и пудинг с изюмом.
Розалин кивала, толком не вслушиваясь в перечень предложенного, в результате чего перед ней тарелочками оказался уставлен весь стол.
Когда она опомнилась, было поздно отказываться, пришлось делать вид, будто она действительно настолько проголодалась.
Неожиданно напротив села девушка. Без приглашения.
Розалин подняла голову и в который раз за последний час удивилась. Это была та самая девушка в строгом сером, которую она увидела в первый день. Из секретного отдела, даже неизвестно, из какого именно. Ее звали Хоулина Мелозеева. Если Розалин правильно запомнила. Такое имечко запомнить непросто.
Хоулина всегда ходила в сером разных оттенков – от почти белого до почти черного. И в противовес принятому канону красоты собирала волосы во вдовий пучок. Так тут называли подобную прическу, когда стянутые жгутом волосы закреплялись на затылке. Волосы у нее были почти черные, как и глаза, а кожа – бледная, давно не видевшая солнца.
Но в общем Хоулина была симпатичной и на вид серьезной. Ничего плохого о ней Розалин сказать не могла.
– Проголодались? – невозмутимо спросила Хоулина. Молча указала на один из салатов на тележке, которую тут же подвезла служанка. – И суп. Десерта не надо.
– Можете взять мой, – великодушно предложила Розалин, осматривая свои десерты, до которых руки не дошли и вряд ли дойдут, скорее она раньше лопнет.
– Спасибо, я на диете.
Розалин об этом знала. Имя и то, что она на диете, – это, кажется, все, что было известно об этой девушке.
– Говорят, к вам в отдел золотаринку привезли? – вдруг спросила Хоулина, разрезая листья салата на крошечные полоски.
Розалин замерла, осторожно подняла глаза и тут же отвела. Так-так… Сама ни слова лишнего не скажет, но зато хочет много знать. Да еще тон такой выбрала непринужденный – другая на месте Розалин, верно, сразу бы все выложила.
– Почему вы интересуетесь? – спросила Розалин.
Похоже, Хоулина не в курсе, что Розалин больше не работает в отделе магических животных. Большинство вот в курсе – госпожу Ветлицкую трижды поздравили с переходом к господину Брабберу. Хотя посматривали при этом со злорадством, думали, видимо, что Ассоль-то уже успела его захомутать, так что толку от попытки Розалин… но все же.
А Хоулина ничего не знала. Или знала, но хотела, так сказать, в последний вагон заскочить?
– Никогда не видела их живьем. – Девица не смутилась, продолжая есть как ни в чем не бывало. – Они настолько редки, что даже в королевском зверинце ни одной нет. Мрут потому что быстро.
– Мрут? – нахмурилась Розалин. И вспомнила визг. Нет, не болезненный, не отчаянный, скорее возмущенный, но, возможно, это только пока? Пока зверек не понял, что крики не помогут выбраться наружу?
– Жаль мне их до ужаса. – Хоулина на миг сжала вилку и нож, да так, что костяшки побелели. – Разделают ее или высосут… нельзя так с редкими существами. Но кого это волнует? Интересы магов важнее. А я… – она сглотнула, – хотела бы ее защитить. Да не выйдет. Так что, наверное, лучше не отвечайте. Только мучиться больше буду. Думать постоянно, как там она…
– Это самочка?
– Да. Самцы у золотаринки совершенно не имеют магии. Им ничего не угрожает. А самки появляются редко, неизвестно откуда, да и тех быстро вылавливают и уничтожают. Это просто зверство! Они же совершенно безобидны!
Хоулина осторожно разжала пальцы и сложила приборы. Она все-таки не доела.
– Извините, что все это вывалила. Я понимаю, вашей вины ни в чем нет. Скорее вся эта система… Извините.
Она встала и поспешно ушла. Кажется, по пути вытирая слезы. Тарелки с недоеденной едой быстро убрали, и через минуту Розалин уже сомневалась, что эта беседа состоялась на самом деле.
Она задумчиво жевала свой королевский обед.
Значит, то животное в клетке называется золотаринкой. И оно вскоре погибнет.
Проклятая Хоулина! Какого черта она все это рассказала? Мало у Розалин своих проблем, чтобы еще думать о несчастной зверушке? Да у нее весь Питомник вскоре передавят, как этих золотаринок, вот на чем нужно сосредоточиться!
Проклятье!
Розалин потеряла остатки аппетита. Осмотрела стол – половину блюд она даже не попробовала. Нехорошо, когда столько еды пропадает, да еще такой качественной. Поэтому она попросила упаковать десерты в коробку, заберет с собой. Действительно, не пропадать же им? Устроит чаепитие в отделе или на ужин съест. Меньше будет любоваться цветущей Ассоль. Которая, к слову, бесила не только Розалин, но и всех окружающих. Кроме разве что Хоулины.
Черт! Вот зачем она снова вспомнила Хоулину и следом за ней зверушку в клетке?
Задолго до конца обеда Розалин уже вернулась на свое рабочее место.
В помещении было до ужаса пусто и тихо. Господин Браббер все еще не вернулся. И даже больше – в этот день он не вернулся вообще. Розалин часами бродила по комнате, скучала и не знала, куда себя деть и чем заняться. Попыток изучить нужную тему хватало минут на пять, а потом приходилось остужать голову. Тогда-то Розалин и вспомнила Тую, которая точно так же проводила дни в одиночестве. И поняла жалобы по поводу безделья. Кажется – чего такого? Не нагружают работой – живи да радуйся! Учись, только если хочешь, а не хочешь – бросай! Но до чего же скучно, право слово! Лучше бы нагружали, время бы быстрее прошло.
Плодотворно была потрачена только первая пара часов. Розалин сидела и честно пыталась вникнуть в научный труд по способам определения магии на поверхностях неодушевленных предметов. Начала с простейшего – с камней. Даже что-то поняла, например, разобралась, какие камни для чего лучше использовать. Как накопители – полудрагоценные, обычные – берут под защиту, драгоценные – самые слабые, но имеют специфику.
Это все, на что ее хватило.
Потом она перестала таиться и обыскала помещение. Осмотрела и облазила все, до чего дотянулась.
В отделе не было запертых дверей. Даже казалось, что господи Браббер ничего не скрывает. Или Розалин просто этого в упор не видит? Когда она открыла вторую лабораторную кладовку, так и застыла на пороге. Высокие широкие стеллажи были просто завалены незнакомыми инструментами. Она узнала разве что дуговые линейки из меди. И, пожалуй, генератор. Такой прибор привозил Виктор. Розалин хорошо помнила тот вечер. Все собрались в столовой и изучали странное приспособление с восторгом и удивлением. Равнодушных не осталось.
Если коротко: генератор создавал электрическую энергию из магии. Виктор показывал им крошечный магический накопитель, вставлял в ячейку, вертел ручку – и на генераторе зажигалась лампочка, которая показывала, что он заработал и можно присоединять к нему сеть.
Это было такое яркое доказательство слияния магии и науки, что всех просто ошеломило! Каждый подходил и пробовал включить-выключить генератор, подержать в руках накопитель – и снова все работало.
Примерно такие же аппараты стояли на одной из полок. Правда, при более детальном осмотре Розалин увидела, что в них есть дополнительные детали неизвестного назначения, но потом решила: а что она вообще в генераторах понимает? Ничего. Может, Виктор приносил простейшую модель, а тут более сложные – вот и вся разница.
Розалин машинально достала из ближайшего генератора накопитель и повертела в пальцах. Замерла.
Накопитель был пуст. Она осмотрела остальные накопители на полках – пусто, ни капли магии. Ничего не понимая, но чувствуя какое-то прозрение, Розалин прошлась по складу и все проверила…
Потом проверила остальные помещения отдела.
Вокруг не было ни капли магии. Накопитель, от которого работало освещение, еле мерцал; если его не наполнить, к утру электричество сдохнет. Даже местный артефакт-часы на стене был выжат досуха. Только в подсвечниках оставались какие-то крохи.
Она чувствовала, что это очень важно.
Розалин села в кресло на маленьком складе, потому что оно было, по ее мнению, самым удобным, и задумалась.
Магия в этом мире на вес золота. Почти. И ее нехватка компенсируется тем, что иногда ее нужно всего ничего. Те же генераторы электричества, к примеру, потребляют такое минимальное количество магии, что один маг может своей силой поддерживать освещение целой улицы неделю-другую, пока не истощится.
Конечно, существовали и магически затратные вещи. Самое сложное и емкое – живые заклинания и ритуалы. Но хоть какая-то магия тут, в помещении, должна была быть?
Безусловно, должна.
Но вокруг ничего не было.
Это означало только одно. Господин Браббер собирает всю доступную магию. Всю до последней капли, которую только может найти.
А это значит… Что, собственно, это значит?
Розалин чувствовала, что нащупала нечто крайне важное, но не могла понять, что именно. Он копит магию? Выходит, так. Первое, что пришло ей в голову: господин Браббер проявил неосторожность и теперь истощен. Но это не могло быть правдой. Никто не способен простым усилием воли сдержать монстра, который просыпается в истощенном маге. Насколько знала Розалин, процесс адаптации истощенного к обычной жизни, вернее к привычному существованию, длительный и сложный. Да и не походил господин Браббер на изможденного, оголодавшего человека. Розалин с Лантаной однажды ходили поглазеть на истощенных. На тех, кого не успели удержать в здравом рассудке и теперь выставляли на обзор населению как пособие, демонстрирующее, что случится, если маг будет неосторожен. И, надо признать, подобная демонстрация была в сотни раз нагляднее, чем тысячи статей и лекций. Достаточно единожды увидеть – и ты никогда к магии не притронешься без финельки под рукой.
Так вот, тех истощенных разместили в клетках в местном научном музее. На оранжевом веселеньком буклете с приглашением красовалась яркая надпись: «Экспозиция организована с целью повышения самосознания магов».
Вроде все верно написали, но все же это было чистой воды издевательство. Розалин тогда чуть сознания не лишилась. Только Лантана, которая больно щипалась, не дала ей сомлеть и упасть на пол. Кстати, некоторые барышни падали. Говорят, несколько дней спустя юным девушкам запретили посещать выставку.
Розалин хорошо помнила тот день. Они посидели в кондитерской на площади Фонтанов и прогулялись под кружевными солнечными зонтиками до здания музея. Купили билеты и обменялись улыбками с билетером и охранниками. Вошли из светлого фойе в короткий темный коридор, а оттуда попали в не менее темное помещение, в котором подсвечивалась лишь дорожка, по которой следовало идти, да потолок над клетками. Перед ними шли трое мужчин, которые о чем-то переговаривались и посмеивались. Один из них был с тростью необычного белого цвета, которая в полумраке почти светилась.
Вроде было тихо, но стоило мужчинам поравняться с первой клеткой, как раздался вопль. Он оглушил мгновенно. Ни у одного человека не хватит воздуха на столь долгий крик, но шли секунды, а этот вопль почему-то никак не прекращался. Розалин даже остановилась в ступоре, и Лантана ущипнула ее в первый раз. К концу прогулки у Розалин вся рука была в синяках.
То существо, которое бесновалось и металось в клетке, внешне выглядело как человек, одето было как человек, но разевало рот и так немыслимо изгибалось всеми конечностями, как человек не сможет. Таращило глаза так, что те практически вылезали из орбит. Потом Лантана рассказала, что подобным образом ведут себя голодные дикие истощенные. Что те, кому удалось сохранить разум, не доходят до такой деградации и выглядят почти как обычные люди.
Розалин задумалась, пытаясь вспомнить точно, что говорила Лантана. «Почти как обычные люди», но по ним видно, что они истощенные, так ведь? Нет, ерунда! Ладно Розалин, но тут в округе полно магов с научными степенями, которые наверняка узнали бы, если бы господин Браббер вдруг зашел за край и истощился. Нет, такого не может быть.
Значит, что-то другое… Он собирает всю доступную магию. Для чего?
Может, для опытов? Для своих экспериментов? Это ведь самое простое объяснение. Самое простое – самое верное, а Розалин тут уже гору нагородила, навыдумывала.
Так или нет? Как знать, как знать…
Одно несомненно: господин Браббер копит магию.
И нужно выяснить зачем.

Глава 7
День-перевертыш

Потом наступило время ужина.
Розалин на него не пошла.
Рабочий день закончился, но ей не хотелось возвращаться в комнату. Здесь, в пустом и гулком от тишины отделе, было как-то уютнее. Тем более она нашла набор для чаепития на складе и у нее была целая коробка пирожных. Да и компания ей надоела… Она не могла расслабиться в обществе местных девушек. Чего скрывать, как бы они ей ни нравились, какими бы милыми ни были – их слишком многое разделяет.
Им никогда не быть сестрами.
Розалин сидела в отделе до тех пор, пока на улице не стемнело. И честно старалась не думать о том, что господин Браббер повел на прогулку Ассоль. На работу не явился, а свидание наверняка не пропустил! Сейчас, в это самое время, они на пару прогуливаются по улицам и разговаривают. Ассоль висит на его локте и без конца ему улыбается, а господин Браббер говорит ей комплименты.
Какие?
Словно назло себе самой, Розалин мысленно перечисляла достоинства Ассоль, которые можно упомянуть в подобной ситуации. Изящную тонкую фигуру, огромные наивные глаза, полные восхищения, и всеобъемлющую веру в своего кавалера.
Господин Браббер хоть понимает, что теперь Ассоль будет ждать от него предложения руки и сердца? Любая местная дворянка бы ждала.
Но какое Розалин дело? А?
Пришлось съесть всю коробку пирожных. Ее даже мутить стало от чрезмерного количества сладкого.
В конце концов Розалин ушла к себе в комнату. И оставшееся до сна время металась от скуки и отмахивалась от назойливых мыслей о начальнике. Как же ей не хватало Туи! Ведь кроме нее вокруг вообще никого дружелюбного, хотя Розалин сама не очень-то старалась с кем-то подружиться. Какой смысл это делать, ведь она тут ненадолго. Привязываться лишний раз к кому-то, а потом бежать? Бросать? Обманывать?
Ее и без того будет мучить совесть, что придется поступить подобным образом с Туей. Нужно придумать какую-нибудь сказочку, чтобы та поверила и не поминала Розалин недобрым словом… О чем она вообще? Задумалась о чувствах Туи? Лучше бы о сестрах почаще вспоминала!
Может выйти так, что ее поймают и станут судить. Важно ли ей будет в момент казни, что там о ней думает Туя? Вот уж вряд ли!
А вот насколько в безопасности сестры – очень даже.
Все, приоритеты расставлены.
Розалин долго не могла заснуть. Она так устала ворочаться, что посреди ночи встала и выпила капель от нервов, которые ей сунул лекарь. Вроде бы он упоминал в том числе и о снотворном эффекте. Так и вышло. Вот что-что, а травяные настои в этом мире работали безотказно: едва коснувшись головой подушки, Розалин вырубилась и очнулась лишь утром.
На завтрак собиралась очень тщательно, даже впервые за долгое время достала помаду, использование которой тут, мягко говоря, не поощрялось, и пожалела, что помада добавляет только мягкость и блеск. Сейчас Розалин хотелось еще и цвета.
Хотелось есть, потому что она привыкла ужинать, и сладкое не могло заменить полноценной еды. Хотелось взглянуть на Ассоль. Розалин сама не знала, что хотела увидеть… Вряд ли убедиться, что свидание удалось и Ассоль теперь – невеста господина Браббера. Нет уж, этого ей точно не хотелось.
Но если включить логику, ей сейчас лишние люди на близком расстоянии от господина Браббера ни к чему. Будет лучше, если у них ничего не выйдет и не придется учитывать появление невесты, которая ко всему прочему, как и любая особа женского пола, крайне непредсказуема.
Стоило войти в столовую, как Розалин увидела Ассоль. Впрочем, та сразу бросалась в глаза, потому что сидела в центре комнаты, а вокруг толпились девушки. И они все о чем-то шептались. Ассоль сидела величественная, как королева, сейчас она была даже красивее Линетты. Кажется, она даже шевелиться боялась, чтобы не спугнуть восхищение и восторг, царящие вокруг.
Розалин подошла, смешалась с толпой и прислушалась.
– Вы слышали? – сразу спросила ее бледная полноватая девушка с розовыми пятнами на щеках. – Господин Браббер пригласил Ассоль в театр! А потом они отужинали в ресторации Белой розы, это ведь очень дорого! И после проводил до самого подъезда. С утра прислал цветы. Кажется, вскоре последует предложение руки и сердца. Думаю, никто не ошибется, если скажет, что это ведь настоящее ухаживание! Следовательно, за ним должно поступить предложение! Правда ведь?
– Вполне вероятно, – вздохнула какая-то девушка поблизости.
Розалин побледнела. Потом через силу улыбнулась Ассоль, которая посмотрела на нее со счастливой безмятежной улыбкой.
– Полно, Ванилия, – сказала она девушке с розовыми пятнами на щеках. – Это ничего не значит.
– Конечно, значит! – наперебой заговорили вокруг. – Просто так на ужин не приглашают. Да еще такие занятые люди!
«Да уж, занятые, – с раздражением подумала Розалин. – Вчера на работе так и не появился, такой занятой был».
Завтракала она безо всякого удовольствия. Какое тут может быть удовольствие, если перед глазами счастливая до безобразия Ассоль и туча поддержки в виде млеющих от восторга девиц?
Однако, выйдя из столовой, Розалин постаралась выбросить это все из головы. Важней другое – отношение господина Браббера к магии.
Кстати, а тот случай, про который рассказывала Туя, – он имеет к происходящему сейчас какое-нибудь отношение? Ведь тогда господин Браббер проводил эксперимент и тянул магию, пусть и непроизвольно… А теперь собирает ее вполне осознанно. Пусть и не из живых людей: из живых – это ведь преступление, второй раз ему не простят. Наверное. А вот тянуть ее отовсюду, куда руки доходят… что-то в этом есть. Определенно.
Знать бы, зачем она ему. То есть от лишней магии ни один маг, конечно, не откажется, но вот так, собирать буквально по каплям, как нищий – крошки, – это не в стиле господина Браббера. Вот совсем с ним не вяжется.
А то столкновение в коридоре? Когда он прятался, страшно сказать… под диваном? Оно с его личностью вяжется?
Уела…
Так Розалин по пути на работу сама с собой и разговаривала.
В отделе начальника не было. Розалин сама включила свет, который выключила вчера перед уходом, и остановилась посреди комнаты. И что ей делать? Не бегать же искать начальника, который вдруг куда-то запропастился?
К счастью, раньше, чем она отчаялась, раздались шаги, и господин Браббер все же появился на рабочем месте. Свежий и до безобразия довольный. Кажется, он даже что-то мурлыкал себе под нос. А уж как его физиономия лоснилась! После вчерашнего-то ужина в ресторации Белой розы!
– Доброе утро, – сказал этот хлыщ, не испытывая ни малейшего раскаяния, и даже поклонился, хотя не должен был этого делать.
– Доброе утро, господин Браббер, – тщательно следя за интонацией, отозвалась Розалин.
– Как настроение? – до отвращения бодро спросил он.
– Спасибо, хорошо. А у вас?
– И у меня неплохо.
Пока господин Браббер снимал верхнюю одежду, Розалин стояла у стола и думала, как бы его расспросить, чтобы тот ничего не заподозрил.
Вдруг ей в голову пришла гениальная идея, как затронуть вопрос, который не давал ей покоя. Вот так бывает: ломаешь голову, места себе не находишь, а решение очень простое. Элементарное даже.
Розалин посмотрела в сторону склада, но поняла, что не успеет туда сбегать незаметно.
Пришлось ждать. Когда господин Браббер уселся за свой рабочий стол, его яркое солнечное настроение значительно поугасло. Даже показалось, что он ненавидит здесь все, такой у него был взгляд.
– Господин Браббер.
– Да.
– Вчера я заметила, что все накопительные артефакты истощились…
Он почти поднял на нее глаза, но опомнился и равнодушно пожал плечами:
– И что с того?
– Если хотите, я могу их зарядить.
Тут уж господин Браббер не сдержался и уставился на Розалин так, будто она предложила по меньшей мере привести ему для компании толпу голых девиц с улицы Ночных фонариков.
– Зарядить? Вы хотите потратить свою магию?
Его изумление можно было понять. Случаев, когда маг добровольно готов расстаться со своими магическими силами, даже крошечными, – их, верно, по пальцам можно пересчитать.
– Я хочу вам помогать. Учебники я тоже изучаю, разбираюсь понемногу, но, думаю, это займет немалое время. А если на мое место искали помощницу с магическим даром, значит, магия не помешает. Она ведь нужна для проведения опыта?
«Немалое время» – это Розалин себе, конечно, сильно польстила. Следовало бы сказать «бесконечно долго». Но господин Браббер несоответствия не заметил. Кажется, после сказанного он не заметил бы и ведра воды, которое вылили бы ему на голову. Он уже открыл ящик стола и перебирал накопители. Надо же, сколько их у него! Разных форм и размеров, из разных материалов. И крошечные простые камешки с продетой в них ниткой, и тяжелые браслеты из белого золота, и уникальные фигурки зверей, которыми в этом мире играют дети. Да-да, у детей тоже собирают магию. Конечно, только излишнюю – ту, что сама собой концентрируется вокруг.
И все эти накопители (Розалин руку готова была дать на отсечение!) – они все были пустыми.
Господин Браббер некоторое время копался в своих сокровищах, а потом сказал:
– Выберите какой хотите. Я буду рад любой помощи.
Она задумалась. Она могла зарядить их все – просто прикоснуться к каждому пальцем и залить магией до самой верхушки. Но этого делать нельзя. Кстати, а сколько магии может быть у магически одаренной девушки, которая долго ею не пользовалась?
Розалин неуверенно протянула руку…
– Стойте!
– А?
– Похоже, у вас нет финельки.
Действительно, у Розалин не было финельки. Никогда.
– Нет.
– Разве можно так рисковать? Никогда так больше не делайте!
Кажется, господин Браббер в самом деле рассердился. Или испугался. В общем, он очень сильно нервничал, даже бросился волосы поправлять. Такой неожиданный, безумно интересный жест… Розалин завороженно уставилась на него и молча кивнула. Да-да, она обещает больше никогда не поступать так опрометчиво.
– Возьмите мою.
Господин Браббер сунул руку в карман и достал что-то крошечное. Шарик из плотно переплетенных проволочек, в котором находилось нечто настолько маленькое, что даже рассмотреть не получалось.
– Что это? – не сдержалась Розалин, уж больно любопытно ей было, кого сунули внутрь. Головастика какого-нибудь? Насекомое не может быть финелькой.
– Старые запасы. Спецзаказ. Ей уже много лет.
Розалин покрутила шарик перед глазами. Кажется, там лягушонок, совсем маленький. Выходит, раньше финельки были такими крошечными? Почему же сейчас их делают размером с ладонь? Нынешнюю не спрячешь в карман.
Мода, должно быть. Если ты идешь, а финелька у тебя к сумке прикреплена или эффектно свисает с пояса, окружающим сразу становится понятно, что ты маг.
Господин Браббер не торопил. Розалин сжала финельку в ладони. Кажется, он не очень высокого мнения о ее способностях, если считает, что обычное наполнение накопителя настолько ее истощит.
Вдруг Розалин испугалась, что перестарается. Черт же дернул так необдуманно предложить ему помощь! Как теперь рассчитать, сколько магии можно отдать, чтобы себя не выдать?
Господин Браббер вдруг вздохнул. И сказал:
– Вы не обязаны этого делать, Розалин. Забудьте.
Он закрыл ящик с накопителями. Слабо улыбнулся.
Первым делом Розалин хотела возразить, но тут же остановилась. Не глупи! Пользуйся шансом!
– Если вы позволите мне брать накопители из этого ящика, я буду наполнять их, когда буду готова, – промямлила она.
– Да, конечно, накопители можно брать. Но магию тратить необязательно. Слышите? Вы не обязаны этого делать.
– Я поняла.
Розалин разжала пальцы и посмотрела на шарик, лежавший на ладони. До чего приятный на ощупь, даже странно, ведь к финелькам у Розалин выработалась стойкая нелюбовь.
– Финельку можете оставить себе.
– Правда?
– Да. У меня их достаточно. Кстати, это бренуэльская медь, не потеряйте.
Вот так новость! Розалин снова сжала ладонь.
– Спасибо.
– Не за что. А теперь продолжайте изучать материалы.
Так мягко господин Браббер дал понять, что Розалин пора оставить начальство в покое.
Она отошла к столу с учебниками, села за него и снова посмотрела на финельку. Бренуэльская медь – самый дорогой металл в этом мире. Он обладает какими-то особенностями, а какими, Розалин не помнила. Потому что плохо в школе училась! Черт! Но кто же знал, что ей это пригодится?
В любом случае подарок до безобразия дорогой. Конечно, относительно. Дорогим он был новый, а теперь, ощутимо потертый и в царапинах, уже не так дорог, но материал ведь не изменился? Однако подарок не из простых. От этой мысли было приятно и неприятно одновременно. Зачем она взяла такой дорогой предмет? Почему не отказалась? Могла бы пойти и выбрать финельку в отделе магических животных.
Ага. И таскать с собой огромную клетку с перекатывающимся внутри трупом крысы? Нет уж.
Розалин спрятала финельку в карман и честно попыталась углубиться в изучение артефакторики. На третьей странице ей захотелось зевать, на пятой – спать, а к седьмой она искренне жалела несчастных магов, которые вынуждены так мучиться, только чтобы создать артефакт. Из-за каких-то жалких дополнительных процентов магической силы. Ей, человеку, владеющему почти неограниченной энергией, эти крохи казались смешными. А им – настолько важными, чтобы создавать по этой теме сотни научных трудов.
Розалин тут же себя одернула. Нечего выделываться. «Неограниченная сила» – это не то выражение, которое следует употреблять в данном случае. Сила сама по себе огромная, спору нет, но управлять ею и распоряжаться – нужно много сил и умений. Если начистоту, Розалин могла управлять не таким уж большим потоком. И даже маленький поток, удерживаемый непродолжительное время, неизменно вызывал усталость и головную боль. Так что задирать нос нечего. Ее личных достижений тут – ноль целых ноль десятых. Ей просто повезло получить это все при переходе.
Господин Браббер занялся своим экспериментом крайне плотно. Он расставил подсвечники в одному ему ведомом порядке, снова соединил их прозрачными нитями, на которые теперь нанизал какие-то странные штуки, похожие на белоснежные перья. Включил всю эту конструкцию, а потом достал из коробки новенькую блестящую измерительную машину. Розалин не знала точного принципа действия этой машины, знала только, что она используется для самых разнообразных измерений чего только в голову придет. И работает на магической силе. Тоже ноу-хау местных, сплав науки и магии. В родном мире Розалин для каждого вида измерений требовался отдельный прибор, а тут один мог измерить и длину, и влажность, и колебания температуры, и плотность, и давление, и еще что угодно.
И начались долгие часы измерений. Скрупулезно и дотошно господин Браббер переставлял свои подсвечники, перевешивал перья и измерял, записывал результаты в огромный блокнот и вскоре покрыл мелким почерком несколько страниц.
Розалин не вмешивалась, потому что видела, что господин Браббер очень занят и мешать ему не стоит. Не то чтобы она боялась его разозлить, скорее не хотела сбивать с мысли. Это бывает очень неприятно, если ты во что-то погружен, а тебя прерывают и выдергивают из твоих переживаний. Ей это было знакомо по снам, которые ничем не заканчивались, и Розалин долго после пробуждения чувствовала тоску по несбывшемуся.
Ну ладно, не стоит теребить незажившие раны.
Сбить его с мысли было бы полезно, но чревато. Розалин не хотела рисковать и портить с ним отношения, которые обещали быть хорошими. Ей крайне важно оставаться человеком, которого господин Браббер станет считать своим соратником.
Розалин же не теряла надежды разобраться в артефакторике камней. И к обеду настолько перегрузила свой несчастный мозг, что с радостью подскочила, как только стрелки добрались до часу дня, и решительно направилась к двери. Если она хотя бы ненадолго не отвлечется, то взвоет, как волк на луну.
По пути к выходу спросила господина Браббера, можно ли ей отлучиться на обед, не нужно ли ему чего. Тот, не отрываясь от своих игрушек, ответил, что не нужно, она свободна. И добавил, чтобы Розалин по возвращении ничего на его столе не трогала, желательно даже не приближалась. И чтобы заказала… впрочем, он съездит сам, заказы слишком долго идут. И замолчал.
Розалин оделась, убедилась, что начальник ее в упор не замечает, и вышла в коридор. Пустой. Как выяснилось, у них нет соседей, все крыло этажа пустует.
В этом было что-то ненормальное – может быть, а может, нет. Розалин, честно говоря, устала от всего непонятного и старалась лишним себя не нагружать.
Сейчас ей нужно узнать про накопители и зарядить столько штук, сколько не вызовет у господина Браббера подозрений.
На обеде она присоединилась к Хоулине. Та, как обычно, сидела в одиночестве, поэтому Розалин поступила просто – взяла да и села рядом. Если все вокруг так поступают, почему ей нельзя?
Хоулина, к ее чести, вежливо поздоровалась и приветливо улыбнулась. Хотя, кажется, все же не особо обрадовалась. Но Розалин уже узнала о ней кое-что, что превратило малознакомую девушку, сторонящуюся всех и вся (и вряд ли только из-за секретки), в глубоко ранимого человека, который страдает, потому что не может спасти несчастных зверушек.
Зверушек и ей было жалко. Но себя жальче. Тем паче сестер из Питомника.
– Как приятно, сегодня мой любимый суп! – заговорила Розалин, следя за тем, как служанка наливает в глубокую тарелку густую оранжевую жидкость. На самом деле она терпеть не могла тыквенный суп, в который здесь ко всему прочему добавляли какую-то пахучую пряность и чеснок, но нужно же было как-то завести разговор.
– Сегодня он особенно хорош, – отозвалась Хоулина.
– У нас дома часто готовили такой. Матушка говорила, он как живое солнышко – пару ложек излечивают хандру, – продолжала выдумывать Розалин. В Питомнике тыкву терпеть никто не мог, ее даже не выращивали.
– Ваша матушка – умнейшая женщина.
– Была.
– Приношу соболезнования.
Розалин вздохнула. Ну все, хватит обмениваться ничего не значащими фразами, пора переходить к делу.
– У меня дар – от нее. Жаль, матушка очень мало знала… почти ничего, если начистоту. Она многому обучилась уже вместе со мной, когда выписала мне учителя. Я его прекрасно помню: неприятный, седой и скрюченный. И руки у него постоянно дрожали, будто от жадности. Матушка говорила, стоит его пожалеть, у него нервная болезнь. Так вот, единственное его магическое упражнение было – чтобы я заполняла накопители. Он и матушку привечал, тоже накопители ей выдавал. Ей вначале неудобно было на уроки ходить, она вроде как уже не ребенок, но он говорил, что будет рад ее видеть и поможет приручить силу. Это у него такое пафосное выражение было – «приручить силу». Мы с матушкой не сразу поняли, что он на нас просто зарабатывает. Было обидно.
– Я слышала, это частая история… Маги, которые под видом учителей собирают с учеников магию. Это ведь законом не запрещено. Если не во вред здоровью и добровольно.
– Вот именно. Он так и сказал, когда мы возмутились. «Чего вы хотели? Чтобы я вас за ваши три копейки учил? Старую да малую? Да я с вашей магии ничего толком не заработал!» Хотя мы с матушкой целую неделю вдвоем только и делали, что заполняли его накопители! Пусть по чуть-чуть, но регулярно. И, помнится, он требовал всю магию сразу влить. Даже финельку свою давал, говорил, чтобы мы не боялись перестараться.
– Каков подлец! – покачала головой Хоулина.
Розалин не ошиблась – та явно обладала обостренным чувством справедливости. Вон как бросилась кромсать кусок рыбы на тарелке, будто этого выдуманного прохиндея на куски разделывала.
– Да… Но он – в прошлом. Только после этого я опасаюсь что-либо делать на работе. Вроде иссяк накопитель, от которого часы работают. Что там – сущая мелочь, а я даже его наполнить не могу. Господин Браббер, конечно, ни о чем таком меня не просит, но мне хочется помочь, а я…
– Может, вам обратиться к душевникам?
Розалин чуть не ляпнула: «А кто это?» Порылась в памяти. Вроде бы душевники при монастырях жили, но были ли верующими… или лекарями, хоть убей, в голове никакой информации.
Коробочка пуста.
– Думаете, помогут? – спросила Розалин.
– Думаю, да. Мне часто помогают, когда я дышать не могу от жалости или от того, настолько мир несправедлив, и плакать хочется без конца… они помогают. После разговора я снова заново рождаюсь. Могу жить.
Вот как… «Дышать не могу от жалости…» «Без конца плакать…» Выходит, душевник – это что-то вроде психотерапевта. Или даже психиатра, потому что описанные Хоулиной симптомы касались какой-то серьезной психической болезни, правда, Розалин не помнила, какой именно.
Во-от, теперь в коробочке что-то лежит.
– Если ты не можешь зарядить даже один крошечный бытовой накопитель… Я не самый сильный маг, но каждую неделю заряжаю два-три средних. Без ущерба здоровью. Еще и себе немного магии остается. Начальство разрешило тратить ее для сна.
Для сна?
Так, не сейчас. Розалин довольно улыбнулась и поблагодарила за совет. Сказала, что, возможно, ей действительно стоит посетить душевника.
Про себя же добавила: «Ага, как же. Разбежалась уже, к вашим местным лекарям обращаться».
Итак, теперь ей известно, что два-три заполненных средних накопителя в неделю – норма. А учитывая, что Розалин перед устройством на работу, скорее всего, магию копила и потратила только раз, на собеседовании, сегодня она может заправить с десяток средних.
И посмотреть, что будет.
Остаток обеда она проболтала ни о чем. Хоулина поддакивала и даже улыбалась, но было видно, что общество собеседницы ее тяготит.
Розалин не обиделась, похоже, дело не в ней конкретно, а в самой Хоулине, которая предпочитает одиночество.
Вернувшись в отдел и убедившись, что господин Браббер еще отсутствует, Розалин открыла ящик с накопителями и зарядила одиннадцать средних. Разложила их перед собой, словно коллекцию памятных предметов, и стала ждать.
К счастью, господин Браббер появился быстро. Хлопнула дверь, четкие шаги замолкли в закутке-гардеробной, потом раздались снова и приблизились к столу.
Розалин замерла, вслушиваясь в звуки. И не только… Господин Браббер принес с собой аромат какого-то цветочного чая. Или скорее наливки. Среди дворян вполне допускалось пропустить две-три рюмки за обедом.
Розалин вдруг подумала, что этот аромат напоминает настойку от кашля, которую варил в огромном котле один из Старцев. Он действовал весьма неаккуратно: бросал в воду пучки трав вместе с корнями, мешал варево простой палкой, которую поднимал во дворе, и если случайно ронял пару ненужных растений, говорил, что ничего страшного. Когда выкипало – плескал воды из речки.
Эта настойка снимала кашель всего за один прием. И пахла терпко, горько… вкусно.
– Розалин?
Она спрятала руки под стол и сжала их в кулаки. Голос слегка удивленный… и неверящий.
– Вы зарядили накопители?
Розалин подняла на господина Браббера глаза. Он смотрел на накопители так жадно, будто никогда не видел ничего более желанного. Даже обидно стало – почему все это внимание достается бездушным мелочам? Когда рядом, между прочим, живой человек!
– Я заполнила то, что смогла… возможно, позже смогу еще…
– Нет-нет, этого достаточно, даже более чем. Не стоит рисковать без лишней надобности.
Он стоял слишком близко и словно не замечал, как его рука касается ее волос. Розалин отодвинула стул и встала, отошла на пару шагов.
– Это все просто замечательно, – бездумно бормотал господин Браббер, оглаживая взглядом накопители. Потом быстро метнулся в раздевалку и вернулся с мужской кожаной сумкой, куда быстро все их сложил.
А потом снова оделся и умчался!
Так-так-так.
Розалин стояла у стола и чувствовала себя какой-то забытой игрушкой. Будто всех забрали, а ее оставили. И даже не вспомнили, что она вообще существует на белом свете.
И что же это было?
Определенно, ему до неприличия нужна магия.
Интересно, а как господин Браббер реагирует на Вежду? Вот уж где магии пруд пруди. Неподготовленных она одной вибрацией сбивает с ног. И если он радуется тем крохам, которые отдала Розалин, хотя, по местным меркам, это никакие не крохи, но и не то чтобы большой объем, то резервуар Вежды для него, наверное, – все равно что императорская сокровищница для нищего попрошайки.
И все же, что это значит?
Совсем непонятно. Розалин нахмурилась, села обратно за стол, поставила на него локти, щеки подперла кулаками. Задумалась.
Может, еще десяток накопителей наполнить? И что это даст? Господин Браббер снова схватит их и куда-то побежит. Куда он их понес? Зачем?
Девушка огляделась. Может, настоящая его лаборатория вовсе не тут?
Она вскочила – стул громко и противно проскрипел ножками по полу.
Розалин крутилась, как будто кружилась на карусели, и смотрела, смотрела… Тут все практически заброшено. Словно склад старых, никому не нужных вещей. Словно пыльная кладовка.
Учитывая всю серьезность исследования, которые проводил господин Браббер: пустые накопители, кладовку с приборами, которые давно не вынимали из коробок, кроме разве что вычислителя. Но им можно вычислять какие-то мелкие задачи. Задачи, по которым неясна основная, большая, цель.
Ну конечно! Настоящая лаборатория не здесь!
Розалин сунула в рот палец и сильно его прикусила.
Она понятия не имела, зачем на территории охраняемого Дома магических изысканий господину Брабберу создали фальшивую лабораторию. Хотели скрыть настоящее его исследование даже от своих? Или ждали появления шпионов?
Ну нет, вряд ли это от шпионов. Скорее все же хотели, чтобы как можно меньше магов знало о происходящем. Методика вычисления чужаков – это власть. А власть не должна попадать случайным образом к первому встречному, даже если вы на одной стороне.
«Когда… если, – тут же поправила себя Розалин, – методичка будет создана, за нее начнется немалое побоище! Многие пострадают и будут уничтожены». Это бы порадовало, если бы не один момент: побоище рано или поздно подойдет к концу, власть разделят, а методичка останется.
Итак, выходит, что настоящая лаборатория с настоящими исследованиями расположена в другом месте. В башне?
Как же не хотелось, чтобы она была в башне! Но, кажется, другого варианта нет. Только там достаточно защиты, пространства и всего остального.
Могла ли лаборатория находиться в здании, где спальни и столовая персонала? Там, где господин Браббер появился из тайного хода?
Нет, это как-то не вязалось. Там все совсем другое, там случайно… вот Розалин же случайно увидела, как господин Браббер оттуда выходит? Значит, мог увидеть кто угодно. Да и смысл? Нет, лаборатория, вход в которую спрятан в стенах, – это для бульварных романов история, а никак не для реального положения вещей.
Значит, башня.
Неужели придется добровольно лезть в башню под пристальным взглядом Вежды? Розалин чуть не застонала от омерзения. Только не в башню!
Ладно, пока другой вопрос.
Как ей узнать… как заставить господина Браббера рассказать ей все, что нужно?
Ответ сразу пришел в голову, но Розалин он не понравился. Она поморщилась и попыталась отмахнуться от этой идеи, но та держалась крепко и покидать ее не спешила.
Нужно его в себя влюбить.
Розалин провела рукой по лицу, и рука стала мокрой. Она вспотела. Ей было страшно, неприятно, гадко. Она испытывала отвращение – и к самой себе, и ко всей этой ситуации в целом.
Розалин по натуре своей не обманщица. Вроде бы. Но сейчас она вспоминала все, что сделала за последнее время. Она, оказывается, врет что дышит. Чего далеко ходить, взять сегодняшний обед. Наплела с три короба про свою несчастную матушку и разжалобила Хоулину. Так просто, будто всю жизнь этим занималась.
Она лгунья.
Розалин обняла себя руками и приказала себе остановиться. Стала медленно прохаживаться по тихому пустому помещению. Почему она сразу не заметила? Тут даже свет тусклый, потому что никто не меняет накопители.
Совершенно бесполезное место.
Питомник. Розалин остановилась.
«Просто помни, зачем ты здесь. Хочешь остаться честной? Светлой, доброй? И не запачкаться?
Подумай, какой ценой тебе это удастся. Готова отдать всех своих сестер? Отправить их на смерть, чтобы самой уцелеть? Да и то надолго ли?
Ты готова на это?
Конечно нет!
Влюбить так влюбить».
Розалин машинально поправила волосы, манжеты – в этой рубашке, которая сегодня на ней, манжеты были оборчатые и часто забивались в рукава пиджака.
Навалилась усталость, будто Розалин действительно лишилась всех сил – и магических, и физических. Может, уйти в свою комнату? Господин Браббер наверняка отпустил бы ее в качестве благодарности за полные накопители.
Но нельзя. Розалин могла уйти с работы, только если ее отпустили или если она идет к лекарю.
Впрочем, господин Браббер в этот день не вернулся. И ничего больше не случилось.
Весь вечер Розалин провела в кровати. Она свернулась клубком и смотрела на пустую стену, изредка хлопая глазами. На обои, где на бежевом фоне свернулся побег винограда. Розалин закрывала глаза, открывала, ровно дышала и не думала об одиночестве. Оно было везде. Под кроватью и под подушкой, за шкафом и в кресле. Пряталось в углу. Пялилось на нее из-под потолка. Дышало в затылок.
Она одна.
Даже хотелось быстрее заснуть. Так хотя бы во сне Розалин будет не одинока. Она будет искать его, идти к нему и знать, что вскоре это произойдет. Они встретятся, и она будет нужна ему как воздух. Нет, еще больше. Как душа, которую нужно сохранить даже ценой собственной жизни.
Приятно знать, что кому-то нужна так сильно, так отчаянно, так всепоглощающе…
Но и тут Розалин постигла неудача. Заснуть она не смогла и к полуночи была вынуждена выпить капли. В эту ночь ей ничего не приснилось.
Утром выглянуло солнце. Вроде ничего особенного, но стало чуть легче. Солнце – оно для всех. Ему не важно, маг ты или дитя Питомника, злой ты или добрый, живой ты или мертвый. Оно просто светит.
Розалин поспешила распахнуть окно. Холодный, почти ледяной воздух окутал тело, покрыл кожу мурашками, и Розалин вздохнула полной грудью. Носоглотка онемела, зато этот воздух заморозил в ней и ноющую жалость к самой себе.
Когда нет выхода и надо действовать – действуй. Откладыванием неизбежного ты ничего не решишь, только продлишь собственную агонию.
Розалин собралась и отправилась на завтрак.
Она взяла только жареные колбаски и хлеб. И кофе, который сама не заметила, как научилась пить без отвращения.
Розалин не собиралась ни с кем общаться, но к ней снова подсели. На этот раз розовощекая Анна – девушка со сдобным лицом и фигурой, одна из тех, кто в прошлый раз пел Ассоль дифирамбы. У нее были кроткие карие глаза, но улыбка отдавала чем-то неприятным.
– Доброе утро. Ничего, если я присоединюсь? – заискивающим голосом спросила Анна.
– Доброе. Присаживайтесь, буду рада.
Можно подумать, Розалин могла сказать что-то другое.
Анна набрала целую тарелку еды. Туя примерно столько же съедала, но по ней было незаметно. А у Анны, похоже, каждый кусочек находил себе место на боках и ягодицах.
Впрочем, не ее дело.
– Скоро Туя вернется?
Она еще и разговаривать собралась! Розалин через силу улыбнулась.
– Не знаю, она не называла точной даты.
– Ясно. Надеюсь, скоро.
– Я тоже ее жду.
– А что вы думаете насчет оранжереи? Подпишете прошение?
– Оранжерея? Я ничего не слышала об оранжерее. И какое прошение?
– Ах да, вы же совсем недавно у нас работаете! – счастливо воскликнула Анна. – Так вот. Мы давно уже просим построить оранжерею. Нам, женщинам, нужно бывать среди живой природы, каменные стены убивают в нас радость. И мы написали прошение господину главному изыскателю, чтобы на территории Дома магических изысканий была для этих целей возведена оранжерея. Место, где мы могли бы любоваться цветами. Правда, хорошая идея?
– Хорошая, – согласилась Розалин. Отсутствие малейшего зеленого ростка на видимом расстоянии действительно угнетало. Но она поняла это только сейчас, когда услышала от Анны. – Да, определенно хорошая!
– Значит, вы подпишете?
– Конечно, с радостью.
– Тогда я зайду к вам в отдел с бумагами.
Розалин согласилась. Причин отказываться не было. Хотя ей пришло в голову, что к тому времени, как построят оранжерею, ее-то уж тут точно не будет, – однако пришло слишком поздно. Анна все описывала, какие прекрасные цветы и растения будут посажены, как любой желающий сможет прийти и поухаживать за ними, покопаться в земле, полить… в общем, отдохнуть душой. А Розалин улыбалась через силу и думала, что на самом деле это не важно. Для нее.
А как хотелось стать частью всего этого!
Наконец мучительный завтрак закончился, и можно было отправляться на работу.
В отделе оказалось пусто. Розалин открыла дверь своим ключом и включила свет. Все точно так же, как оставалось вчера. Она специально запомнила, как стоит стул, как лежат бумаги, и поставила одну из маленьких ширм на дороге, чтобы та мешала пройти. Будь тут человек, ширму обязательно бы сдвинули. Но нет, господин Браббер снова не появлялся.
Розалин раздумывала, что же ей делать, и уже готовилась скучать.
Но тут начался тот самый сумасшедший день-перевертыш, как его в сердцах обзывала Маргарита Павловна. Тот самый день, который переворачивает все с ног на голову. Это когда ничего не случается, ты расслабляешься – и тут на́ тебе! На тебя, ленивого и безмятежного, вываливается просто груда всего-всего, и тебе, хочешь не хочешь, приходится как-то суетиться и все это разгребать.
Пожалуй, впервые в жизни Розалин испытала действие дня-перевертыша на своей шкуре.
Вначале в отделе появились две служанки-уборщицы. Они поздоровались и бросились подметать и вытирать пыль, в два голоса причитая, что у них крайне редко получается добраться до этого отдела, потому что тут всегда закрыто. Разве что в последнюю пару недель – но господин Браббер, если оказывается на месте, всегда говорит: «Приходите потом». Но если прийти потом, он скажет то же самое… и так до бесконечности. Им-то, конечно, лучше, когда не нужно убирать, но разве это дело – так долго сидеть в пыли? Говорят, пыль вредит легким, а кашель мешает сосредоточиться.
Розалин старалась держаться в стороне и не мешать. Служанки были говорливые и деятельные, и Розалин, пожалуй впервые, позволила себе улыбнуться прислуге. В Питомнике существовали дежурства, каждый в свое время мыл полы, посуду и сантехнику. Каждый знал цену подобного труда. И только в этом мире дворяне проводили всю жизнь, даже не прикасаясь к тряпке или туалетному ершику.
Но стоило только девушкам раздухариться и поднять тучу пыли, как появился какой-то молодой человек. На нем было длинное черное пальто слишком большого размера, из-за чего парень казался палкой, закутанной в платок, и такая же черная шляпа. И трость из черного дерева, на которую он вовсе не опирался, а тащил за собой практически волоком, из чего Розалин сделала вывод – носит для антуража.
– Что здесь происходит?! – возмутился молодой человек, попытался прикрыться тростью от пыли, но чуть не стукнул себя ею по лбу. Отставил в сторону с недовольным видом.
– Доброе утро. Тут происходит уборка, – сказала Розалин и подошла к нему ближе.
Молодой человек хотел было возмутиться вновь, но тут внимательно взглянул на нее, покраснел и сглотнул. Отвел глаза. Да-да, ругаться на служанок – одно дело, а ругаться, когда перед тобой стоит молодая прекрасная дворянка, – совсем другое. Язык не поворачивается.
Розалин его даже немного пожалела.
– А вы к кому? – спросила она.
– Я? К… к кому? Я – ученик господина Браббера! – снова обрел голос незваный гость.
– Очень приятно. А я – его новая помощница, Розалин Ветлицкая. – Девушка присела.
Собственно, она сразу так и подумала, что он ученик, уж больно вид у него был свойский. Однако странно, что ученик появился тут в первый раз за несколько дней.
– Дмитрий Розгин, – все же представился молодой человек.
Ученик зашел за панельную стенку снять верхнюю одежду, а Розалин вернулась в комнату, к столу господина Браббера, потому что эту часть помещения уже убрали. Служанки вообще делали все очень быстро и качественно. Розалин вспомнила, как в свое время елозила шваброй по полу в коридоре, и вздохнула. У нее так хорошо никогда не получалось.
Ученик подошел к Розалин, недовольно поглядывая на служанок, и сел перед столом с подсвечниками, которые сиротливо стояли, брошенные с того самого последнего раза, как господин Браббер ими занимался. Служанки к ним не притронулись, даже пыль не смели, которую уже было заметно на поверхности.
– Почему тут так грязно? – поморщился противный Розгин. – Вы же только что убирали! Вы что, не умеете убираться?
«Как будто ты умеешь», – подумала Розалин и обиделась за служанок. Сам бы попробовал хоть раз пыль смахнуть, глядишь, больше бы уважения к чужому труду проявлял.
– Господин Браббер не любит, когда трогают его приборы, – ответила она, уже не заботясь о том, как это звучит.
Ученик снова покраснел, потом побагровел, видимо, звучало не так вежливо, как он хотел бы слышать, открыл рот… но в дверь постучали.
«Наверное, Анна», – думала Розалин, пока шла к двери. Господин Браббер уж точно не стал бы стучать в свой собственный отдел.
И точно. В комнату ворвалась радостная Анна с белой папкой в руках. И уже с порога стала рассказывать, как будет чудесно, когда появится оранжерея.
Как оказалось, ученик и Анна были знакомы. Они перекинулись несколькими фразами об общих делах, и тут пришел господин Браббер.
Вот уж кого удивило столпотворение в его отделе. Он, конечно, сразу же взял себя в руки, но Розалин успела заметить подскочившие в изумлении брови.
Все с ним поздоровались, ученик сказал, что позже, когда они останутся наедине, он объяснит причину своего отсутствия. Господину Брабберу, судя по кивку, было на отсутствие ученика наплевать.
Розалин смотрела со стороны на все происходящее, и у нее голова кружилась. Это действительно то самое место, где она последние два вечера часами торчала в одиночестве и унынии?
И тут коронный выстрел. В дверь постучались – и появилась Ассоль.
Девушки поздоровались друг с другом, хотя совсем недавно виделись за завтраком. Ученик снова покраснел, господин Браббер поцеловал Ассоль ручку, а Розалин решила, что это все уже слишком.
А еще она была очень недовольна, что отсутствует возможность подслушать, о чем же Ассоль говорит господину Брабберу. Они, знаете ли, сразу же отошли в уголок, где висели древние пейзажи в тусклых рамках. Ассоль, смотри-ка, потупилась, порозовела, скромнее некуда!
Чтобы не сделать чего-нибудь глупого, Розалин отвернулась и направилась к своему столу. Анна двинулась следом. Тут еще ученик вздумал нагнать их и поддержать беседу о скудости двора без оранжереи и о том, что он был недавно в Зимнем императорском саду, и там он… и т. д. и т. п. Пришлось быстро подписывать прошение, которое подала Анна, брать учебник и нетерпеливо поглядывать в него, всячески демонстрируя ужасную занятость. Не то чтобы подействовало, ученик, кроме своих интересов, ни о чем другом не волновался, а Анна продолжала ему поддакивать, но надежда избавиться от них Розалин не оставляла.
В конце концов ушли служанки, а потом Анна и Ассоль. А господин Браббер накинулся на ученика. Не буквально, но напор был сокрушительный. Он отозвал того в кабинет-кладовку, закрыл дверь и заорал.
Слов Розалин, к сожалению, не разобрала. Но они ее не особо интересовали, в голове все еще вертелась до безобразия счастливая Ассоль. Зачем она приходила? Чего хотела от ее начальника?
Девушка поморщилась. Можно подумать, господин Браббер – ее собственность.
А хоть бы и так! Она, между прочим, держит в своих руках его судьбу и ни много ни мало его жизнь.
Спустя несколько минут ученик вырвался из кладовки, ведь потный и красный, и побежал одеваться. Потом, вздрагивая и путаясь ногами в полах пальто, исчез в коридоре. Его снобизм разом улетучился.
И они остались одни.
Стало очень тихо. Мерно щелкали стрелки часов, и завывал ветер за окном. Будто и не было недавно в этом спокойном месте множества шумных людей.
Что хотелось сделать Розалин? Может, узнать судьбу накопителей, которые она вчера заполнила? Спросить, отчего господин Браббер утащил их все, так что ей пришлось вечером заполнять еще и местный накопитель, чтобы свет в помещении не погас? Может, хотела узнать про его тайную лабораторию и как туда попасть? Или, на крайний случай, как продвигаются его исследования по вычислению чужеродной магии?
Нет.
Она хотела узнать, что ему сказала Ассоль и отчего он так загадочно и самовлюбленно улыбался.
Господин Браббер стоял возле ее стола. Розалин с прямой спиной сидела и смотрела в раскрытую книгу.
– Как спалось?
Розалин вскинула на него глаза. Он… Такое нельзя спрашивать у дворянки, звучит многозначительно. Почему он так себя ведет?
Девушка нахмурилась.
– У вас бледный цвет лица, – изволил пояснить свой вопрос господин Браббер. – Вы хорошо себя чувствуете?
– Я прекрасно себя чувствую. – Розалин снова уткнулась в книгу.
Нужно немного успокоиться. И подумать, как получить доступ в его настоящую лабораторию. Вот она – первоочередная задача, а не всякая ерунда, которая лезет в голову.
– Не похоже.
Вдруг ей на лоб легла ладонь. Большая и теплая.
– Нет-нет, мне уже хорошо! – вскочила Розалин, отталкивая его руку.
Господин Браббер замер, потом сдвинул брови и тяжело обронил:
– Сядьте.
Вновь потянулся к ней.
– Не протягивайте ко мне рук! – негромко произнесла Розалин. – Мне это не нравится.
Он отступил на шаг. И посмотрел так, будто Розалин обозвала его каким-то мерзким словом.
Руки господин Браббер убрал – сунул в карманы. Потом сказал:
– Вы перетрудились вчера, когда заполняли накопители. Идите к себе и отдыхайте.
Вежливо, спокойно, да только Розалин показалось – ее послали.
Надо же! А с Ассоль курлыкал, как безмозглый голубь!
Она проворно отодвинула стул и понеслась в раздевалку.
Нельзя, нельзя суетиться! Это же первое правило дворянки!
Как же тяжело Розалин давалось напускное спокойствие, которое она должна была проявить! Она старалась… очень старалась… но хватило ненадолго. Розалин криво намотала на голову платок, на шею – шарф, причем так резво, что чуть саму себя не придушила, накинула на плечи пальто и за несколько шагов достигла выхода. Только открыв дверь, повернулась, чтобы уничижительно взглянуть на господина Браббера. Пусть ему будет стыдно! За что? Ну… всегда найдется за что!
Господин Браббер продолжал стоять у стола и смотреть. Как-то зачарованно, будто спал. Руку, которой он только что трогал Розалин, господин Браббер баюкал другой рукой. Будто не хотел ее тревожить.
Розалин вспыхнула по второму кругу и выбежала в коридор.

Глава 8
Яд

На самом деле когда ты ничем не занят – это жутко скучно. В такие моменты Розалин казалось – лучше черную работу делать, чем просто валяться на кровати и смотреть в стену.
Она пыталась подремать, но сон не шел. С чего бы ему идти, если она совершенно не устала? Гулять на территории Дома магических изысканий было решительно негде. Вот сейчас Розалин действительно оценила идею построить оранжерею. Там можно было бы посидеть среди зелени и красивых цветов и просто отдохнуть от всего этого.
А так она даже за территорию выйти не может. Болеет все-таки, нуждается в отдыхе. Сходить, что ли, в читальню? Да что там читать… Может, роман какой-нибудь?
У Маргариты Павловны было несколько любовных романов, которые случайно оказались в ее кабинете на момент переноса. А после, когда Старцы еще могли обеспечивать доставку предметов из родного мира, она каким-то непостижимым образом упросила их принести ей еще несколько книг. В основном, конечно, Старцы доставляли различные учебники, потому что знания важнее всего. Но в качестве подарка на день рождения могли преподнести и что-нибудь на выбор именинницы.
Розалин тоже эти романы читала. Они были написаны не о родном мире. Вернее, не совсем о нем. Маргарита Павловна говорила, что они псевдоисторические. Что если там хмурый шотландец, то действительно, есть такой народ и было время, когда они воевали племенами, воровали друг у друга женщин, но в книгах все не по-настоящему. Ну, не важно. Важнее, что там довольно подробно описывались различные сцены, которые не могли не заинтересовать подрастающих девчонок.
Да уж, Розалин немало интересного из них почерпнула.
А в этом мире настолько откровенных любовных романов не существовало. А читать сотню страниц, чтобы в результате героиня увидела героя издалека и ее сердце затрепетало в груди, как бабочка, которая только-только начала расправлять крылышки, – это не для Розалин. Не после библиотеки Маргариты Павловны.
Можно сходить в гостиную, нарисовать клумбу или вышить какой-нибудь цветочек. Но у Розалин имелось лишь желание расквасить все банки с красками об стены, а нитки вышвырнуть в окно.
Ею овладело желание разрушать.
А еще Розалин хотелось помагичить. Она очень скучала по магии, по тому состоянию, когда не задумываешься об экономии и в любой момент можешь сделать что-нибудь волшебное. Как-то себя порадовать. Здесь, в окружении магов, она не могла позволить себе даже малости. Какую-нибудь музыку, или цветной свет, или маленькие сладкие конфетки… ничего.
Как местные вообще так живут? С ума можно сойти. Считать магию по капле, собирать ее из всех возможных источников по крохам и трястись над ней, как сказочный вечный злодей – над златом. Бедняжки.
Если бы не были такими упертыми баранами, могли бы пользоваться силой детей Питомника и жить припеваючи.
Черт. Опять она начинает ковыряться в душевной ране. Может, она мазохистка?
Конечно, когда Розалин шла на обед, она была, мягко говоря, не в настроении.
А в столовой ее настроение упало до минусовой отметки.
Ассоль цвела и распространяла вокруг себя флюиды безмятежного счастья. Она прекрасно выглядела в своем светло-салатовом, на редкость милом платьице. И аккуратная прическа, и легкий румянец… придраться было решительно не к чему! Анна, которая подсела к Розалин и похвасталась, что собрала уже тридцать подписей за строительство оранжереи, не забыла к тому же сообщить, что Ассоль пригласила господина Браббера на ужин и тот с радостью согласился.
Так вот о чем они вчера говорили!
Для дворянки первой пригласить мужчину на ужин – очень смело. Такой поступок вызывал настоящее уважение. Не побоялась ни кривых взглядов, ни слухов. А если бы мужчина отказал, считай, все чесали бы об тебя зубы до конца твоих дней.
Ассоль красива. Умна. И, кажется, искренне влюблена.
Когда Розалин думала об этом, у нее в глазах темнело. А магия, которую обычно приходилось доставать, то есть прилагать некоторые усилия, вдруг сама хлынула в руки и чуть не вырвалась из Розалин, как фейерверк. Тот-то паника бы поднялась!
Розалин улыбнулась и спросила Анну, когда ждать оранжерею. Та тут же погрустнела. Пока прошение даже не подано, предстоит долгое ожидание решения, и когда оно будет получено, еще нужно искать исполнителей, проект, финансирование… Но она надеется, что к следующей зиме заложат фундамент.
Розалин кивала, но толком не слушала. Она думала о господине Браббере.
Какой двуличный человек! Или даже трехличный. Ведь он так смотрел на Розалин, так смотрел… а потом пригласил на прогулку Ассоль. И он что-то скрывает. Нет, определенно, господин Браббер нуждается в жизненном уроке.
Правда, в каком, а также кто и как должен этот самый урок преподать, Розалин понятия не имела. Ну да ладно.
Обед закончился, девушки разошлись. Розалин сидела до последнего и даже попросила себе вторую порцию кровекофе. Так она решила его называть. Лантане бы понравилось…
А не смотаться ли к Лантане в гости? Может же Розалин раз в несколько недель съездить по личным делам? К семье и родным?
Может.
Она вскочила.
И тут же села обратно. Вопрос, будет ли Лантана у себя. Скорее всего, нет. И смысл ехать и ждать у дома, или даже в доме, ведь неизвестно, когда та вернется. Лантана любила частые поездки на несколько дней. Говорила, что изучает этот мир. Что в нем много прекрасного. Правда, имела в виду она в основном природу, а не людей.
Так что разумнее было бы вначале отправить ей записку с просьбой о встрече.
Только вот не хотелось светить ни ее адрес, ни ее личность. Нельзя исключать, что вся исходящая из Дома магических изысканий корреспонденция проверяется. В общем, нет, подставлять Лантану даже по мелочам она не станет.
И ладно! Сама разберется!
Розалин направилась по коридору, где когда-то застукала господин Браббера у читальни. У стены с тайной панелью остановилась. Подумала немного, убедилась, что вокруг никого, и попыталась ее отодвинуть. Конечно, был шанс, что ее застукают, но Розалин отоврется. Скажет, что ей почудился какой-то звук, стук, крик… мало ли что может почудиться молодой впечатлительной девушке. И вот она хочет понять, почему он идет из-за стены.
Панель не открылась. Она перещупала, кажется, всю стену в радиусе метра, но тщетно. Может, открыть ее можно только изнутри? А может, у Розалин не хватило смекалки, чтобы догадаться, как это сделать. Не важно. Панель не открылась, и все.
Тогда девушка отправилась в читальню и уселась на диванчик, под которым в прошлый раз прятался господин Браббер. И даже заглянула под него, чтобы убедиться, что в настоящее время там пусто.
И вот… Нет, еще книгу пришлось взять, вроде как она читает.
И вот Розалин сидит напротив холодного камина, читает книгу и вообще ни разу не выглядит подозрительно.
Внутри она словно разделилась на две. Одна точно знала, что нужно сделать. Точно знала. А вторая делала вид, будто ничего не понимает. Будто еще есть время ждать. Будто все как-нибудь исправится.
«Как? – спрашивала себя Розалин. – Как может исправиться текущая ситуация? Я жду внятного, логичного объяснения. Вменяемой версии».
Но вторая Розалин только отворачивалась и говорила: «Ну, как-нибудь…» – и все.
Эти вечные споры с самой собой утомляли.
«Нет идей – сиди и помалкивай», – сказала второй своей части Розалин. А потом встала.
Существует единственный метод проследить за господином Браббером. Использовать магию. И ей придется рискнуть.
Она сможет привязать к нему нитку. Маячок – нет, он слишком заметен, его сигналы услышат окружающие маги. А тонкую, прозрачную нить, которая тянется следом за человеком и запоминает путь, никто не заметит.
Правда, нитка имеет не слишком большой радиус действия. И проследить путь можно будет, только когда нитку снимешь. Но другого выхода нет.
А еще, чтобы привязать нить, нужно находиться поблизости от объекта наблюдения.
Придется делать это в лаборатории.
Розалин прикинула, что ей достаточно нескольких минут, чтобы подготовить и привязать к одежде господина Браббера нить. Или лучше к волосам. Нет, он может заметить, что волосы что-то оттягивает, временами нить обретает вес. Лучше привязать к одежде.
Черт! Но одежду он может в любой момент снять и сменить.
Привязывать придется к волосам или… к руке. К ноге. Почему нет?
В общем, вторую половину дня Розалин потратила с пользой. Все продумала и подготовилась.
А к ужину вернулась Туя, и Розалин показалось, что жизнь налаживается. Она даже не смотрела в сторону Линетты, которая сегодня ужинала с Анной, и старалась не думать, отчего это произошло. Оттого, что ее подружка Ассоль ужинает с господином Браббером!
К счастью, у Туи было множество новостей и впечатлений о поездке, которыми она с удовольствием делилась. Сразу было видно, что жизнь у подруги бьет ключом. Она ела и говорила одновременно, что явно было чудом – никто другой так не умел.
– Папенька уже поправился и даже курит в кровати сигару. Каждый вечер! Матушка запретила слугам подавать ему сигары, так он вот что придумал – выписывает себе какие-нибудь блюда из трактира, чтобы на дом доставили, а когда появляется доставщик, платит ему, чтобы тот за сигарой сбегал. Матушка как узнала – с нервами слегла. Ну да ей не привыкать. А еще… – Туя была такой милой, когда краснела! – Еще я Стасика видела. Он меня ждет. Он меня та-ак обнял! Я думала, ребра треснут. Правда.
На этом месте рассказа девушка опустила глаза и сладко вздохнула.
– Значит, все хорошо? – спросила Розалин. Ей хотелось услышать подтверждение, что хотя бы у кого-то дела в порядке.
– Да, и более того! Мы почти… Если бы нас хотя бы на полчаса оставили одних, без присмотра, мы бы точно… ну… – Туя стремительно покраснела. – Ну, мы бы точно с ним это сделали.
– Что сделали? – наивно спросила Розалин, хотя, скорее всего, понимала, что, даже лучше самой Туи, которая конечно же не имела доступа к любовным романам Маргариты Павловны и к учебникам биологии.
– Ты знаешь! – возмутилась та.
– Нет, нет и нет! Не имею понятия! – Розалин изо всех сил старалась не рассмеяться.
Туя смотрела с укоризной, но большего сказать не смогла.
Вечер они, к обоюдному удовольствию, провели вместе в гостиной – играли в карты и раскладывали пасьянсы, а также пытались петь и писать стихи. Последнее получалось особенно смешно.
А ночью Розалин снова приснился сон.
Начинался он, как и прежде: она стояла посреди своей комнаты в одной легкой развевающейся сорочке до пят и слышала, как отчаянно бьется собственное сердце. Чувствовала, как горячая кровь бежит по венам, как тяжело поднимается грудь. Как широко она раздувается, наполняясь воздухом.
Вот только в этот раз она понятия не имела, куда идти.
Даже во сне Розалин озадаченно нахмурилась.
Да. Стремление добраться до любимого, знание, что он есть на белом свете, он существует, – это все никуда не делось… но где он находится?
Она не знает… не знает…
Впервые это было похоже на кошмар. Розалин металась по комнате и позже – по коридорам, билась о стены, падала на пол, но не смогла вспомнить дорогу. Жуткое, едкое отчаяние, которое охватило ее во сне, не исчезло даже после пробуждения.
Вместе с рассветом в комнату ворвался ветер. Он каким-то образом выломал форточку и единым росчерком пронесся по комнате, а после закружил над Розалин, жалобно стеная.
Такого жесткого пробуждения она не ожидала. Всего за несколько секунд замерзла и скорчилась под одеялом. Только потом продрала глаза.
Видимо, защелка сломалась или разболталась и открылась… бывает. Только в комнате теперь царила холодрыга, несколько снежинок залетели вместе с ветром и нагло плавали над кроватью. Они будто примерялись, куда именно приземлиться, и, кажется, Розалин для этой цели подходила им больше всего.
Было действительно холодно, но пришлось вставать и бежать к двери, чтобы позвонить в звонок. А потом снова закутываться в одеяло.
С остальным разобралась, как только появилась, служанка. Вошла, охнула. Форточку захлопнула, повысила температуру печки, разогнала веником снежинки.
Розалин выдохнула и поблагодарила за спасение.
На завтрак она пошла, только чтобы повидать Тую. Та из поездки домой привезла с собой хорошее настроение, которым щедро делилась с окружающими весь вечер, и на утро у нее тоже должно было остаться. Розалин даже делать ничего не пришлось – только сидеть, слушать и улыбаться.
Потом они вдвоем шли на работу, нагнув головы и сопротивляясь озверевшему ветру. Лишь на середине площади разошлись, потому что теперь работали в разных корпусах. Розалин забежала в здание и со смехом стряхивала с себя снежинки, вспоминая, как ветер понес дальше Тую.
В свой отдел вошла уже спокойной. Она убедилась: жизнь течет дальше, что бы ни случилось. Всегда. Будут так же смеяться девушки, будет дуть северный ветер. Ей отмерен только небольшой участок пути, по которому она пройдет смело и твердо.
Господина Браббера на месте не оказалось. Розалин неторопливо разделась, включила свет, для чего ей снова понадобилось зарядить накопители, потому что они снова опустели… невероятным образом.
Потом прошлась по комнате, размышляя, чего бы ей сейчас хотелось. Читать нудный учебник? Выйти наружу, за ворота Дома магических изысканий, и прогуляться? Или наконец сбросить со своей души груз ожидания смерти? Оно ведь затирается. Притупляется. Становится не таким острым и болезненным. Сменяется равнодушием. Так странно…
Сумбурные мысли перебил приход начальника. Господин Браббер был строг и вежлив. Он поклонился и поздоровался, пошутив насчет все того же пресловутого ветра, который, похоже, гонял по территории всех, без оглядки на чины и звания.
Сегодня господин Браббер был в синем. Его пиджак кроем напоминал школьную форму, в которой ходили ее одноклассники. Розалин даже померещилось, что рукава пиджака господина Браббера так же обтрепаны, как у мальчишек.
Нет, показалось. Да и очевидные различия бросались в глаза: пуговицы на его синем пиджаке были из золота, с белыми каменьями, а вдоль воротника проложен витой шнур.
Розалин смотрела на начальника и не могла отвести глаз. Что-то сказала в ответ, кивнула и улыбнулась, но в голове мешалась какая-то каша.
Господин Браббер принес с собой коробку, которую поставил на стол с подсвечниками, и стал вынимать оттуда разные предметы: мешок из прозрачной ткани с серо-белыми камешками, стопки блестящих пластинок, пучки цветной проволоки. Бутыль с какой-то густой желтоватой жидкостью. Бумажные пакеты.
Нужно все же попросить его показать, что за эксперимент он проводит. Попросить объяснить, для чего тот нужен.
Вместо этого Розалин села у своего стола, заваленного учебниками, и украдкой стала наблюдать за господином Браббером. Ей хотелось просто… просто посмотреть на него немного.
В помещении сгустилась мирная, почти домашняя, тишина. Мягкий свет окутывал предметы и золотил их поверхность, уютное шуршание бумаги и позвякивание камешков наполняло окружающее пространство каким-то детским волшебством. Розалин казалось, она может просидеть так весь день. А может, всю жизнь. Почему бы и нет?..
Вдруг раздался стук в дверь.
Розалин нахмурилась. Отчего-то реальность грубо врывается именно в те моменты, когда тебе тепло и уютно, и все портит.
– Не вставайте, Розалин, я открою.
Господин Браббер прошел к двери и впустил… Ассоль. Как всегда очаровательную, милую Ассоль, которая тихо зашла и сразу прилипла к господину Брабберу взглядом, и казалось, готова была прыгнуть и повиснуть у него на шее.
От нее шел аромат свежести, летящий по помещению и словно поющий песню всем юным влюбленным.
– Господин Браббер, я принесла вам печенье с шоколадными каплями и мятой, о котором вчера говорила. Я сама испекла его утром… для вас.
Ассоль медленно протянула ему бумажный пакет, который держала двумя руками.
– Благодарю, – ответил господин Браббер и осторожно взял пакет.
Розалин стиснула зубы. Пусть он и постарался не дотронуться до Ассоль, когда брал подарок, однако смотрел на нее. Смотрел и улыбался!
– Потом скажете мне, понравилось ли вам! – почти прошептала Ассоль.
– Обязательно. Хотя я и без того уверен, что ничего не может быть вкуснее.
Ассоль смотрела на него во все глаза и даже подалась вперед, будто не могла сопротивляться влечению. Господин Браббер держался скромнее, но продолжал стоять рядом и улыбаться гостье во все зубы.
Розалин привстала и резко поправила стул – раздался истошный скрип ножек по полу.
Ассоль отвела глаза и нежно проговорила:
– Тогда буду ждать. Всего хорошего, господин Браббер.
– Доброго дня, госпожа Лукавина.
Гостья подошла к двери, и тут Розалин вскочила:
– Ассоль, подождите!
– Да?
– Пойдемте, я вас немного провожу и кое о чем спрошу.
– Мы можем поговорить здесь…
– Нет-нет. Не будем мешать господину Брабберу и его работе. Я с удовольствием пройдусь, от долгого сидения на одном месте затекают мышцы.
– Хорошо. Но все же…
– Нет-нет, пойдемте.
Раньше, чем гостья или начальник снова возразили, Розалин схватила девушку под руку, открыла дверь и почти выволокла Ассоль наружу.
Они пошли рядом по коридору.
– О чем вы хотели спросить?
Ассоль была так красива! И добра. И прямо светилась великодушием.
Розалин закрыла глаза, остановилась и остановила ее, схватив за руку.
Свой дар Розалин чувствовала почти как часть тела. Словно дополнительную руку или ногу. Только это был яд в форме облака. К счастью, невидимого человеческому глазу. Она выпрямила спину, на секунду зажмурилась… и яд хлынул вокруг, окутывая ее и Ассоль.
Пять вдохов. Ей хватит пяти вдохов.
Розалин открыла глаза и улыбнулась. Она чувствовала, как яд плавает вокруг них, засасывая обеих, как в воронку. Только вот для Розалин он совершенно безопасен.
– Я где-то потеряла браслет. Недорогой, но ценный для меня как память. Хотела спросить, не видели ли вы его в кабинете отдела магических животных? Он из тонкого серебра змейкой. Несколько простых белых бриллиантов, совсем крошечных. Может, я там забыла?
Два вздоха.
Ассоль подумала, сделав третий.
– Нет, я ничего такого не видела. Но посмотрю еще раз и спрошу у учеников и у дяди. Не волнуйтесь. Если браслет там, мы его найдем.
Улыбка. Пятый.
Розалин взмахнула пальцами и развеяла яд в воздухе. Тот пропал, а вокруг по полу осыпались мельчайшие капли магии. Они красиво блестели, но Розалин не стала на них смотреть, чтобы Ассоль ничего не заметила.
– Спасибо.
– Не за что, буду рада помочь.
После они сразу же распрощались, и Розалин вернулась в отдел.
Там она тихой мышью проскользнула к своему столу, села на стул и замерла. Сгорбилась. Закрыла руками лицо.
Что она только что сделала? Что…
Она отравила Ассоль. Вот что!
На самом деле?
Но… Розалин ведь хорошая. Она правильный персонаж. Она всегда поступала честно, по совести. Она… разве она могла вот так просто взять и отравить, пусть и не насмерть, ни в чем не повинного человека? Даже не подумала, опасно это или нет, нужно для дела или обойдется. Просто взяла и сделала!
Говорят, что в Питомнике растут жестокие монстры. Возможно, это правда?
Розалин передернуло. Нет. Нет, это какая-то ошибка. В смысле это ее вина, ее личная, никак не всего Питомника. Это она – зверь, мелкая злобная тварь, а не ее сестры. Они ни при чем. Кто ж знал?.. Она сама понятия не имела, какая на самом деле мерзавка!
Девушка хотела глубоко вздохнуть, но вдруг всхлипнула. Попыталась скрыть это и наклонилась ниже. Спряталась как смогла.
Но вышло только хуже.
– Розалин?
Она сжалась, но было поздно. Плечи затряслись, сквозь пальцы полились слезы, а сдерживать всхлипы стало совсем невозможно. Знать, что из-за собственной злости ты вот так просто можешь пойти и сделать кому-то плохо, – это отвратительно. Ты отвратительна. Возможно, ты заслужила все, что сделают с тобой, когда раскроют.
– Розалин, что с вами?
Господин Браббер как-то сразу оказался рядом, осторожно взял помощницу за плечи и тихонечко встряхнул – раз, другой, но она только вырывалась и плотнее закрывала лицо.
– Что случилось? Вы здоровы?
Розалин мотала головой. Не нужно ее утешать! Она – настоящая гадина, которая из-за ревности и собственнического чувства причинила боль другой девушке. Она уничтожила соперницу, просто потому что этого хотела!
– Розалин… – Его рука легла на голову, потом господин Браббер обнял ее.
Розалин прижалась щекой к его груди, к чуть шершавой шерстяной ткани.
– Это все из-за меня, – убито повторял господин Браббер. – Это я виноват.
«Да, конечно, ты! Это ты заставил меня так странно себя чувствовать, что я сорвалась и подтравила невиновную девушку! Только чтобы она не мешала, не путалась под ногами, не отвлекала тебя! Я тут ни при чем!»
Так нужно было сказать?
Разумеется, Розалин не могла этого сделать! И с каждой секундой чувствовала себя все более злобной ведьмой, настоящим чудовищем.
Она так глубоко погрузилась в собственные переживания, будто сделала что-то непоправимое.
– Вы перетрудились. Нельзя было заряжать столько накопителей, с непривычки организм может отреагировать приступами неконтролируемой слабости, сонливости и депрессивным состоянием. Нельзя было вам позволять… простите, что я вас не остановил.
Вот уж глупости! Никакая трата магии не могла таким образом повлиять на Розалин. Но пусть думает как угодно. Пусть считает, что виноват, что обязан ей чем-то… пусть захочет этот долг вернуть.
Как же отвратительно, что приходится во всем этом участвовать!
Она рыдала. Вроде от его слов должно было полегчать, но слезы будто плотину прорвали и все вокруг затопили.
– Я одна! – плакала Розалин. – Совсем одна! Это… это невыносимо.
– Одна? У вас нет родственников?
– Только дальняя-дальняя родственница, такая же одинокая, как и я сама. Мы даже общаться нормально не можем, сидим и молчим. Как две монашки.
– Две девушки без присмотра? Мне искренне жаль… – Господин Браббер вздохнул. – Если бы я мог…
Его рука, которая лежала на голове, дрогнула. А вторая, которая обнимала Розалин за плечи, сжалась крепче. Всего на миг, но Розалин захотелось, чтобы он ее обнял. По-настоящему, а не так, с намерением пожалеть.
– Если бы я мог хоть кому-то помочь… Хоть для кого-то что-то сделать…
Господин Браббер бездумно погладил ее по голове и мечтательно заговорил:
– Я бы отправил вас к морю. Туда, где песчаные волны побережья смешиваются с бирюзовыми волнами океана, а на границе – древние коралловые острова, покрытые фруктовыми деревьями. Там плетеные гамаки в тени и прозрачные озера пресной воды в низинах.
– Меня? – даже сквозь рыдания удалось выговорить Розалин.
– Да. Почему бы нет? Вы были у моря?
– Нет, не была.
Розалин внезапно почувствовала, что слезы остановились. Она действительно никогда не была на море. Разве что в далеком детстве… они ездили с мамой. Вика хорошо помнила море, но она на два года старше. А Розалин помнила только что-то огромное, солнечное и мягкое. И пахнет приятно. И почти живое… кажется.
В этом мире, конечно, тоже имелись моря и океаны, но в Питомнике всегда было не до того. Они учились понемногу выходить в мир и не вызывать подозрений, им было не до отдыха на морском побережье.
И прежде Розалин никогда не хотелось туда. Ну море и море, место как место. Много ли вокруг чудных мест? А тут вдруг загорелась идеей. Отдых… загар… купание… Это рай.
– Мне так жаль, милая Розалин. Если бы мы встретились при других обстоятельствах… Если бы я мог хоть что-то вам дать… Хоть что-то обещать… Теперь это невозможно. От меня ничего не осталось. Ни одной девушке не стоит ждать от меня… я ничего не могу…
Неожиданно Розалин напряглась. Она вслушалась в его слова. Это ведь не просто какие-то бессвязные утешения. Он говорит о себе, о своей несостоятельности. Так?
Господин Браббер почувствовал ее невольное движение и сразу же ее отпустил. Отступил от кресла. Розалин подняла на него глаза:
– Не можете обещать? О чем вы?
– Я беден, милая Розалин. Я беднее церковной крысы, – просто сказал он.
– Но… Я не уверена, но вроде бы вы богаты. Так говорят.
– Был. Все мое имущество изъято в казну.
– Вот как…
Видимо, из-за того случая, когда он почти осушил девушку. Не осудили, не посадили, но потрепали хорошенько.
Но тогда как он водил Ассоль в дорогущий ресторан?
Черт! Нашла о чем первым делом подумать.
– Вам легче? – Господин Браббер несильно сжал руки в кулаки. Сделал странное движение, будто снова хотел прикоснуться, но не посмел.
Розалин машинально поправила локоны.
– Да, благодарю. Извините за этот приступ. Это не из-за накопителей… Я получила известие от родственницы… неприятное, и разволновалась. Наверное, нужно ее навестить.
– Я отпущу вас на сколько потребуется, – тут же заверил господин Браббер. – Вы не представляете, какой это удар для мужчины – когда в его обществе отчаянно плачет прекрасная девушка. Это может привести к сердечному приступу.
Он вроде бы шутил, даже улыбался, но Розалин не покидало ощущение, будто он говорит чистую правду. Будто ему больно и тошно, когда Розалин плачет, а он, по его собственному убеждению, ничем не способен помочь.
Конечно, это неправда. Просто он ухаживает за другой.
– Я определюсь со своими планами к вечеру, – сказала Розалин.
Они еще раз обменялись уверениями, что все чудесно, и разошлись по своим местам.
Через несколько минут Розалин достаточно успокоилась, чтобы смириться с тем, что она сделала. Совестью решила мучиться после, когда основная проблема будет решена. Сестрам из Питомника ни жарко, ни холодно от того, что Розалин на несколько дней отправила Ассоль в кровать. Им на это наплевать.
«Займись в конце концов чем-нибудь важным!»
И Розалин стала крутить между пальцами следящую нить. Это чем-то походило на прядение, только из магии. А чтобы не был заметен магический фон, Розалин будто случайно оставила на столе несколько пустых накопителей, которые жадно втягивали каждую кроху магии, не давая оставить отпечаток.
Сразу же возникла проблема. Чтобы привязать нить, нужно было прикоснуться к господину Брабберу. Ну почему она не подготовила нить раньше, до того, как зарыдала! Господин Браббер был так близко! Можно было легко его привязать!
Дело в том, что нить нельзя прикреплять к одежде. Одежду ведь можно снять, и нить останется вместе с ней висеть в шкафу, или ее понесут в стирку. Поэтому нить придется крепить к телу. К пальцу, например, или к запястью. Или к волосам, на худой конец. Вряд ли господин Браббер пойдет стричься именно сегодня. А если его и будет что-то дергать за волосы, вряд ли он станет разбираться, скорее просто отмахнется.
Но причины хватать начальство за руки Розалин не придумала. Она и без того слишком много себе только что позволила. Рыдала, как истеричная барышня. Хотя причины особой не было. Надо же, совесть у нее проснулась! Никто же не умер!
А господин Браббер беден… Что это может означать для Розалин?
Она быстро прикинула. Знает ли об этом Ассоль? Может, она рассчитывает на безбедное существование после замужества, и когда ей откроется правда, она быстро переключит свое внимание на кого-нибудь другого?
Нет, вряд ли. Господин Браббер не стал бы скрывать свое материальное положение от девушки, которая проявила к нему явный интерес. Если он даже Розалин признался…
Вот почему он так жадно собирает всю доступную магию!
У Розалин мелькал вопрос: отчего он просто не купит нужное количество полных накопителей? Отчего он досуха выжимает все, что найдет вокруг?
Оказывается, он не может их купить. Наверняка все оставшиеся финансы грохнул, чтобы устроить Ассоль свидание, которое та надолго запомнит. Знает Розалин такой типаж, у Маргариты Павловны похожий муж был. Ну, судя по ее рассказам. Тратил все, что в руки попадало, только бы пыль в глаза пустить. Сидел неделями на хлебе и воде, только чтобы на выходных в баре ни в чем себе не отказывать при друзьях. Еще и им наливал.
Господин Браббер, судя по всему, не мог разочаровать девушку и развлек бы ее даже на заемные средства. Никогда бы в этом не признался, голодал бы… хотя о каком голоде речь, если столовые для персонала бесплатные? И жилье?
В крове и еде господин Браббер не нуждается. А вот магия ему очень-очень нужна… Зачем?
Ладно, скоро узнаем.
Розалин решила сделать ход конем. Мучиться, что-то выдумывать – к чему трата времени? Она просто пойдет и прикрепит эту нить! Сделает, в конце концов, вид, будто шла-шла, споткнулась и упала. Она девушка, ей многое дозволено, даже падать на ровном месте.
И вот Розалин завязала петлю… да, самую настоящую петлю, подошла к господину Брабберу, который сидел на стуле и задумчиво рассматривал свои подсвечники, и набросила ему на шею. Быстро затянула.
Он заметил краем глаза лишь какое-то движение у себя за спиной и обернулся:
– Розалин? Что вы делаете?
– Извините, тут просто плавало перо, я его убрала, чтобы вам не пришлось ходить с перьями в волосах.
Про себя же подумала: «И не вздумай меня ни в чем подозревать».
Кажется, он и не подозревал. Видимо, даже в голову не могло прийти, что воспитанница Питомника способна подобраться к нему так близко. Небось считает их кем-то вроде демонов, которых с первого взгляда ни с кем другим не перепутаешь. Наверное, господин Браббер очень удивится, когда узнает, кто такая Розалин.
Она чуть не вздрогнула. Независимо от того, что произойдет дальше, как только он узнает, больше никогда не станет ей помогать. Говорить о море. Утешать…
И жить тоже больше не станет.
Розалин через силу улыбнулась, на что господин Браббер наконец отреагировал:
– Благодарю.
– Я решила, что пока не поеду к родственнице. Буду ей только мешать. Достаточно обмена записками. Если что-то изменится, я сообщу.
– Хорошо. Вы знаете, как отправлять посыльных?
– Знаю. – Розалин кивнула и отошла. Ну вот, дело сделано.
Она хорошо чувствовала нить, потому что, по сути, та была частью ее самой. Оставался вопрос, хватит ли длины нити, чтобы разузнать о местоположении настоящей лаборатории.
Но этот вопрос пока отложим, ведь есть и другой. Что за эксперимент господин Браббер проводит здесь, в этом помещении? Он выглядит очень увлеченным, когда переставляет и обвешивает непонятно чем эти свои приборы-подсвечники. Следовательно, эксперимент настоящий. Но разве изыскатели могут работать сразу над несколькими проектами?
Почему бы нет?

Результаты слежки за господином Браббером Розалин получила уже на следующий день.
Утром Ассоль отправили в лазарет, потому что она приболела. Ничего опасного, просто непонятно, отчего произошло недомогание, так что местный лекарь решил, что ей стоит побыть под наблюдением в специальной женской больнице. Но скоро Ассоль вернется.
Туя отпросилась и отправилась в город на какую-то научно-популярную лекцию по языку демонов, где участникам обещали предоставить запись голоса носителя. В любое другое время Розалин напросилась бы с ней, потому что услышать демона – ну кто от такого откажется? Даже если это подделка, все равно интересно!
Но сейчас ей было не до демонов.
И вот, едва явившись на работу, Розалин расположилась за столом, села спиной ко входу, чтобы спрятать лицо и руки, обложилась книгами, пустыми накопителями – и начала проверять нить.
Господин Браббер ушел вчера перед обедом и больше в отделе не появлялся. Значит, он был в своей тайной лаборатории. Весь вечер Розалин мучило жуткое любопытство, но она понимала, что не может себе позволить проверку. Нить могла оборваться раньше, чем нужно, и тогда Розалин не получит достаточно информации и ей придется начинать сначала.
Но за сутки господин Браббер наверняка побывал там, куда стремилась попасть Розалин. Поэтому она решительно взялась за нить и потянула, следуя по ее пути. Перед внутренним взглядом рисовалась дорога… в башню. Ну, это неудивительно, чего-то такого она и ждала.
Когда нить нырнула внутрь, за крепкую дверь, обитую с обеих сторон пластинами заговоренной меди, что делало саму дверь артефактом, зрение Розалин изменилось. Теперь она не видела места, где был господин Браббер, потому что никогда там не бывала. Она просто чувствовала его путь в пространстве относительно себя текущей.
Она знала, что он вошел в башню и почти сразу начал спускаться вниз. Это означало, что под башней располагалось подземелье. Он спускался довольно долго… нужно будет примерно прикинуть, сколько это лестничных проемов… а потом свернул в сторону. И пошел… Розалин отсчитывала секунды, все глубже погружаясь в изумление. Там, внизу… там не просто подвал! Там что-то огромное. Может, подземелье простирается под всей территорией Дома магических изысканий? Может быть, и дальше.
Потом господин Браббер остановился. Розалин поерзала на стуле – руки занемели. И вдруг нить лопнула.
Розалин еще несколько секунд сидела, глупо смотрела вперед и ничего не понимала.
Нить лопнула? Но почему?
Игры со следилками в Питомнике были у детворы самыми любимыми. Отслеживать перемещение друг друга по территории они могли часами, да что там часами – сутками! И никогда без причины нить не рвалась. Если натягивалась, это чувствовалось, но сейчас не тот случай. Так что произошло? Нить – это не совсем магия, это как след магии, сплетенный воедино с хозяином, с тем, кто ее создал. Взять нить в руки может только хозяин. Соответственно, разорвать может только тот, кто взял в руки. В теории. Но кто знает, на что способен маг такого уровня, как господин Браббер?
Может, она порвалась из-за расстояния? Но господин Браббер остановился и стоял на месте. Расстояние не увеличивалось!
Тогда как это понимать?
Выходит, господин Браббер спустился под землю, углубился куда-то в подземелье… а после вошел в свою лабораторию, в которой каким-то неизвестным способом разрушил нить.
К счастью, наверное, разрушил случайно. Взять ее в руки он бы не смог, но заметить… Кто знает, какие в его лаборатории устройства, какие у него там возможности. Но если бы он нашел и отследил нить, а порвалась нить еще вчера, Розалин бы не сидела здесь, а была бы уже заперта в тюрьме.
Она поежилась и машинально потрогала портальный камень.
Нет. Не верилось, что господин Браббер порвал нить осознанно. Нить не дергали, не натягивали. Скорее это случайность. Что еще больше запутывает дело.
Ладно, сначала соберем информацию до конца, после будем ее обдумывать.
Розалин прикинула, что господин Браббер спустился вниз под башню на три этажа. Возможно, на четыре, если потолки низкие. И потом шел в сторону в течение примерно трех минут. Двигаясь в направлении жилого здания, где комната Розалин, столовая и гостиная для наемного персонала, а также административные отделы.
И та самая читальня, в которой он прятался.
Выход на поверхность есть не только в башне! Запасной или тайный ход есть в здании, где она живет. Значит, когда они столкнулись в коридоре, господин Браббер возвращался из своей лаборатории! Или же бежал? От кого?
Нет-нет, это не тот вопрос, неправильный. Какая разница, от кого, если этот «кто-то» не выбрался наружу? А вот…. Черт, почему же тогда, в коридоре, Розалин не догадалась проверить его уровень магии? Хотя… Правильно, что не догадалась. Ей запрещено использовать магию за пределами Питомника. Точнее, использовать бездумно. Только осознанно, под строгим контролем, экономя каждую крошку. Это в Питомнике можно плескать ею, как водой из бездонного озера. В миру же каждую каплю нужно отмерять пипеткой.
Ладно, это все не важно.
Ну что ж, Розалин узнала, где лаборатория. Только дальше что?
Дальше вот что.
Вход в башню тщательно охраняется, верно? Наверняка там кроме магической защиты есть живые привратники. Ну, так тут устроена охрана. Значит, если человек зашел в башню, он должен выйти. Отметиться, так сказать.
И если господин Браббер выходил через секретный выход, значит, и входил там же. Он прятался! По какой-то причине он не хотел, чтобы о посещении башни знали. Вернее, о некоторых посещениях. Ведь он часто ходил в башню, и обычно делал это, как все остальные – через центральный ход. Предположим, если человек зашел и не вышел, то кто-то будет его искать. По крайней мере, так устроены секретные объекты в родном мире. Геннадий Иванович много об этом рассказывал. Скорее всего, тут устроено так же.
Фух, как это все непонятно! Ну почему на пути столько преград? Ну почему в первый же день господин Браббер не сказал: «Уважаемая Розалин, вот вам микстура: брызнешь на порождение Питомника – оно зашипит? И никто об этом не знает, вот он, единственный пробный экземпляр. А теперь делайте со мной что хотите, я и слова ни скажу».
Почему так не произошло?
Тогда бы Розалин сразу его убила и сбежала. Но теперь… Чем дальше, тем сложнее думать об убийстве господина Браббера. Сразу перед глазами встает его лицо, слегка встревоженный, участливый взгляд, легкая, ласковая улыбка. Тот момент, когда он сказал: «Волосы – вот так…» Нет, это вспоминать не стоит. Иначе придется думать, откуда он знает. А он ведь знает? Знает?!
И все же. Легко… ну, относительно легко убить незнакомого злодея. Но гораздо сложнее это сотворить с магом, который тебе приятен. Который ничего плохого тебе не сделал, скорее наоборот. Который иногда так смотрит, что Розалин краснеет. Таким тоном говорит, что хочется закрыть глаза и просто наслаждаться звучанием его голоса!
Ну вот опять! Розалин сама себя обругала дурой.
«Остановись! Вспомни Тую и тот разговор в столовой. Вот кто ты для них. Дворянин всегда вежлив в общении с дворянками, а с воспитанницей Питомника можно вести себя иначе. Наверняка можно ее бить, насиловать и использовать в качестве батарейки».
Черт!
– Розалин? Все в порядке?
Никогда еще она не подскакивала так резво. Просто как будто сиденье под ней резко раскалилось.
Господин Браббер стоял у входа и снимал перчатки. Розалин как магнитом тянуло к нему, взгляд невозможно было оторвать от его рук. Эти его движения походили на те, которые бывают, когда человек кого-то гладит.
Безумная, глупая Розалин!
Она улыбнулась как можно жестче:
– Все хорошо, господин Браббер.
– Правда? Обычно вы слышите, когда я прихожу. А сейчас застыли над столом, будто у вас сердце прихватило. Конечно, вы очень юны и ваше сердце наверняка вас не подводит… Но, может, стоит посетить лекаря?
– Возможно. Я подумаю об этом в обеденный перерыв. А сейчас… быть может, у вас есть какое-нибудь задание для меня?
Его глаза всего на миг метнулись к ящику с накопителями, но он тут же взял себя в руки:
– Ничего не нужно, Розалин. Вы и так делаете достаточно.
– Благодарю. Но если что, говорите.
Господин Браббер кивнул, разделся, снова уселся за свой стол и сразу же погрузился в работу. Кстати, ни одного накопителя, заполненного Розалин, он не возвращал, те словно в воду канули.
Зачем же ему столько магии? Почему он так жаден? Почему все его мысли заняты тем, как эту магию добыть?
Да, кстати!
Цепь последовательных точек, меняющих полюс… кажется, так. Розалин привстала со своего места и взглянула на его подсвечники. Сосредоточенно вгрызалась в свою память, складывая детали, как будто собирала конструктор. Этот блок сюда, этот развернуть, подпереть этим, поставить на тот…
Ну конечно!
Поразительно. Она столько времени сидела над старыми нудными книгами, с трудом продираясь сквозь дебри сухого изложения непонятных процессов, и была уверена, что ничего-то в них не понимает. А выходит, в голове что-то да отложилось!
Магическую силу можно усовершенствовать. В теории. И даже изменить ее полюс. Если пропустить магию через ряд точек-излучателей, каждая из которых будет воздействовать на каплю магии с определенной силой и частотой. На выходе она должна практически сменить полюс, что в этом мире, видимо, означает, что капля магии практически перейдет на Изнанку – туда, откуда черпают силу дети Питомника.
То есть в Питомнике они инстинктивно используют эту же самую цепь, только с другого полюса!
Розалин уставилась на господина Браббера во все глаза.
К счастью, он сидел к ней спиной и снова ковырялся в коробке с какими-то деталями.
Он строил цепь ахимовских драконьих магов!

Глава 9
Как нужно убивать

Эта теория не получила своего экспериментального подтверждения. Никто из магов не смог доказать ее на практике и построить рабочую цепь. В научном мире, как было написано в учебнике, эту цепь считали красивой сказкой. Однако, как и любая другая магическая теория, она имела право на существование, поэтому ее упоминали во всех изданиях.
А господин Браббер это делает!
И Розалин прекрасно известно, что цепь сработает, как только он найдет правильную последовательность прохождения магии и правильную комбинацию силы воздействия на поток.
Вот так…
Вернулась ненависть. Жаркая, душная. Ослепляющая, звенящая так, будто в ушах тысячи комаров мерзко зудели. От этого звона сходишь с ума…
Она вскочила. Руки шарили по юбке, ведь у нее должен быть нож. Небольшой выкидной нож, который каждая дворянка носит под юбками на случай нападения.
Когда-то в Питомнике смеялись над этим обычаем. Чем помогут пять сантиметров заточенного серебра необученной женщине, не знающей толком, как этот нож держать? А потом в городке неподалеку от Питомника молодая девушка перерезала горло двум насильникам. Округа неделю гудела, пересказывая друг другу подробности происшествия. Грабители залезли в дом, потому что тот стоял без прислуги, а оказалось, в ту злосчастную ночь в доме ночевала юная сирота-дворянка со старой служанкой. Служанку грабители убили, а девушку решили вначале попользовать. За что и поплатились. Девушке было пятнадцать.
Розалин потом видела ее изображение в новостном листке. Хрупкая, неуклюжая блондинка с огромными глазами. Убила двоих. Геннадий Иванович, который в юности служил в армии и очень этим гордился, объяснил, что в состоянии аффекта даже сущий цыпленок способен превратиться в грозного орла.
После этого в Питомнике прекратили смеяться над обычаем вооружаться «игрушечным оружием» и даже привезли несколько таких ножей в качестве подарка девушкам. Розалин и Вике достались одинаковые – с рукояткой из розового перламутра и простым железным лезвием.
В Доме магических изысканий Розалин нож не носила. К счастью. Потому что в этот момент могла наделать глупостей.
В мозгах, однако, быстро прояснилось. Господин Браббер не того уровня маг, чтобы поворачиваться спиной к незнакомцам. Значит, у него достаточно артефактов, чтобы уклониться от удара ножом. И пережить его.
– Розалин?
Она очнулась и посмотрела на подсвечники. Девушка сама не заметила, как вплотную подошла к столу господина Браббера, и теперь перед ней стояла вся цепь. Камни еле светились, показывая, что магия проходит, только воздействие в ключевых точках пока не то. Пока.
– Что?
– Это я вас должен спросить. Вы подошли… я думал, вы хотите что-то спросить.
– Нет… Вернее, да. То, что вы строите, – это цепь ахимовских драконьих магов?
Маг ответил не сразу:
– Да, это она. Потрясающе, Розалин, великолепно! Вы меня поразили!
Господин Браббер вдруг вскочил на ноги. Розалин пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. Тот был по-настоящему впечатлен, его волосы растрепались, воротник рубашки был расстегнут и оголял шею. Розалин выхватила взглядом бьющуюся жилку на его шее. Такую живую…
– Я приятно удивлен. Не каждая девушка вот так запросто может взглянуть и узнать цепь ахимовских драконьих магов. Далеко не каждая!
Его реакция была на редкость приятна. У Розалин даже кулаки разжались.
– В этом вряд ли моя заслуга. Это скорее случайность. Просто я читала ваши книги, и мне попался учебник как раз про эту цепь.
– И все же! Прочесть – это одно, но вы увидели мой эксперимент и смогли связать эти два момента. Я восхищен.
Он и правда смотрел с восторгом. Розалин почувствовала, что буквально тает. На самом деле: мышцы тут же расслабились, ноги подкосились… почти. Ей хотелось потянуться к нему, прикоснуться к шее, к губам, пробежать пальцами по щеке, сполна насладиться его сверкающим взглядом…
Розалин отвернулась.
– Но эта цепь… она ведь не рабочая? То есть это просто теория, ее никто не доказал.
– Я докажу.
Такая непоколебимая уверенность, которая прозвучала в его голосе, должна была вызывать восхищение. А у Розалин застыло сердце.
Он докажет, вне всяких сомнений. А этого нельзя позволить.
Такой сильный, умный… Такой красивый. И должен умереть.
– Зачем? Зачем вы хотите ее воссоздать? – шепотом спросила Розалин.
Как нелепо… Ей хотелось кричать, чтобы он остановился. Чтобы забыл, навсегда забыл и никогда не приближался к этому прибору. Забросил эксперименты, уехал в глушь, вернулся туда, где провел в тени последние годы, и жил там – долго и счастливо, пусть даже… пусть даже Ассоль с собой увезет! Все равно! Только бы жил…
Но господин Браббер не остановится. Даже представлять этот разговор не имеет смысла. Нет. Нет…
– Присядьте.
Он стал серьезным. Вокруг губ появились болезненные складки. Так выглядит человек, когда вынужден делать что-то неприятное. Когда долг обязывает.
Розалин видела эту безысходность в зеркале.
Но что? Что это может значить?
Усадив Розалин на свой стул, господин Браббер отошел и принес второй. Поставил напротив, наклонился вперед, чтобы заглянуть ей в лицо.
– Вы только не волнуйтесь, иначе я пожалею, что решился рассказать.
– Я вам верю.
– Приятно слышать. Так вот, несколько лет назад в наш мир прорвалось нечто… нечто очень плохое.
Розалин сжала кулаки и приготовилась слушать.
– Это не обычный прорыв… помните, я рассказывал о прорывах? Да, бывает, к нам приходят демоны. Или драконьи маги. Или темные дроу. Много существ. Но в этот раз это… то, что появилось, – оно угрожает всей жизни нашего мира. Оно противоестественно. Оно… как бы вам объяснить… – Господин Браббер поднял ладони и разместил их друг против друга. – Оно как эти параллельные линии – никогда не должно было пересекаться с нашим миром. Но пересеклось.
Громкий хлопок.
– Вот что случится, если позволить пересечению завершиться. Не останется ничего.
Розалин посмотрела на его руки и спросила через силу:
– «Оно»? И что это такое?
Господин Браббер посмотрел ей прямо в лицо. Завороженно. Моргнул.
– Вы так красивы, Розалин… – тихо сказал.
– Спасибо. – Она не отвела глаз. – Но вы меня все же чуть-чуть напугали и теперь не можете сделать вид, будто ничего не произошло. Продолжайте. «Оно» – это что?
– Мне бы не хотелось говорить. Иначе я напугаю вас еще больше.
– Скажите!
– Хорошо. – Было видно, что господин Браббер продолжает сквозь силу. – «Оно» – это существа того мира, который живет по другим законам. Это как смертельная болезнь, которая к нам просочилась. Чтобы не заразились и не погибли все, нам нужно сразу же ее остановить. Решительно и бескомпромиссно.
– «Оно» – это что?
Господин Браббер откинулся на спинку и скрестил руки на груди. Он нахмурился, отдалился. И, видимо, пожалел, что завел этот разговор. Однако, надо отдать ему должное, не промолчал.
– «Оно» – это существа, внешне похожие на нас. Весьма похожие. Но суть их природы – обман и притворство. Их существование разрушительно… Они кардинально изменят мир, если их не остановить. Именно этим я занимаюсь. Чужаков нужно вычистить раньше, чем они смешают свою кровь с нашей. К счастью, мужчин среди них нет, а женщины не могут оставить такого катастрофического количества потомства, как мужчины. Один ребенок вынашивается девять месяцев, мужчины могли бы наделать гораздо больше бед. Но нам повезло.
Несколько секунд Розалин делала вид, что ничего не услышала. Нет, ничего он не сказал. Просто не хотела ничего слышать.
Но от себя не убежишь. Она опустила глаза и перестала притворяться, будто ничегошеньки из сказанного не поняла. Тайная мечта, что участие господина Браббера во всей этой истории – просто случайность или ошибка, разбилась вдребезги. Он осознанно занимается вычислением Питомника. И настроен его уничтожить. Знает, что там нет мужчин, – только женщины, и рад этому.
Виктор не соврал. Розалин надеялась, что возникла путаница, мало ли кто что сказал.
Но нет. Все правда.
Сердце стало покрываться коркой льда. А внутри словно темнота расползалась, поглощая и уничтожая все радостное и живое. Девушке казалось, она застывает, как будто ее поместили в морозилку. Уже хрустит кожа, осыпаются волосы, глаза стекленеют. Уже затормаживает свой бег кровь. Да и какая там кровь? Так, голубая вода.
– Вам не о чем волноваться, – тепло сказал господин Браббер и положил ладони поверх ее рук, которые Розалин держала на коленях. – Я позабочусь, чтобы с вами ничего не случилось.
Какая ирония! На миг девушка чуть не рассмеялась ему в лицо. Интересно, когда господин Браббер встанет перед выбором – позаботиться о ней лично или уничтожить, что он выберет?
Смешно, ей-богу!
Розалин встряхнулась и сбросила оцепенение. Дождалась, пока горячая кровь не начнет грохотать в ушах. Взглянула на него шальными глазами. Неизбежного не изменить. К чему тянуть? Он должен умереть.
Она на миг зажмурилась. Убивать человека очень страшно. Особенно ножом. Ядом было бы проще, там вроде бы ничего и не делаешь, но на отравление ей не хватит времени. Как только господину Брабберу станет хуже, его заберут в лазарет, и у Розалин не будет к нему доступа, чтобы завершить начатое.
Руки дрожали, из глаз лились слезы.
– Розалин! Простите меня. Я дурак! Я вас напугал… Простите.
Он вдруг встал перед Розалин на колено, как будто собирался просить ее руки. И прижал к губам ее руки.
– Простите меня. Жизнь ничему меня не учит… Я вижу перед собой юную девушку, которая не сталкивалась с темной стороной жизни, но все же делаю глупость и рассказываю ей то, что не имеет значения. Оставьте эти неприятные заботы мне. Не бойтесь. Я обещаю, что никто не причинит вам вреда. Только не вам…
Она не сможет убить его ножом. Даже если рука поднимется, что тоже под вопросом, то господин Браббер просто эту руку перехватит.
Розалин смирилась, что прямо сейчас ничего не сможет с этим поделать.
Или… ей хотелось смириться?
Она попыталась вспомнить то свое состояние по прибытии, когда впервые поняла, что господин Браббер рядом. То кровожадное безумие, когда она готова была его прирезать… разве это действительно было? Розалин не смогла вспомнить, как это, не смогла вновь позволить тем мыслям, тому безумию охватить себя целиком и разрешить завершить то, о чем она мечтала.
Нужно было как-то выходить из всей этой нелепой ситуации со слезами и утешениями, но Розалин не могла. Она наслаждалась его прикосновениями и шепотом, который совсем перестал быть внятным.
Неизвестно, когда у Розалин хватило бы сил его остановить, но вдруг в дверь забарабанили. Причем весьма требовательно, по-хозяйски.
Господин Браббер немедленно вскочил, напоследок прикоснулся к виску Розалин, легко провел пальцами по волосам и пошел открывать дверь, а Розалин быстро поправила прическу, похлопала себя по щекам, будто пыталась стереть лишний румянец, и схватила со стола первую попавшуюся книгу.
– Добрый день, господин Браббер.
При звуках властного голоса Розалин поднялась со стула и быстро присела в реверансе. Господин главный изыскатель собственной персоной. Взглянув на Розалин, он коротко кивнул, скорее с досадой, и отошел в сторону. Сегодня бледность придавала ему не просто слабость, а какую-то зловещесть. Он весь был как нескладная худая птица, которая ходит на ногах, вывернутых в неправильную сторону.
Наверное, он отошел, потому что не хотел, чтобы Розалин слышала их разговор. Но, к счастью, слух у нее был великолепный.
– Вежда волнуется, – без предисловий начал господин Анисенко, недовольно поджимая губы. – И почему, позвольте спросить, вы здесь?
– Это мой отдел, – ответил господин Браббер.
Главный изыскатель недовольно взглянул на него и негромко что-то сказал. Этого Розалин не расслышала.
– Да, господин Анисенко. Я тотчас выполню ваше указание.
Дольше высшее начальство задерживаться не стало. Но перед уходом еще разок взглянуло на Розалин и пожевало губами, будто пытаясь понять, кто это и для чего она здесь находится.
Не успела дверь за главным изыскателем закрыться, как господин Браббер сорвался с места и бросился к столу, схватил те несколько накопителей, которые использовал в эксперименте, и беспорядочно рассовал по карманам, потом бросился в закуток-раздевалку, сдернул пальто и побежал к выходу.
– Розалин, на сегодня я вас отпускаю! – крикнул господин Браббер на прощанье.
Розалин ринулась к окну. Ну вот, как и предполагалось, господин Браббер, подгоняемый ветром, поспешил к башне и пропал в ее жутких недрах.
Она подняла глаза вверх. Обычно Розалин старалась игнорировать Вежду, потому что та реально пугала. Не как живое существо, пусть даже инертное, а как нестабильное скопление силы, которое однажды может рвануть. Она понятия не имела, как устроено хранилище, но подозревала, что не так безопасно, как считали маги. Это ведь такой соблазн – чистая власть в количестве, которое одного мага может сделать всесильным, пусть даже на ограниченный период времени. Но если все просчитать, этого времени хватит, чтобы убить остальных магов. Не всех, конечно, а тех, кто поблизости.
Розалин тут же прикинула, как бы выглядело такое преступление. Один маг пробрался в хранилище Вежды и присвоил всю магию. Сразу убрал всех, кто пробовал ему помешать, провозгласил себя императором. Императорский дворец стер с лица земли вместе со всеми жителями, так, на всякий случай. Заодно магов, до которых дотянулся. Высосал половину народу, чтобы подкрепить свою власть. Брр…
Был бы вполне вероятный план, если бы не одно «но». Вежду нужно не просто украсть, а еще и покорить, пропустить сквозь себя, научиться контролировать. Вряд ли хоть один из живущих ныне магов сумеет совладать с таким объемом. Они же манипулируют крохами, а тут целый океан.
Но все же что произошло?
Розалин пристально смотрела на башню и на Вежду, но ничего необычного не видела. И не ощущала. И во дворе было спокойно: никто не бегал, не паниковал и не суетился.
Что бы там ни было, похоже, это держалось в секрете. Не зря же господин Анисенко явился лично.
Отойдя от окна, Розалин прошлась по комнате, взглянула на стол с подсвечниками господина Браббера, которые остались неубранными, и отправилась за бумагой и карандашом.
Почти час Розалин зарисовывала расположение предметов на столе, а после один подсвечник для примера, а потом еще все те висюльки, которые беспорядочно болтались на нитях, соединяющих подсвечники.
Отбросила карандаш и посмотрела на изображение, которое в итоге получилось. Вроде все понятно. Лихорадочно сложила листок и сунула в вырез платья. Нельзя, чтобы кто-нибудь это увидел. Теперь следы… Розалин огляделась, нашла карандаш и подобрала его. Вернулась к столу и положила его на место. Ничто не должно вызывать подозрений.
Жесткая бумага неприятно давила на грудь. Местное белье – короткое бюстье из плотной ткани, прижимало рисунок так, что снаружи, к счастью, ничего подозрительного видно не было, так что потерпит.
Потом Розалин оделась, заперла дверь и пошла к выходу. Нужно ехать к Лантане, немедленно. Но денег при себе нет. А возвращаться в комнату… Ее увидят. Не то чтобы это опасно, но чем меньше свидетелей, тем лучше. Да и мало ли что может произойти по дороге в комнату.
Черт! Вот советовала же Лантана всегда носить при себе небольшой кошелек! Даже показывала, что монеты можно положить в мешочек, который легко подвязать под юбку. Он почти не доставляет неудобств, зато ты всегда при деньгах. Счет в банке, конечно, дело хорошее, но иногда требуется наличность, и ее ничем не заменить.
Вот и тот самый случай.
Ладно, посмотрим, что можно сделать.
Розалин вышла из здания и быстро свернула к стене, чтобы не пересекать площадь у всех на виду. Добралась до выхода. Там в специальном здании было помещение для привратника. Кстати, тот самый парень в странной одежде, который встретил Розалин по прибытии, оказался не просто мальчишкой, а настоящим охранником-профессионалом. Оказывается, существовала некая военная школа, чьи воспитанники были крайне востребованы у тех, кто нуждался в охране. Им платили огромные деньги, и даже вот такой простой парень мог в одиночку отстоять целый дом.
В основном они занимались охраной членов императорской семьи и особо важных людей в государстве, даже на охрану Дома магических изысканий было выделено всего трое. Впрочем, девушки-помощницы считали, что этого вполне достаточно. Розалин так не думала. Даже если эти парни – настоящие ниндзя, то что они могут против магии?
Ну, местные верят, и ладно.
Как только она подошла к будке, дверь сторожки открылась, и навстречу вышел молодой человек. Тот самый, который встретил Розалин по приезде. И одет он был так же – в странную рубаху до колен, перехваченную на груди ремнями. Хотя на улице давно стояли пусть не злые, но морозы. Наверное, ученики этой военной школы не мерзли.
– Госпожа, чем могу помочь? – спросил парень, взглянув своими прекрасными глазами.
– Добрый день. Мне нужно в город, но у меня совсем нет наличных денег. Только на счету. Я не знаю, что мне делать, может, я…
– О, никаких сложностей. Сразу за воротами стоят две коляски, которые принадлежат Дому магических изысканий. Каждая из них может быть взята персоналом совершенно бесплатно.
Розалин вздохнула с облегчением. Хотя теперь будет известно, куда она ездила. Но… Нет, без «но». Сдавать дом Лантаны никак нельзя, никто не должен узнать адрес. У Розалин может не получиться выполнить свой долг, ее могут раскрыть, и тогда сестрам придется выкручиваться самостоятельно. Скрываться и выживать.
– Вас проводить?
– А? Нет, спасибо, я справлюсь сама. Извините, задумалась.
– Тогда повторю, если вы не услышали. Если будет необходимость нанять экипаж в городе, эти поездки тоже оплачиваются за счет Дома магических изысканий.
– Спасибо, я действительно прослушала. – Розалин собралась было объяснить эту свою рассеянность выдуманной болезнью сестры, которую она спешит навестить, но остановилась. Она никому ничего не должна объяснять. Это будет выглядеть подозрительно – дворянка отчитывается перед охраной о своих делах. Зачем?
В общем, молодой человек проводил Розалин до выхода, открыл перед ней дверь и пожелал счастливого пути. Когда она вышла, легко эту огромную и тяжеленную дверь закрыл. Ничего не скажешь, силы ему было не занимать.
Интересный все же факт почитания местными какой-то военной школы. Нужно как-нибудь разузнать об этом подробнее. Конечно, не сейчас, а когда будет время.
Розалин взяла первого же извозчика, который попался по дороге, и назвала адрес кофейни, которая располагалась за две улицы от дома Лантаны. Придется померзнуть, но ничего страшного. Прогуляется и проветрит мозги, которые отчего-то превращаются в кашу, стоит ей увидеть господина Браббера. А разве можно? Нет! Этого нельзя позволить!
Устроившись внутри и мельком поглядывая в окно на заснеженные тротуары и серые стены домов, Розалин снова подумала о военной школе. Лантана права. В этом мире столько всего удивительного. Интересного. Просто потрясающего!
В их мире были восточные монахи, например буддийские, которые считались мастерами военного искусства. Вполне вероятно, местные во многом на них похожи, потому что никакого оружия у привратника Розалин не заметила.
Как жаль, что на простое любопытство Розалин не может тратить свое время. Она должна его тратить на другое…
Извозчик высадил Розалин у кофейни и уехал. Она постояла у витрины, разглядывая веселенькие занавески, обрамляющие прилавок с разнообразными сладостями. Цветные плоские леденцы на палочке, воздушный бисквит, пушистое суфле и блестящий шоколад. Слюнки должны течь… но не текли. Грудь жгла злость и зависть к тем, кто может просто жить и мечтать о чем-то хорошем. Сидеть в этой уютной кофейне, по чуть-чуть пробовать ложечкой пирожные и наслаждаться видом снегопада, который остался за окном.
Розалин убедилась, что коляска скрылась за поворотом, и направилась к Лантане. Теперь главное, чтобы повезло и та была дома.
Спустя полчаса Розалин с сожалением подумала, что, возможно, переоценила свои силы. Было очень холодно, жесткая бумага с зарисовками эксперимента господина Браббера так сильно давила на грудь, что наверняка там уже все синее. А еще идти и идти!
К концу пути Розалин брела почти наугад, ни о чем не думая. Она отчаялась. Когда показался знакомый дом, что означало конец долгого пути, Розалин почти ничего не почувствовала.
Она позвонила в звонок на калитке. В отличие от Дома магических изысканий или от императорского дворца, обычные дома в городе имели лишь небольшой палисадник под окнами, так что забор в их случае носил только декоративную цель.
И у дома Лантаны был лишь для вида.
Спустя полминуты Розалин уже провожали в гостиную. Старая служанка, которую Лантана подобрала неизвестно где, прекрасно помнила Розалин и сразу же приняла как родную, раздела и усадила пить горячий чай с травами, а перед этим сильно раздула огонь в камине.
Лантана явилась спустя час. Видно, из гостей… Розалин не стала думать, куда еще можно ездить в таком откровенном платье. Нет, Лантана выглядела прекрасно, но, по местным меркам, крайне вызывающе. Хорошо хоть зимняя одежда скрывала все это непотребство.
– Розалин? – Лантана вошла в комнату и плотно прикрыла двери. Взмахнула рукой, закрывая охранный контур, – теперь свидетелей разговора не останется. – Что случилось?
Розалин с трудом вытащила из-за пазухи листок. Он почти не помялся. Протянула Лантане – та схватила его, не снимая перчаток, и раскрыла. Уставилась на картинку, потом непонимающе подняла взгляд на Розалин:
– Что это значит?
– Цепь ахимовских драконьих магов. Слышала?
– Это? – Лантана снова уставилась на рисунки, потом медленно опустилась в кресло.
Она двигалась так неторопливо и изящно, так ровно держала спину и голову, будто всегда была дворянкой. Родилась уже ею. Но Розалин помнила, хотя была на три года младше, как Лантана в грязных шортах и растянутой майке карабкалась на холм и хохотала. После дождя вся земля была влажной, они сползали с холма вместе с комьями травы, все как поросята в грязи… Лантана была грязнее всех.
– Я смутно слышала… – Лантана разглядывала рисунок и хмурилась. Потом стала вертеть его в разные стороны и рассматривать под разными углами, будто от этого что-то изменится.
– Это цепь, которая должна превратить каплю магии в… точнее, изменить ее полюс. Вот над чем работает господин Браббер.
Лантана остро взглянула на Розалин, сглотнула и положила рисунок на стол.
– И как у него успехи?
– Ты же слышала, что про него говорят. Он смог сохранить разум истощенным! Я не сомневаюсь, что рано или поздно он сможет построить работающую модель цепи. А это наш приговор.
Лантана тоскливо посмотрела в окно. Окна ее дома были необычными – арочными. Белый прозрачный квадрат, а сверху – витраж. Розалин обожала игру света, которая появлялась в этих комнатах в солнечные дни.
– Мне жаль, – сказала Лантана. – Но зачем ты пришла?
– Предупредить. – Розалин вдруг поняла, что ничего больше не может сказать. На самом деле ведь она приехала, не чтобы предупредить, они и без этого знали, насколько все серьезно. Она хотела рассказать… о своей нежданной привязанности.
– Предупредить?
Лантана развернулась к гостье всем корпусом. И взглянула иначе, словно вдруг услышала что-то очень странное.
Розалин считала Лантану сухой. У нее была такая внешность… сухая. Будто последние годы выпили из нее все соки. И это несмотря на темно-рыжий цвет волос, который вообще-то должен придавать человеку яркости. Ничего подобного. Тонкая шея и руки, щеки за последние полгода почти впали. И взгляд стал таким… неприятно-отрешенным. И длинные белые пальцы рук, даже в перчатках, были слишком тонкими для здорового человека.
А ведь когда-то она была нормальной. Как они все.
– Хочу спросить, – вдруг сказала Розалин. – Что случилось с Хидэ?
– С Хидэ? – Лантана вдруг задрожала. Смотрелось жутковато – совершенно спокойное лицо, прямая фигура – и непонятная мелкая дрожь. Впрочем, длилась она недолго. – Хидэ влюбилась в неподходящего человека. И поплатилась за это.
– Поплатилась? Чем?
– Он узнал, кто такая Хидэ, и попытался ее убить.
– Что? – еле слышно прошептала Розалин.
В Питомнике не знали, что произошло, но считали, будто Хидэ поссорилась с Лантаной, поэтому вернулась домой. Про отца дочери Хидэ знали еще меньше. Говорили, это была случайная связь и он исчез раньше, чем узнал о существовании ребенка.
Возможно, кто-то знал больше, но Хидэ никогда не поддерживала беседы о жизни с Лантаной, никогда не отвечала на вопросы о прошлом, поэтому ее перестали спрашивать. Дома – и ладно, с дочерью – еще лучше. Дети – это чудо, это прекрасно, это всегда плюс. А то, что без отца будет расти… в Питомнике все росли без отцов. Отца им заменил Геннадий Иванович, мать – Маргарита Павловна, дедов – Старцы. И ничего, выросли, как видите, и прекрасно себя чувствуют.
Лантана молча отвернулась. Розалин смотрела на ее профиль, отстраненно отмечая, что Лантана стала еще более бледной, так что ее темно-рыжие волосы приобрели почти красный оттенок. Как кровекофе. А пятна на бледной коже – бич всех рыжих, теперь напоминали следы какой-то болезни.
– Бедная Хидэ… – Розалин вдруг сникла, спрятала лицо в ладонях. – Бедная… бедная Хидэ.
Потом убрала руки и вскинулась:
– Хидэ убежала? А он что?
– Не знаю, – равнодушно пожала плечами Лантана. – Я искала его потом. Нанимала людей. Но ничего не нашла. Он куда-то уехал. Продал свой дом и дело и уехал. В этом мире сложно найти того, кто уехал из большого города.
– И что же дальше?! – воскликнула Розалин.
– А ничего, – тихо ответила Лантана и поморщилась. – Дальше ничего.
Значит, он так и останется безнаказанным? Розалин не спросила этого вслух. Как бы не у кого было спрашивать, разве что у божественных сил. Кто должен его наказать? Лантана? Она делает что может. Бывает, конечно, у Лантаны такой вид, будто ей все равно и на все наплевать, но Розалин знает, что на самом деле Лантана на ее стороне. Она молчит, но помогает. Столько, сколько нужно, даже без просьб.
В том-то и беда… Им никто не поможет.
– Почему в Питомнике не знают? – спросила Розалин.
– К чему? – Лантана коротко пожала плечом.
Действительно, к чему? Что это изменит? Только добавит гнева и ощущения несправедливости. А оно ведь, это ощущение, гадкое до отвращения. Оно не дает спать, не дает есть и радоваться жизни.
Вот так рассказала бы Хидэ – все бы ждали возмездия. А кто его осуществит? Виктор пойдет наказывать на свой страх и риск? Да, он мог. И погиб бы, и это бы ничего не изменило.
Розалин вдруг сорвалась с места. Бросилась к Лантане и упала перед ней на колени. Вцепилась в ее платье, будто хотела его сорвать, и зашептала:
– Помоги мне. Лантана, помоги мне…
– Что случилось? – Та тут же утратила свой отрешенный вид, испугалась так, что губы задрожали. – Розалин, что случилось?
– Я не могу его убить! – выкрикнула Розалин и согнулась так, что уткнулась лицом в колени Лантаны. – У меня… у меня рука не поднимается! Я…
– Ты не убийца, – закончила за нее Лантана. – Да, я понимаю. Кричать о мести и сыпать проклятиями и угрозами – это одно. Но поднять руку с ножом и воткнуть в живого человека… это непросто.
– Только не говори мне, что я смогу! – шептала Розалин ей в юбку. В рот забивалась ткань, но ей было все равно. – Всю эту ерунду из разряда «ты сильная, ты справишься, ты сможешь». Потому что я не смогу.
– Даже не думала. – Лантана погладила Розалин по голове. Осторожно, нежно. – Кто мы вообще такие, чтобы решать, кто должен жить, а кто – нет?
– Но мы должны защитить себя, – упрямо пробормотала Розалин.
– Да. – Лантана медленно вздохнула. – Или нет. Я не знаю.
– Я должна защитить Питомник! – Розалин всхлипнула, но паника уже отпустила и медленно отступала. – Больше некому.
– Я не знаю, что тебе сказать. – Лантана положила ей на голову обе руки. Локоны будут нещадно смяты… – Я сама как в тумане – дикая тварь. Я даже себе помочь не могу.
– Но что же нам делать?
– Ты правда думаешь, что я могу ответить? Если бы…
– Они ненавидят нас, Лантана. Они всех нас перебьют.
– Это мне прекрасно известно.
– Даже господин Браббер, светлейший и умнейший человек, радовался, что пришельцы – женщины и не смогут размножаться так быстро, как мужчины. Значит, нас проще уничтожить, все наши следы…
На это ответа не последовало. Лантана просто наклонилась ниже и обняла крепче.
Они некоторое время сидели в обнимку. Розалин наслаждалась теплом и прикосновениями Лантаны. Вспоминала те, которые так и не получила во сне. Совсем другие, но такие же необходимые, как и эти. Жаль, что ни один мужчина не прикоснется к Розалин так нежно и с таким желанием, если будет знать, кто она такая на самом деле.
Потом она оторвала голову от коленей Лантаны и взглянула ей в лицо:
– Мне нужен яд.
– Яд?
– Да. Я не смогу убить человека ножом. Мой яд будет травить слишком долго. Мне нужен такой яд, который убивает быстро. Ты можешь его достать?
Лантана растерялась:
– Но яд маги вычислят… Даже если не сразу, то после смерти точно.
– Это уже не важно. – Розалин села рядом с Лантаной, взяла за руки, которые ее только что гладили, положила ей голову на плечо и прошептала: – Я не смогу этого сделать по-другому. А потом… Так ли уж важно, что будет потом? Знаешь же, как Старцы говорят? В моей задаче нет смысла… Даже если я убью одного ученого и он не откроет способа нас отыскать, рано или поздно появится другой ученый. Или случайность… Что-нибудь случится и…
Розалин сглотнула. Говорить, что все может быть напрасно, не стоит, если в это не веришь. Потому что тебя начинают точить сомнения. Вдруг Старцы правы? Невозможно же перехватывать каждого посланца, рано или поздно известие все равно достигнет адресата.
Но тогда получается, что можно вообще не рыпаться, нужно просто сидеть и тупо ждать: вдруг повезет?
Вика ждала, и вот чем это закончилось. Возможно, в понимании Старцев несколько жертв, несколько жизней – не такая уж большая цена за то, что мир выживет, но для Розалин каждая – на вес золота.
– Лантана?
Розалин пришлось крепко сжать руки сестры и потрясти их. Та словно не слышала, смотрела пустым взглядом.
– Лантана!
– А?
Очнувшись, сестра поморщилась от боли и отобрала свои руки.
– Я поняла. Тебе нужен яд. Быстрый и незаметный, такой, чтобы можно было носить при себе.
– Да. Да! Черт! Про это я не подумала. Я же не смогу пронести яд, охранные системы Дома магических изысканий сразу его почуют.
Розалин со стоном принялась стучать себя ладонью по лбу, будто призывала думать лучше. Лучше! Думай еще лучше! Еще!
– Перестань. – Лантана перехватила ее руку. – Я услышала. Я достану яд. Мы все решим. Если ты действительно думаешь, что другого пути нет.
– Я не вижу другого пути, – шепотом ответила Розалин.
– Ищи! Ищи его! Ты как Вика! Уперлась, как баран, и тащишь свою идею, ничего не слышишь.
– Зачем ты мне это говоришь? Скажи… Скажи, что еще делать? Оставить как есть? Ну? Чего ты молчишь? Поверить, что все предопределено и можно не рыпаться? Вернуться в Питомник и ждать, когда же придут новости, что тебя вычислили и убили? Что нет больше Виктора? Что они под Питомником, ждут, когда кто-нибудь высунет нос наружу? Или что? Идти к императору и умолять о прощении? Согласиться на роль испытуемых? Пробовать договориться? Как Вика… Мы знаем, чем это закончилось. Что? Что?! Скажи, что можно сделать?!
– Я не знаю… – Лантана принялась мотать головой. – Не кричи на меня.
– Прости.
– Я не знаю… Я живу тут, среди них, смотрю, какие они жалкие со своими крохами магии и какие при этом надутые чувством собственной важности… какие глупые… Но есть и другие, обычные, люди. Они человечные, добрые, они… Им просто сказали, что нас нужно бояться.
– Какая разница, что есть добрые? Этим миром правят маги. Маги решили нас уничтожить. Что делать?
– Не знаю, – нехотя призналась Лантана.
– А я знаю. Мы должны защищаться, – просто сказала Розалин.
Во рту стало горько, в душе – пусто. В который раз они пытались понять, нет ли иного пути, и снова его не видели.
Смысл об этом говорить в который раз?
– Так. – Розалин вздохнула. – Проблему с господином Браббером я решу. Но у нас останется эта схема. Наверняка некоторые его знакомые маги знают, что он работает именно над ней. Думаю, нам придется в ней разобраться. Ты сможешь?
– Надо смотреть. Я слышала об этой цепи, но мельком. Я поищу информацию, но ты же понимаешь, что мы – не ученые? Мы не настолько хороши в местной академической магии, чтобы понимать такие тонкости.
– Но ты прекрасно создаешь артефакты!
– Да потому что это легко! Вся суть артефактов – брать имеющиеся в открытом доступе заготовки и идеи и наполнять магией. Но наука – это совсем другое. Нужен особый склад ума. Даже в вашем Доме магических изысканий всего один ученый, который в этом хоть что-то смыслит. И ты рассчитываешь, что мы, неучи, вдруг возьмем и во всем разберемся?
– Выходит, я зря это принесла? – Розалин кивнула на листок бумаги.
– Конечно нет! Мы сохраним его. Возможно, в Питомнике нам помогут разобраться Старцы. Или подрастет кто-то из младших. Кого-то, в конце концов, озарит. Всякое может случиться.
– Да. – Розалин вдруг подумала, что этот разговор ее совершенно опустошил. – Можно я тут просто полежу?
– Конечно. Я попрошу слуг нас не тревожить и принесу плед. Хочешь музыку?
У Лантаны была только местная музыка. В Питомнике – другая, родная.
Словно специально, накатила тоска по Питомнику. Бывало, Розалин хотела вырваться оттуда, а сейчас была бы рада снова оказаться там.
Человеку никогда не угодишь.
– Нет, не нужно.
– Тогда отдыхай.
Розалин легла на кушетку и закрыла глаза, Лантана укрыла ее пледом и погладила по плечу.
– Яд… – прошептала Розалин. – Мне нужен яд.
– Не волнуйся. Я все сделаю. Он у тебя будет.

Глава 10
Тайны господина Браббера

Розалин вернулась в Дом магических изысканий под вечер, но не очень поздно, чтобы не вызывать подозрений. Она была уставшей, опустошенной и ничего не чувствовала. Хотелось просто упасть на кровать или даже на коврик у кровати и ни о чем не думать.
Еще и голова раскалывалась.
Но у двери ее поджидала Туя. Она взволнованно всплеснула руками и воскликнула:
– Где ты была? Я уже не знала, что думать!
Туя вцепилась в пальто подруги и повисла на ней, отчего обе чуть не свалились на пол. Догадавшись, что так нападать на людей не стоит, Туя наконец перестала цепляться за ткань, но полностью не отпустила.
– Добрый вечер, – поздоровалась Розалин.
– Ты в порядке? Ты пропустила обед и ужин и нигде не появлялась! Я дважды ходила к тебе в отдел, но там не было ни тебя, ни господина Браббера. Ассоль увезли в больницу… вы все пропали… это было так странно.
– Что тут странного? Я просто ездила в город.
– Правда? – Туя нахмурилась. – Но ты ничего не говорила.
– Это была внеплановая поездка.
Розалин посмотрела на чужую руку, и Туя нехотя ее убрала.
– Я очень устала. Давай встретимся за завтраком. – Розалин едва открыла дверь в комнату, так, чтобы прошел только один человек, и переступила порог.
– Но…
– Извини, я очень устала.
Она закрыла дверь раньше, чем Туя смогла что-нибудь сказать или сделать. Розалин вдруг поняла, что их дружба – не настоящая. После откровенного разговора с Лантаной это стало совершенно очевидно. А Туя… ни поговорить с ней о том, что по-настоящему важно, ни помощи попросить. С ней всего-то и можно, что делать вид, будто ты не тот, кто есть на самом деле. Будто ты дворянка, а не дитя Питомника, ведь быть дворянкой – круто и почетно, а быть из Питомника – отстой.
Но почему Розалин должна скрывать то, чего совсем не стыдится? Она любит Питомник, это ее дом! Провести всю жизнь, прикидываясь, будто это не так, отказаться от корней… зачем это надо?
Нет, в ее окружении не будет подруг, которые не приняли ее целиком и полностью, со всеми бедами и тайнами!
А так как открыться Туе невозможно, Розалин просто перестанет с ней общаться. Пустая трата времени! Нужная информация уже получена, теперь лучше вплотную заняться слежкой за господином Браббером. Как бы он не закончил свой эксперимент раньше, чем у Розалин появится способ его убить. Вот и все.
Розалин, не раздеваясь, упала на кровать лицом в подушку и тихо застонала. Сейчас она ненавидела. Все и всех. И этот мир, и свой собственный. Каждую из сестер и себя саму. Всех Старцев вместе взятых и даже безвинную магическую зверушку, которая заперта в отделе магических животных. Даже… даже господина Браббера!
Хотя его, кажется, не так сильно, как прочих.
Ночью Розалин приснился сон. Она лежала на кровати, на спине, раскинув руки. Ее волосы были рассыпаны вокруг, словно нимб.
Розалин смотрела широко открытыми глазами в потолок, по которому медленно плавали серые тени. И ей было плохо. Она не могла встать, и не потому, что ее держали. Нет, просто тело охватила жуткая слабость. Было такое чувство, будто все силы вытекают из нее, и чем дальше, тем быстрей. Стало трудно дышать, каждый вдох приходилось делать большим усилием воли. Кожа покрылась мерзкой испариной, ко лбу и вискам прилипли волосы. Она хрипела.
Яд. Вот что это было такое – яд. И она умирала не одна.
Так же, как раньше Розалин во сне знала, что ищет его – свою вторую половину, так и сейчас она знала, что он умирает. Что они уйдут за черту вдвоем.
Странно было думать, что во сне они так ни разу и не встретились, ни разу не дошли до конца и не узнали друг друга. Не разделили близость.
Сегодня они разделили смерть. Розалин хрипло вздохнула в последний раз и затихла. Ее глаза остекленели. Где-то там не стало его.
Наступила темнота.

Утром Розалин вскочила, как будто ее оса ужалила. Уставилась на кровать так, будто ожидала увидеть в ней свой хладный труп. Дергала себя за волосы и хватала за разные части тела, чтобы убедиться – она жива и здорова. Поверила не сразу.
В общем, утро не задалось.
На завтрак Розалин брела, еле переставляя ноги. А там нашла Тую в компании другой девчонки, Марии. Те сдвинули два столика, и получился один большой четырехместный стол. Розалин почему-то думала – так делать нельзя, а оказывается, просто никому так не было нужно. Прежде. Теперь Туя вспомнила о Марии, с которой плотно общалась раньше, до появления Розалин, и, видимо, решила их объединить в одну компанию. Розалин не нужна была эта дружба, но отказываться от завтрака было бы грубо, поэтому пришлось улыбнуться и сесть на указанное Туей место.
К счастью, не пришлось говорить, Туя, как обычно, делала это за всех.
Оказалось, сегодня выходной. Розалин от разочарования чуть не застонала, когда услышала. Ну конечно же! Раз в неделю у девушек выходной, и этот день как раз сегодня.
– Мы с Марией собирались в город за покупками, – сказала Туя. – Присоединишься к нам?
– В город? – переспросила Розалин. Потом стала думать, что бы такого сказать, чтобы ей не пришлось с ними ехать.
– Разумеется, в город. Мы хотим посетить салон новой модистки, госпожи Банже, если не ошибаюсь.
– Наверняка выдуманное имя, – фыркнула Мария. Она была грубовата что внешне, что внутренне.
– Думаешь? – Туя рассмеялась. – Хотя я тоже так думаю. Говорят, она явилась откуда-то из деревни. И даже не дворянка. У нее проснулся талант к стилю, и она нашла какую-то знатную даму, которая спонсирует ее салон.
– Точно даму? – усомнилась Мария. Вроде бы с невозмутимым взглядом, но Розалин почувствовала неприязнь.
Пробиться из низов до хозяйки модного дома, да еще когда у тебя ни дворянства, ни денег, – это круто. Это заслуживает настоящего уважения. Но откуда это знать таким, как Мария и Туя?
Вдруг стало неприятно. Розалин так долго общалась с Туей и не замечала в ней этой червоточины. Раньше следовало понять, что они слишком разные.
– Так что, поедешь с нами?
Туя ждала ответа. А что, собственно, выдумывать?
– Не могу. У меня нет денег, – ответила Розалин.
За столом замолчали так, будто услышали что-то крамольное.
– Но ты уже столько тут работаешь! Неужели у тебя ничего не осталось? – Мария была почти возмущена.
– Нет. Я все отдала тетушке, к которой вчера ездила.
– Все? – Туя и Мария переглянулись и посмотрели на Розалин так, будто она несмышленый младенец. – Ты не должна отдавать родне все деньги! Если твоя тетка нуждается, пусть довольствуется тем, что ты выделяешь. Пусть учится жить по средствам и не рассчитывает на тебя. У тебя ведь есть и свои желания.
Розалин про себя усмехнулась, когда представила Лантану, которая «рассчитывает» на ее оклад. Конечно, он вполне приличный, но Лантане и на половину ее прислуги не хватит, не то что дом и себя саму содержать.
– Да, я понимаю, – послушно кивнула она. – Это было всего лишь раз.
– Они всегда говорят, что им нужно лишь раз, – произнесла Мария таким тоном, будто все на свете знала. – А потом еще раз, и снова неожиданно. Потом еще… И будешь на тетку до конца жизни работать.
– Спасибо за совет, думаю, я и сама разберусь.
Вышло немного резко, но Розалин устала от обсуждения своей тетки, пусть той и не существовало на белом свете. И даже обиду за свою фантомную родственницу ощутила.
Вскоре Мария ушла, и они остались с Туей вдвоем.
– Ты что, обижаешься на меня? Из-за Марии? – спросила Туя с раскаянием.
– Нет, что ты. Я бы все равно не могла с тобой никуда пойти.
– Хочешь, я одолжу тебе денег?
– Спасибо, нет. В следующий раз съездим, ладно? Тем более сегодня у меня есть дело, – на ходу выдумывала Розалин. – Хочу закончить разбираться в одном магическом правиле с примерами. Чтобы хорошенько его запомнить.
– Ты собираешься учиться? – У Туи глаза на лоб полезли.
– Да.
– Но зачем?
– Мне просто интересно. Чему ты удивляешься? Разве не ты на прошлой неделе ездила слушать голос демона? После того как полгода учила их язык?
– Да, но это другое…
– Разве?
Туя промолчала, но взглянула странно. Будто чего-чего, а такого ответа ждала в последнюю очередь. Тратить свой законный выходной на зубрежку магических правил…
А Розалин вдруг подумала, что на самом деле нельзя терять целый день. Она пойдет в отдел и попробует разобраться в подробностях теории строения цепи. Тогда, возможно, она сможет оценить, насколько господин Браббер близок к успеху. Вряд ли Лантана добудет яд за день.
Что она и сделала сразу же после завтрака, все равно других планов не было. Да, шансов разобраться у нее немного, но это же лучше, чем ничего? Вдруг именно в Розалин сидит нужный талант, и стоит его лишь слегка подтолкнуть, чтобы она стала не менее умной, чем все вместе взятые маги Дома магических изысканий?
Вдруг ей повезет?
Решено!
В отделе, стоило переступить порог, девушка первым делом увидела господина Браббера. Горел свет, он сидел за своим рабочим столом.
Розалин удивилась.
Тот тоже уставился на свою помощницу во все глаза. Даже со стула приподнялся. А на столе стояли все те же пресловутые приборы, и половина из подсвечников ярко светилась. Что не могло быть хорошим знаком.
– Розалин? – Господин Браббер все же встал и коротко кивнул. – Я не ожидал вас увидеть здесь сегодня. Если я не запутался в датах, сегодня выходной. Или все же запутался?
– Нет, все верно. Сегодня выходной. Но мне решительно нечем было заняться… Вы и без того постоянно отпускаете меня отдыхать. Я хотела побольше узнать о вашем эксперименте, прочесть книги… и тоже не ожидала вас здесь увидеть.
– Тем приятнее встреча. – Маг улыбнулся.
Розалин сглотнула. Но что ей было делать – отворачиваться? Она конечно же улыбнулась в ответ.
Через несколько секунд Розалин очнулась и первой отвела взгляд. Иначе… она не знает, сколько времени они стояли бы в полной тишине и улыбались.
Розалин разделась и подошла к столу господина Браббера, чтобы поближе взглянуть на то, что у него тут происходит. Он, заметив ее приближение, сходил за вторым стулом и поставил рядом со своим.
– Прошу. Буду рад, если вы составите мне компанию.
– С удовольствием.
Розалин села и сразу же вцепилась пальцами в сиденье. Было как-то тоскливо. И вместе с тем спокойно. Настолько противоречивые чувства, что Розалин даже не знала, с какой стороны на это посмотреть. Радоваться или горевать. Ее тянуло сюда в тайной надежде, что господин Браббер тоже здесь окажется. Она не верила, но втайне надеялась.
К чему это? Откуда взялось? К каким результатам приведет?
Ответов не было.
Розалин нахмурилась.
– Я уже определил количество точек, необходимых для создания цепи, их ровно двенадцать. Чистая дюжина. В религии некоторых рас чистая дюжина считается магическим числом, на котором построены все магические заклятия и ритуалы.
Его неторопливая речь звучала словно музыка. Но поддаваться этому очарованию было никак нельзя.
– Вы тоже так думаете? Что это магическое число?
– Да. Недолгое время я проверял – действительно, все живые заклятия и ритуалы кратны дюжине звуков и пассов. Это, конечно, ничего не доказывает, но…
– Но все равно интересно.
– Да. – Господин Браббер тепло улыбнулся, так, будто ему стало приятно, что его услышали и поняли. Конечно, девушка не могла не улыбнуться в ответ.
– Розалин, у вас есть жених?
– Что?
– Или, возможно, воздыхатель, которому вскоре повезет?
И снова говорил словно в шутку, но девушка чувствовала, что вопрос крайне серьезный. Даже сверхсерьезный.
– Нет.
– Вы умны и красивы. И талантливы. Я удивлен, что вам до сих пор удается избегать назойливого внимания кавалеров. Вы ищете чего-то особого?
Ну это уже перебор. Приличная дворянка от такого вопроса должна была покраснеть и смутиться, а Розалин побледнела и разозлилась.
– А вы? – спросила вместо ответа.
Ну вот, и улыбка сразу пропала, и взгляд застыл. И тон подчеркнуто официальный.
– Прошу прощения, госпожа Ветлицкая. Я забылся и задал вопрос, который не имел права задавать. Я пойму, если вы захотите перейти от меня в другой отдел.
Та-ак, а это как расценивать? Розалин насторожилась. Но молчать долго нельзя, и она осторожно ответила:
– Я не обиделась. Мне действительно интересно. Девушки… все ожидали, что вы сделаете предложение Ассоль. А вы… раз уж начали…
– Я уже и сам не рад, что начал. – Господин Браббер смущенно улыбнулся, потом откровенно поморщился: – Слишком неожиданно и далеко все зашло… Я думал, что наше общение закончится быстрее. И легче.
– И без последствий? – догадалась Розалин.
– Да. Нужно было сразу ей сказать, что мы не пара, но я как-то упустил момент, и теперь…
Он тут же вскинулся в притворном ужасе:
– Я совсем не хотел сказать…
– Знаю. Вы совсем не так плохи, как кажется. Верно?
И снова улыбка. Розалин казалось, она тает, постепенно, как кусочек сахара, который окатили горячей водой. Но улыбка с лица господина Браббера почти сразу же исчезла. Он отвел взгляд, взъерошил себе волосы и вздохнул:
– Боюсь, мне нужно идти.
Конечно, Розалин не спросила, куда и зачем. Просто подумала – как жаль. Но так ведь лучше? Если они не будут оставаться наедине и улыбаться друг другу, переставая замечать все прочее. Да, так будет значительно лучше.
Господин Браббер снова забрал накопитель из ячейки небольшой коробки, к которой были присоединены подсвечники, и сунул в карман. Потом остановился возле помощницы, смотря на нее с непонятной надеждой:
– Хочу спросить… не могли бы вы…
– Зарядить пару накопителей?
Она сама не знала, почему об этом спросила. Но господин Браббер, не в силах отвести глаз, кивнул. И столько мольбы и непонятного стыда было в его взгляде, что Розалин сглотнула.
– Я не просил бы… если бы не крайняя необходимость… но если…
Смотреть, как он просит, было физически невозможно. Казалось, кто-то ковыряется в ее сердце гвоздем. Больно, неловко, и хотелось этот момент как можно быстрее пропустить.
– Я заряжу, мне несложно.
Господин Браббер замолчал. Розалин вытащила из ящика стола два средних накопителя, достала из кармана финельку, которую он ей подарил. Показала. Конечно, ей она была не нужна, но Розалин обещала господину Брабберу всегда пользоваться магией только с финелькой и собиралась сдержать свое обещание. Ну, по крайней мере, пока он за ней наблюдает.
Она положила накопители перед собой, протянула руки, почти накрывая их ладонями, в одной из которых приютилась крошечная финелька… Вдруг господин Браббер схватил ее за запястье и остановил. Розалин подняла на него глаза.
Казалось, следующие слова дались господину Брабберу кровью и потом:
– Если вы не уверены… не нужно.
– Все хорошо.
Розалин дождалась, пока он отстранится, и быстро зарядила накопители. Отошла в сторону и даже отвернулась, чтобы не смотреть, но все же заметила, как жадно маг сгреб их в карман. Будто какой-то наркоман.
Что же с ним не так?
– Спасибо. А то как-то вышло так… скоро и замок открыть не смогу, – шутливо посетовал господин Браббер.
Розалин кивнула и подумала – как все же неловко.
Вскоре господин Браббер ушел, и девушка осталась одна. Она бродила в тишине по комнате и думала… или не думала ни о чем. Почему-то хотелось танцевать, вертеться так быстро, чтобы голова закружилась, и не хотелось вспоминать странный сон, который пришел на смену пусть мучительным, но все же приятным сновидениям.
На обеде почти никого не было: видимо, большинство сотрудников ушли в город. Розалин поздоровалась с Хоулиной, помешкала, но все же села отдельно. Вряд ли та может ей рассказать что-нибудь полезное.
Потом тянулось время до ужина. Господин Браббер на работе больше не появился. Хотя сегодня же выходной! Опять Розалин забыла.
Интересно, чем он занят? Может, поспешил навестить Ассоль?
Или разбирается с накопителями, которые заполнила помощница?
Что же он с ними делает? Для чего ему магия?
Сложно представить, что чувствовал господин Браббер, когда просил помощницу о помощи. Сильный стыд, это да. И еще злость на самого себя… И еще что-то, чего Розалин не желает знать.
Одно не подлежит сомнению. Он не сделал бы этого без крайней необходимости.
Что же происходит?
За ужином в столовой были те же, что и за обедом. Туя с Марией не вернулись, и Розалин этому обрадовалась. Иначе пришлось бы выслушивать рассказы о прогулке и еще, чего доброго, идти смотреть покупки, чего ей категорически не хотелось.
Розалин допивала свой кровекофе… когда вдруг поняла. Кое-что сложилось в ее голове, и совершенно непонятно, как она раньше не сообразила.
«Не смогу даже открыть дверь…» Открыть дверь… Двери ведь открывают рукой, так ведь? Исключая магические.
Та скрытая дверь в коридоре – она отпирается магическим способом! Господин Браббер упомянул магический замок. Точно! Это же так очевидно…
Розалин ощупала всю стену и даже пол – и не открыла. Но если проход создан магами, то очевидно, что они запирали его своими способами. Магический замок.
Значит, она может попасть за стену и посмотреть, что внутри.
Розалин прикрыла глаза и улыбнулась. Как-то само собой подразумевалось, что она пойдет туда сегодня же. Конечно, Розалин хорошо подумала, стоит ли спешить, но почему бы нет? Она всегда сможет соврать, что проходила мимо – а дверь открылась. Как было не заглянуть в тайный ход? Розалин была уверена, что в Доме магических изысканий не может быть никаких опасных для персонала мест. А что остался магический след – так она проверила, не иллюзия ли это, все же не каждый день видишь в стене секретный проход. И потом, она думала, это «короткая» дверь для слуг.
В общем, отоврется.
Но все же подготовиться стоило.
Розалин вернулась в комнату и перерыла шкаф. Жаль, но ничего вроде спортивного костюма в ее гардеробе не имелось. И даже если бы имелось – толку-то? В этом мире у женщин было всего два вида брючных костюмов – для верховой езды и для купания. Ни первый, ни второй не подходили для того, чтобы лезть в секретный ход.
Она оставила на себе костюм, который носила с утра. Рабочие юбки, по крайней мере, не такие широкие, как праздничные, без лишних воланов. И немаркие. Так. Что еще может пригодиться?.. Браслет с Возвратным Кругом на запястье, под юбкой – женский нож. Даже финелька в кармане. Она такая маленькая, что вообще не мешает.
Деньги? Нет, деньги ей точно не нужны. Что она там планирует покупать в тайнике? Или все же взять?
Розалин поморщилась. Она что, в бега собирается податься? Хватит придуриваться, иди уже!
И вот она вышла из комнаты. В такое вечернее время многие ходят по коридорам – в гости друг к другу или в общую гостиную. В читальню ходят реже, но и такое случается. Значит, нужно быть осторожнее. Конечно, помощницы не обладают умениями магов и с ходу не определят, что поблизости кто-то магичил, но все бывает. Вдруг какая-нибудь особо талантливая попадется?
И еще – времени мало. Нужно открыть дверь, а потом быстро закрыть.
К счастью, большинство девушек все еще не вернулись из города, так что Розалин никого не встретила. Слышала голоса в гостиной, но тихо проскользнула мимо и вскоре была у читальни.
Розалин подошла к месту, где когда-то нашла господина Браббера. Остановилась у стены и прислушалась. Кажется, в читальной комнате никого не было. Или там сидели тихо, потому что были заняты книгами.
Розалин немного подумала и решила туда не заглядывать. Ну увидит она, что кто-то устроился на диване, и что? Ничего же не изменится.
Итак, тянуть нет смысла. Розалин в последний раз оглядела коридор – пусто. И достаточно темно.
Она быстро приложила руку к стене и выпустила тонкую иглу. Та прошила камень насквозь, не буквально, конечно, а энергетически. Потом распылилась и расползлась в поисках чего-нибудь магического.
Запор был расположен внизу, почти у самого пола. Магия нашла цель и рассыпалась. По стене пробежала еле заметная серебристая тень. Это плохо, да и след от поисковика остался четкий… Хорошо, что следующий магический удар будет направленным и потребует меньше энергии. Розалин снова стукнула по стене, направляя магию к засову, – тот сразу открылся.
В стене появилась щель. Розалин не мешкала – мгновенно отодвинула панель, шагнула внутрь, в темноту, и быстро вернула панель на место. Снова ударила магией в запор. Замок щелкнул.
Ну вот, все элементарно. Если знать, где расположен замок, открыть его сможет любой маг, даже слабо одаренный. А вот найти замок – это уже энергозатратное занятие, так что быстрее Розалин никто другой бы не справился. Лестно, лестно…
И что же дальше?
Девушка попыталась оглядеться, но было совсем темно. Возможно, глаза со временем привыкнут, но, скорее всего, сюда не проникает свет. Вообще. А энергию даже маги не станут тратить так бездарно.
Значит, тут должны быть светильники.
Розалин подняла руки и принялась водить ими перед собой. Вот и стена. Шершавая, плохо выровненная. Холодная.
И, наверное, грязная. И, возможно, тут есть пауки, жучки…
Ну и ладно.
Ага, вот и фонарь.
Рука наткнулась на торчавший из стены крючок. Ощупала стекло плафона… ручку сверху… а вот накопитель, пустой. Но повезло, что он вообще есть.
Розалин зарядила накопитель, вставила на место, и лампа засветилась. Не очень ярко.
Впрочем, смотреть было не на что. Она стояла на площадке шириной примерно метр на метр. Но та почти сразу же перетекала в лестницу в два раза у́же. Лестница круто шла вниз, ее стены смыкались под потолком под углом, образуя арку. Все это было покрыто древним слоем пыли, которую, кажется, никогда не убирали. Что, впрочем, неудивительно – это все же тайный ход.
Тесно. Никакого комфорта. Ладно Розалин, но как тут протискивался господин Браббер?
Розалин подняла лампу, вытянула руку вперед и стала спускаться. Плечи задевали стены, иногда весьма болезненно. Пахло пылью. Она же кружилась в свете фонаря крупными хлопьями, похожая на снег или на пепел.
Тут бывали очень редко. Юбку после такого точно придется выбросить, а волосы – вымыть дважды. Жаль, что она не догадалась взять платок, чтобы покрыть голову, но теперь уж поздно.
Лестница вела все ниже и не собиралась заканчиваться. Ступени сменяли друг друга, одинаково старые, серые и облезлые. Странно… Розалин попыталась припомнить, как долго спускается. Судя по всему, она уже должна была оказаться на уровне первого этажа, а то и ниже.
За следующим поворотом ступеньки привели ее на площадку с дверью, закрытой точно таким же запором, как та, в которую Розалин вошла. Она прижалась к двери и стала слушать. Ничего, тишина. Свет тоже не проникал.
Попробовать выйти или спускаться дальше? Розалин взглянула на дверь, на ступеньки, которые продолжали вести вниз, и сразу решила двигаться дальше. В закрытые двери она начнет ломиться позже, после того как выяснит, куда вообще ведет тайный ход. А эта дверь, скорее всего, – просто выход в общий коридор, такой же, как верхний.
И снова начался спуск. В этот раз прямо какой-то бесконечный! Шли минуты, становилось холодно и сыро, от тишины болела голова – а ступеньки все никак не заканчивались!
Наконец Розалин все же достигла дна. В смысле конца лестницы.
Впереди темнел проход, всего один, так что вопроса, куда идти дальше, не возникло.
Тут Розалин шла осторожней. Если поймают… ну, наверное, можно попробовать отовраться, но это уже будет сложно. Кстати, не набросить ли на себя какую-нибудь защиту?
Но защита будет фонить, любой маг учует. Даже если сделать по-быстрому какой-нибудь артефакт… Надо было раньше об этом думать! Сейчас лучше не отвлекаться.
Розалин шла по прямому коридору. Он расширился, но оставался все таким же темным и безлюдным. И вскоре в его стенах стали появляться двери.
Тюрьма. Древняя тюрьма, судя по стенам, грубые камни которых за сотни лет обкатала текущая вода. Судя по полу, в котором остались колеи от обуви. Наверное, когда-то здесь много ходили.
Говорят, в столице есть второй слой зданий, подземный. Что когда-то все дома просто взяли и опустились вниз, в почву. Столица выросла заново, отстроилась над слоем погребенных домов… а может, нет. А может, да, и слой внизу не один. Возможно, это тюрьма когда-то стояла над землей, а теперь над ней возвышается башня.
Возможно, когда-то башня была куда более высокой?
Какая разница? Розалин одернула себя. Какая сейчас разница?
Двери стали попадаться все чаще. Она даже останавливалась пару раз и подходила посмотреть на них поближе. Одна из дверей была открыта, там от влаги разбухло дверное полотно и не входило в косяк. Розалин потянула за дверную ручку, всю черную от времени, и дверь почти не двинулась с места. Сидела крепко, но Розалин все же смогла ее открыть и заглянула в комнату.
Камера, точно. Помещение камеры ни с чем другим не спутаешь. Маленькое, мрачное, без окон, у стены – железный остов кровати, напротив – железки, которые когда-то были столом и стулом. В углу старый таз, в другом – ведро. Стены покрыты пятнами плесени и мха.
Это однозначно камера.
Розалин прикрыла дверь и пошла дальше. Но что здесь делал господин Браббер?
Никакого сомнения, нить-следилка показывала, что он спускался сюда. Зачем? Что ему нужно в заброшенной тюрьме?
Розалин не знала и не могла понять. Просто шла дальше, очень медленно, стараясь не издавать ни единого лишнего звук, и смотрела по сторонам.
Коридор закончился лестницей, ведущей вверх. Не узкой винтовой, а нормальной такой лестницей из ступеней и пролетов.
Наверху наверняка еще этаж. Может, тюрьма, а может быть, там уже обжитые кабинеты. Лаборатории. Возможно, Розалин просчиталась с глубиной и господин Браббер бывал этажом выше, потому что на этом ему делать было явно нечего.
Розалин пока не решила, будет ли подниматься. Только встала на пару ступенек выше и задрала голову, пытаясь что-нибудь разглядеть. Потом приглушила свет. Кажется, наверху было светло.
Она замерла и стала слушать. И думать.
Магия. Ничего не поделаешь, нужно попробовать использовать магию. Надо проверить верхний этаж, без подготовки подниматься слишком опасно. Башня сама по себе не так уж велика, чтобы в ней поместились все секретные отделы, лаборатории и склад. Так что она в любом случае уходит под землю. Насколько глубоко, неизвестно, но ведь наверху светло…
Розалин глубоко вздохнула. Все, решено, она использует магию. Только нужно определиться, какую именно… Какую форму проверки выбрать.
За спиной раздался звук. Короткий и резкий, как тявканье. Только не такое милое, как у щенка, а как будто неумело тявкнуло что-то огромное и неуклюжее. Или скорее рыкнуло.
Розалин стремительно обернулась, взмахнув лампой. Ничего.
Но она слышала и слуху своему доверяла. Поэтому прошла обратно в коридор, из которого только что появилась. Почти машинально вытянула руку и зачерпнула магию с Изнанки. Сжала ее и сформировала шарик, давая задачу. Теперь он легко определит, что здесь есть кроме нее самой.
Это было безумно приятно – снова чувствовать себя сильной. Брать магию и делать с ее помощью все, что душе угодно. Оказывается, Розалин жила здесь, словно у нее не было рук. Бедные местные маги…
Теперь несколько направляющих магию слов… Шарик подпрыгнул и взорвался. Невидимый глазу и слуху, он распался на сотни тысяч энергетических крошек и с огромной скоростью разлетелся по коридору, проникая сквозь двери и складывая перед внутренним взглядом Розалин картинку. Коридор, множество камер… пустота… пустота… Вот.
В одной из камер, по сравнению с прочими огромной, у стены сидел, скрючившись, человек. Огромный человек. Сидел, накрыв голову руками, и издавал эти странные звуки. Как будто не хотел говорить, но они вырывались из его горла против воли.
Когда до него добрались крупицы рассеянной магии, он замер. А потом они рассыпались без следа, и человек отчаянно взвыл, упал на пол и стал корчиться в судорогах. Он вопил, и стонал, и выгибался, и бился о камни пола с ужасным глухим стуком.
Розалин забыла про все остальное – и что делает в подземелье, и что собиралась прятаться до последнего… схватила покрепче лампу и бросилась вперед, к той камере, где мучился несчастный.
Дверь была закрыта на засов. Просто на засов.
Она потрогала его пальцами, не веря самой себе. Да, это, конечно, задвижка, но почему этот гигант просто не выбьет дверь? Он мог бы навалиться плечом, и все. Никакой магии тут не было, ни следа. Вышел бы да пошел.
Он мог выбраться в любой момент! Или… она чего-то не знала?
Розалин заглянула в окошко на двери, посветила туда:
– Господин… Господин, вы меня слышите?
Он не слышал. Тяжело дышал, его ноги стучали по полу, когда его скручивала очередная судорога, а ногти с отвратительным болезненным скрежетом царапали камни. Видеть это было ужасно тяжело. Чем-то напоминало судороги истощенного с выставки, но там все же были чисто животные рефлекторные движения, а тут корчился в муках разумный человек. Он пытался сжаться в комок, чтобы облегчить боль. Никаких сомнений.
Розалин нащупала задвижку и открыла ее. Та была хорошо смазана и просто вылетела из паза.
Почему? Зачем ее закрывать? Это совершенно бессмысленно!
Дверь тоже легко открылась. Розалин быстро вошла в камеру, подбежала к мужчине. Его глаза закатились, зубы были стиснуты так сильно, что противно скрипели. Одет он был в какие-то обноски – грязную рваную рубаху и штаны.
– Чем вам помочь? – Розалин опустилась возле его головы на колени. – Вы больны? Ранены?
Человек выгнулся еще раз и затих. Розалин задержала дыхание и прислушалась. Он, кажется, не дышал.
Он что, умер? Вот прямо сейчас? Именно в ту минуту, когда она оказалась рядом?
Он что, не мог умереть в любой другой момент?
– Господин!
Розалин со всей силы затрясла гиганта за плечо. Она была не согласна видеть труп… да еще который образовался у нее на глазах.
Нет, ни за что!
Через секунду все изменилось. Человек глухо рыкнул, развернулся и обхватил Розалин руками, похожими на бревна. Перевернулся вместе с ней, навалился… Розалин только и успела понять – что-то не так.
Потом он сжал ее… и стал тянуть магию.
Это был истощенный. Но не такой дикий, как на выставке, а другой – вполне себе разумный. Розалин видела его взгляд, который на секунду прояснился, но тут же темные глаза заволокло туманом, будто бельмами.
– Отпусти!
Ощущение вытягивая ей не понравилось. Очень странное. Как будто ты весь вдруг как-то сильно вспотел и подул ледяной ветер, который кусочки тебя выхватывает из тела и переносит куда-то в другое место.
Истощенный не слушал, продолжал сжимать и тянул, тянул… Розалин не боялась, что он выпьет ее до дна, но то, что ее обездвижили, прижали к полу… да и пах он не то чтобы приятно, даже наоборот… это все нервировало.
– Отпусти! – Она попыталась вывернуться, но мужчина грубо вернул ее на место и сделал это резко и весьма болезненно.
Девушка вскрикнула.
Похоже, она влипла. Дышать становилось все тяжелее, он ее так раздавит! И не заметит! Проклятая пиявка! Самое мерзкое – магией не получилось отбиться. Как только Розалин захватила чуть-чуть, он с радостным рыком моментально втянул это в себя. Будто подарок получил. А действовать очень быстро она в таком затруднительном положении не могла.
Розалин снова попыталась столкнуть его, как-нибудь вывернуться, но ничего не выходило.
Да он же ее просто придушит! В глазах помутилось, в голове застучало… Ей не хватает кислорода…
– Дарек!
Кто-то метнулся от двери и оторвал от Розалин мужчину. Но она настолько потеряла ориентацию, что не сразу это поняла. Только с трудом дышала да еле приоткрыла глаза.
– Не смей!
Это был господин Браббер. Розалин кое-как повернула голову набок. Боже, кто бы видел! Валяется в подземелье на грязном полу в обнимку с каким-то истощенным! Это просто… просто уму непостижимо!
Дарек. Так, похоже, зовут этого гиганта. Он быстро вскочил на ноги и бросился на господина Браббера. Однако по пути, видимо, передумал, потому что развернулся к Розалин и в два шага допрыгнул до нее. Протянул свои ручищи, стало так страшно, что Розалин тут же втянула голову в плечи и завизжала.
– Дарек, не смей! Ты ее убьешь!
К счастью, господин Браббер оказался весьма проворным. Он сумел запрыгнуть Дареку на спину и оттащить его от Розалин, но ненадолго. Узник легко отбросил помеху к стене, протянул руку и схватил девушку за шиворот.
– Прошу, не надо! Не заставляй меня делать непоправимое!
Господин Браббер, пошатываясь, отклеился от стены и снова пошел к Дареку, который тем временем поднял Розалин за грудки и теперь смотрел ей в лицо. А вот Розалин ничего не видела – воротник сдавил горло, и она опять не могла нормально дышать. Только слепо махала руками, что конечно же мало помогало. Ей было страшно… но не так страшно, как в самом начале. Она была уверена, что господин Браббер не допустит, чтобы ей причинили вред. Сама не знала, отчего, но свято в это верила. Теперь, когда он появился, все будет хорошо.
– Дарек! Последний раз прошу – отпусти! Иначе я приму меры. Надену его на тебя. Слышишь?
Эти слова господин Браббер сказал очень тихо, но они содержали серьезную угрозу. Наверное. Дарек замер.
Всего на секунду. А потом отчаянно зарычал, и девушка снова почувствовала, как от нее уходит магия… энергия… сама жизнь. Ей казалось, она на глазах бледнеет, съеживается и выцветает, как картинка на солнце.
Потом раздался еще один свирепый крик – и странный щелчок. Вокруг будто прошла звуковая волна, которую можно было ощутить всем телом.
Розалин тут же перестала чувствовать опору и свалилась на пол. Рядом как подкошенный рухнул Дарек. И остался лежать. Розалин машинально поползла подальше от него, но вскоре уткнулась макушкой в стену. Протаранить камни она не смогла, поэтому кое-как села, прислонилась к стене спиной и стала дышать. Дышать полной грудью – это очень приятно.
– Розалин?.. – Рядом оказался господин Браббер, весь белый от волнения. – Розалин, он вас высосал… держитесь. У меня есть накопитель… – Он поддержал ее за плечо и полез в карман. – Мы вас наполним… Сейчас станет легче… Сейчас…
– Не нужно, – с трудом сказала Розалин и закашлялась. – Он не успел много взять.
– Не успел? – Господин Браббер на миг нахмурился, но его лицо тут же разгладилось. – Замечательно… Вы уверены, что все хорошо?
– Да. Я в порядке, правда. Просто испугалась.
– Какое счастье!
Маг тяжело сглотнул и отвернулся. Тяжелым шагом подошел к Дареку, сел перед ним на корточки, а потом медленно опустился на колени.
– Дарек… – прошептал. – Зачем же ты так… Зачем?
Гигант не шевелился. Розалин разглядела на его шее что-то блестящее, с двумя крошечными алыми точками, которые еле заметно пульсировали в темноте.
Со стороны выглядело как ошейник.
– Дарек…
Вдруг раздался всхлип, и господин Браббер закрыл глаза рукой. Розалин замерла.
Они знакомы, это очевидно… Господин Браббер знал про этого человека, что он тут сидит. Это он его запер?
– Кто это? – спросила Розалин.
– Дарек Савойский, мой друг детства, – через силу заговорил господин Браббер. Потом осторожно прикоснулся к плечу гиганта, переместил ладонь к голове, осторожно потрогал лоб, виски. Его голос звучал глухо и мрачно. – Шесть лет… шесть лет я пытался его вернуть. Восстановить прежнего Дарека. А теперь все. – Рука добралась до ошейника и отдернулась, будто тот был горячим. – Теперь все. Теперь его контролирует ошейник, а это рабство, и ничего больше. Прости меня!
Господин Браббер схватил себя за волосы.
– Дарек… прости. Я так пытался… я просто из кожи вылез… пошел на все их условия, подписал кабальный договор. Смотрел, как они наблюдают и злорадствуют, когда я собираю эту магию по крохам… Знали, что ты голодаешь, что я побираюсь, как нищий, и смеялись. Знали, что я не продержусь долго, считали дни, жаждали моего поражения… Стервятники, вот и все… Теперь они победили.
Розалин слушала, и ее глаза расширялись все больше.
Он тащил друга много лет, и, кажется, именно из-за него вернулся на работу и проводит исследование того, что ему приказали. Магию он собирал для Дарека. Ну конечно! Истощенного нужно кормить, а господин Браббер мог кормить только своей магией или… чужой, которая очень дорого стоит. А его лишили состояния. Специально? Нет? Результат один…
И он ни разу, кроме вчерашнего дня, не просил ее сливать магию, а мог бы. И Ассоль наверняка не просил.
Никого не просил. Выкладывался сам… Вот что это было такое в тот день, когда она нашла его у читальни! Он был магически истощен! Отдал все, что было… Наверное, отдавал, пока финелька не рванула. Теперь-то понятно, отчего у него было такое ужасное состояние! У нее сейчас не лучше, хотя магии Розалин не лишилась. Но это мерзкое тянущее чувство, словно с тебя смывают краску, вымывают из костей твердость, а из души – радость… тянут, забирают… Ее передернуло. Это было ужасно.
– Мой бедный друг.
Господин Браббер замолчал. Он сидел неподвижно, с низко склоненной головой, будто прощался с покойником. Розалин стало не по себе. Не упал бы без чувств. Тогда она останется в подвале с двумя людьми без сознания. Вот такого веселья она не желает.
Тогда, в коридоре… очевидно, поэтому он прятался от господина Старозельцева? Не хотел, чтобы остальные увидели его в жалком состоянии? И в очередной раз радовались его унижению?
Да уж, господину Брабберу не позавидуешь. С таким друзьями и врагов не нужно.
Сердце стучало. Розалин попыталась встать, но ноги не слушались, дрожали и подкашивались. Пришлось сесть обратно.
И еще она не могла понять одного…
– Зачем вы меня спасли?
Ведь очевидно, что Дарек сорвался от голода. Господин Браббер его оттаскивал, и оттащил бы рано или поздно. Но даже если бы Розалин умерла, всем было бы наплевать. Маги не стали бы наказывать господина Браббера. Чем бы они ему пригрозили? Они и так отобрали у него все. А друга оставили вовсе не из жалости, а потому что так его было проще контролировать. Тем более Розалин – сирота, кто станет из-за нее рушить карьеру великого изыскателя? Кто станет отстранять его от наиважнейшего для императора исследования? Ответ очевиден.
Господин Браббер повернул голову. Пристально посмотрел на Розалин. В тусклом свете его глаза сверкали так ярко, будто сами по себе были источником света.
– Вы знаете мое имя? – спросил господин Браббер. Спросил тихо.
– Да.
– Какое?
– Владлен. Вас зовут Владлен. – Розалин тоже шептала. В этих стенах отчего-то не хотелось говорить громко.
– Да. Именно так.
Розалин вжалась спиной в стену. На миг ей показалось, что господин Браббер – такой же безумный истощенный, как Дарек, и сейчас он набросится на Розалин и закончит то, что не успел сделать его друг.
Но господин Браббер не двигался с места.
Вернее, Владлен.
Владлен не двигался.
– Я вижу вас каждую ночь… – От его первых же негромких слов Розалин замерла, широко распахнув глаза. – Каждую ночь… вы приходите ко мне. Стоит на миг закрыть веки… и я уже слышу, как в коридоре звучат ваши шаги… жду, затаив дыхание, когда повернется дверная ручка и вы войдете… Каждую ночь.

Глава 11
Магическое собрание

– Нет! – прошептала Розалин.
Она попыталась отвернуться, разорвать зрительный контакт, но не смогла. Ее будто силой держали.
– Да. Если бы я рассказал, что происходит потом, вы бы, наверное, сгорели от стыда.
– Нет.
– Да. Вы прекрасны… без одежды. Вы полны уверенности и красоты, когда стоите и улыбаетесь. Смелая, с распущенными волосами… И тем своим особым взглядом, от которого в душе все переворачивается. Я никогда такого взгляда не видел, ни у кого другого. Во сне вы другая… свободная, легкая… немного грязная. Не в том смысле, что вы полны похоти. – Он дернул головой. – Нет. У вас просто следы краски на лице. И волосы. Вот такие волосы.
Он медленно прижал ребро ладони к шее. Тот самый жест… У Розалин были такие волосы прежде. А еще она любила рисовать, хотя толком не умела, и часто пачкалась акварелью. Ходила потом так… ей нравилось, что все на это указывают и просят умыться. Она назло всем не умывалась.
Она тяжело сглотнула и помотала головой, отрицая услышанное.
– А потом я просыпаюсь, – бормотал господин Браббер. – И понимаю – это был просто сон… Каждое утро я будто теряю самое дорогое… навсегда. Раз за разом… это настоящая пытка.
Розалин собралась с силами и, держась руками за стену, встала. Ноги дрожали, но уже стояли крепко.
Господин Браббер вдруг тоже встал – гораздо легче, единым движением.
И пошел к ней.
Розалин молча следила за его приближением. Ее кружило, и вряд ли от слабости. Она пыталась вдохнуть поглубже, но дыхание сбивалось.
Господин Браббер… Владлен, теперь его не получалось называть иначе, приблизился вплотную. Розалин пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Темные тени усталости вокруг глаз и на висках, горькие складки возле губ, пробивающаяся щетина на щеках и подбородке. И все же он был прекрасен.
– Почему? – прошептала она.
– Что – «почему»?
– Почему вы пожертвовали свободой своего друга из-за меня?
– Потому… Ради вас я пожертвую даже Дареком.
Вышло очень горько, обреченно.
Потом Владлен резко выдохнул, подался вперед и обхватил лицо Розалин руками. Она вжалась в стену и подняла голову. Он был так близко… Он смотрел, медленно, томительно погружая пальцы в ее волосы. А потом поцеловал ее.
Его губы будто искали какого-то спасения. Он целовал Розалин жарко и настойчиво. Будто у него всего один миг, за которым вечная пустота и одиночество. И все, что он сейчас получит, станет единственным его светлым воспоминанием до конца никчемной жизни.
Надо было его оттолкнуть… наверное, но не вышло. Все, что она смогла сделать, – это не сопротивляться. Его губы путали мысли и навевали что-то такое… что-то знакомое…
А потом Розалин поняла – это он. Это Владлен ей снился каждую ночь. Это к нему она шла.
Проклятые сны! Розалин давно догадывалась, к чему теперь скрывать? Она почти сразу подумала о нем, но это невозможно… Нет, этого нельзя… Никогда, ни за что нельзя!
Но губы продолжали раскрываться навстречу его губам. То, что ни разу не произошло во сне… по крайней мере, во сне Розалин, начиналось именно так. Когда они встречались, она столько времени ждала поцелуя, что сейчас просто не могла от него отказаться.
Все было даже лучше, чем ожидалось. Розалин забыла, кто она и где находится. С кем. И зачем они здесь. Просто отдалась во власть господина Браббера… Владлена.
И ни о чем не жалела. Ни о чем не думала… Его губы, его горячие руки, дыхание – это все было частью ее самой.
Она боялась его трогать. Но постепенно руки будто сами собой прикоснулись к его груди, к рубашке… поползли вверх, наслаждаясь его жаром, его дыханием, еле заметной дрожью тела.
Раздался стон. Где-то в стороне перевернулся на бок Дарек.
Владлен тут же замер. Медленно убрал руки, еще медленней отстранился. Розалин осталась стоять, смотря на него широко раскрытыми глазами. Ее губы горели от удовольствия, но она постаралась этого не показать.
– Прости, – вздохнул Владлен.
И этим будто все испортил!
Розалин подняла руку и потрогала свои губы, но Владлен уже развернулся и бросился к другу:
– Дарек! Как ты?
– Нормально, – неразборчиво прохрипел тот. И все же это был человеческий голос, вполне себе вменяемый.
– Ты… ты чувствуешь?
Дарек поднял руку и схватил себя за шею. Дернулся раз, другой, снова обмяк.
– Прости меня, – снова заговорил Владлен.
– Плевать.
– Я не смог…
– Да наплевать!
Ого! А этот Дарек совсем не такой уж смирный. И у него точно сохранился разум… Как жаль, что в остальном он сейчас больше животное. Напал на девушку!
– Уходи, – процедил Дарек, продолжая валяться на полу и с ненавистью зыркая по сторонам.
– Я принес накопители…
– Я сыт.
Владлен растерянно замер. Сел над другом.
– Я вижу, что ты полностью в своем уме.
Тот зло хмыкнул.
– Но как?.. – Владлен обернулся на Розалин: – Где он взял столько энергии? Он бы вас убил, если бы столько высосал.
Времени думать особо не было. Розалин быстро показала господину Брабберу свой браслет и спрятала под рукавом.
– Фамильная ценность. Накопитель. В нем было много… запас. Мама оставила мне на всякий случай. А когда я почувствовала, что он… то открыла браслет и позволила ему взять сколько нужно.
Пару мгновений – и лицо Владлена расслабилось.
– Ваша мама спасла вам жизнь… Я думал, что успел вовремя, но нет… это она.
Розалин опустила глаза:
– Да.
Дарек вдруг зарычал:
– Хватит! Убей меня наконец!
– Что? – Владлен присел над ним, повернул его к себе лицом. – Ты опять?
– Когда ты уже меня прикончишь? Я чуть не убил твою… – Дарек пытался сказать что-то плохое, как-то обозвать Розалин, но не смог. Обмяк. Заговорил обреченно: – Просто убей меня наконец и избавь от всего этого.
– Ни за что! Однажды я найду способ вернуть тебе магию.
– Упрямый осел.
Дарек съежился, собрался в комок, подтянул колени к груди. Учитывая его размеры, смотрелось жутко.
– Ненавижу тебя, чертов сукин сын.
Владлен понурился, потом отошел. Вернулся к Розалин:
– Пойдемте. Нужно вывести вас наружу. Тут, конечно, редко кто бывает, но маги могли уловить сильный выброс энергии. А поток энергии из подвала – это крайне подозрительно. Придут с проверкой.
– Да, конечно.
Девушка выпрямилась. Руки слегка дрожали, было холодно, и она чувствовала себя такой грязной, будто несколько раз подряд сильно пропотела прямо в одежде. Не из-за поцелуя, конечно, а из-за того, что ее, будто куклу, валял по полу истощенный.
А насчет остального… это было прекрасно.
Владлен осторожно взял помощницу за руку и повел за собой. Когда они вышли в коридор, он остановился и закрыл дверь, а потом задвинул засов. Непонятно зачем.
Вернее, стало понятно. К закрытой двери он присоединил еле уловимую сигнальную магическую нить.
Так вот как господин Браббер узнал! Он понял, что дверь открыта, и поспешил проверить почему. Ей очень повезло, что он появился. Высосать бы ее этот дикарь не высосал, но что придушить мог – к гадалке не ходи. Даже странно как-то. Всемогущая магичка умерла не от потери магии, а от удушья в лапах истощенного. И смех и грех!
– Вы можете идти? – уточнил Владлен, когда заметил, как пристально она пялится в закрытую дверь.
– Да.
– Тогда пойдемте.
Розалин в последний раз взглянула на дверь, которая прятала за собой секрет господина Браббера, и отвернулась. Теперь она знала, что тот, кто сидит внутри – Дарек, – просто не хочет выходить наружу. Что даже если снять дверь с петель, он не переступит порог.
Должно быть, страшно терять разум и становиться чудовищем. Не таким, как дети Питомника, а самым настоящим.
Только вот Розалин не верила, что Дарек был без разума, когда напал на нее. Он… колебался. Да, всего пару раз и всего доли секунд, но достаточно, чтобы заметить, что делает что-то нехорошее. Он будто подумал и решил, что Розалин нужно убить. Будто старался воспользоваться последним шансом.
Они медленно направились в сторону винтовой лестницы, ведущей к коридору у читальни. Владлен нес лампу. Вокруг прыгало пятно света, то и дело выхватывая грязные протоптанные камни пола, пыльные каменные стены и старые двери с ржавыми решетками.
– Надеюсь, то, что случилось, останется втайне? – вдруг спросил Владлен. Или теперь это снова был господин Браббер? Голос прежний – ровный, холодный, поза закрытая, взгляд мимо. – Конечно, я не имею права настаивать. И не буду. Однако я забочусь не о себе и не о Дареке. Если узнают, что вы нашли тайный ход и спускались сюда… Я не знаю, что они с вами сделают.
– Кто «они»? – требовательно спросила Розалин.
– Господин главный изыскатель. Охрана башни. Маги из секретных отделов… Я боюсь за вас, Розалин. Пообещайте, что никто не узнает.
Она думала недолго, ведь это было в ее интересах.
– Хорошо, я обещаю.
– Спасибо.
Некоторое время они шли в полном молчании. И невольно замедлялись. Розалин хотелось, чтобы он взял ее за руку, но господин Браббер словно вознамерился держаться от нее как можно дальше.
И хорошо. Это Розалин целиком и полностью устраивало!
И вообще, нашла время думать о мужчинах… о мужчине, этом вот, конкретном. Который приглашает Ассоль на свидание, а потом в темноте целует другую…
Постойте-ка!
Розалин встала столбом.
– Не сходится.
– Что?
На лице господина Браббера в который раз за вечер появилось удивление.
– Не сходится. Вы утверждаете, что нищий, что вас лишили всего, вынудили собирать магию по крохам… однако все знают, что вы устроили Ассоль незабываемый вечер, который обошелся в немалую сумму. Ресторация, театр… Что?
– Розалин. – Господин Браббер протянул руку, так, будто мечтал прикоснуться к ней, но тут же отдернул. – Иногда вы говорите такие странные вещи.
– Почему?
– Будто не знаете, как все устроено. Хотя, возможно, нравы высшей аристократии прошли мимо вашего дома.
Розалин заставила себя замолчать. Она действительно не знала. И если сейчас господин Браббер растерян, занят другими мыслями, то рано или поздно он успокоится. Тогда-то он и вспомнит про накопитель Розалин, который совершенно не фонил, а ведь все крупные накопители распространяют вокруг поле, которое чувствуют маги. Вежда вон вообще на десятки метров фонит.
Но на одну странность, если повезет, господин Браббер не обратит внимания. Однако если Розалин оставит в его памяти больше одной, то провал неминуем.
– У меня есть титул, – спокойно объяснял господин Браббер. – И когда у меня изъяли деньги, все мои траты просто переложили на Дом магических изысканий. Я могу каждый день посещать любые ресторации, заказывать любые товары, брать любые билеты… Но не могу купить магические предметы. Вот так устроено недовольство императора. Унижать аристократию – особое искусство.
– Ясно.
Розалин закрыла рот. Нужно все обдумать. Конечно, речь не о поцелуе… с Владленом, а о тайне господина Браббера. О Дареке. О том, что будет дальше.
Хорошо бы спросить, но голова кружилась от усталости. Впечатлений было слишком много, Розалин просто боялась задавать вопросы, ведь она наверняка сейчас может спросить какую-нибудь глупость. Она и не заметит, а господин Браббер запомнит.
Потом началась лестница… Стоило только подумать, как долго придется подниматься, как Розалин захотелось сесть и сдаться. И пусть ее найдут, все равно.
Видимо, по ее виду что-то такое он и понял.
– Розалин, вам нужно собраться с силами. Я помогу.
– Не могу.
– Можете.
– Нет!
В подтверждение своих слов девушка села на пол. Прямо на голые камни.
Владлен присел перед ней. И снова этот жест, будто он машинально потянулся к ее лицу, но сам себя одернул. Вместо этого стал уговаривать:
– Розалин… Вы самая упорная из всех девушек, которых я знал. Когда вы меня увидели… тогда, в коридоре, у читальни, я уже знал, что рано или поздно вы сюда проберетесь.
– Правда? – Розалин это заявление удивило. Она вроде ничем себя не выдавала.
– Конечно. Ни минуты не сомневался. Вы ведь постоянно засыпали меня вопросами… а тут ни одного не задали. Я сразу сделал вывод, что вы решили разобраться с этим делом самостоятельно. Как видите, угадал.
Розалин покраснела. Действительно угадал. Надо же… Она затаилась, чтобы не вызвать подозрений, и именно этим их вызвала.
– Я просто…
– Вам просто стало любопытно, так?
– Да. Я не хотела…
– Вы не хотели ничего плохого…
Розалин вскинула на него глаза:
– Почему вы за меня отвечаете?
– Я не прав?
– Вы правы.
– Простите. Мне все хочется делать за вас… с вами. Уберечь вас от всего. Мы должны встать, Розалин, как бы вам ни было тяжело, встать и подняться по лестнице. В своей комнате вы сможете отдохнуть. Пожалуйста, давайте я вам помогу.
– Давайте две минуты посидим. Только две минутки!
– Конечно.
Он вздохнул и сел рядом.
Розалин хотелось, чтобы господин Браббер продолжал говорить. Желательно что-нибудь приятное. Пусть бы он снова рассказывал, что готов ради нее на любой поступок, на любой подвиг и преступление.
Но он молчал. И сгорбился, опустил голову.
Наверное, думал о другом. О друге, который теперь стал рабом. Кстати, почему? Что все это значит? Но в любом случае для Дарека что-то изменилось, и не в лучшую сторону.
Она чуть не фыркнула. Чуть? Чуть?! Для Дарека? А как насчет нее самой? Да тут вообще все изменилось!
Минуту Розалин сидела, рассматривая свои руки, которые мяли подол. Да уж, платье придется выбросить, его даже в стирку не отправишь. Страшно представить, что будут болтать служанки, какие слухи пойдут.
Не все ли ей равно? Почему сейчас это кажется таким важным?
Наверное, господин Браббер ждал бы долго, не посмел бы торопить, но Розалин поднялась на ноги сама:
– Я готова.
– Тогда вы первая. Я за вами.
Потом Розалин бесконечно долго поднималась по лестнице. Вначале это было легко, ведь она каждый день довольно много ходила и преодолевала сотни ступенек, а потом она устала. Ноги так болели, будто в них не осталось ни единой мышцы, которая о себе бы не напомнила.
В общем, эти долгие минуты Розалин предпочла бы и вовсе стереть из памяти. А еще ей было неудобно перед господином Браббером. Не хотелось свалиться на него, ведь ему тоже досталось в драке с Дареком, так что Розалин держалась, даже когда мышцы выли от боли.
И вот первая дверь… Надежда, что здесь можно выйти, благополучно испарилась.
– Это старый выход, к сожалению, – сказал господин Браббер. – Он замурован.
– Ладно.
И вот наконец верхняя дверь. Розалин на негнущихся ногах подошла к ней, оперлась спиной о стену и запрокинула голову, вытирая свалянными кудрями стену. Терять нечего: если уж он видел ее валяющейся на грязном полу тюремной камеры, то и сейчас как-нибудь переживет.
– Нужно, чтобы нас никто не заметил. Я выйду первым. Когда услышите кашель – выходите следом и возвращайтесь к себе. Дойдете?
– Да.
Господин Браббер замешкался:
– Розалин…
– Да? – прошептала она, тяжело дыша, но уже не от усталости.
– Простите.
– За что?
Он сглотнул.
– За то, что вы чуть не погибли. Это моя вина.
– Нет-нет, не ваша. Я же сама туда полезла… Это все мое неуемное любопытство.
– Но я безумно рад, что вы живы.
В этот раз господин Браббер не остановил свою руку – прикоснулся к щеке Розалин, провел по ней пальцами и обхватил ее лицо ладонью. Розалин прижалась к его руке щекой.
– Вы так красивы, Розалин. Умны. Интересны. Оставайтесь такой навсегда. Нет! – прервал он ее попытку что-то сказать. – Пожалуйста, не говорите ничего. Нам всем нужна передышка.
Потом он щелкнул пальцами. Впервые Розалин видела вживую, как господин Браббер магичит. То, как он шевелил пальцами, ее заворожило. Вот это выучка! Она так не умела, хотя считала, что управляется с магией вполне сносно.
Восхищалась она недолго. Всего несколько секунд – и господин Браббер открыл защелку и выскользнул за дверь. Чуть прикрыл ее.
Спустя еще секунд десять раздался кашель. Розалин быстро вышла и направилась по коридору к своей комнате, в противоположную от господина Браббера сторону. Было поздно, и встретиться никто не должен… но мало ли. Розалин то ускоряла шаг, чтобы скорее оказаться в своей комнате, то замедляла, чтобы не шуметь и не вызывать подозрений.
К счастью, коридоры были пустыми.
Войдя в комнату, Розалин первым делом заперла дверь. Потом стала раздеваться. Она ужасно устала, но знала, что если позволит себе хоть на секундочку присесть, так и заснет до утра. А это в свою очередь значит, что утром ее застукают в таком ужасном, недопустимом для дворянки виде, тогда не избежать слухов, и, следовательно, все было напрасно.
Розалин разделась, собрала грязную одежду в мешок и оставила в углу, где оставляла вещи на выброс, потом тщательно вымылась. И только тогда легла спать.
Она так устала, что ей ничего не снилось. Вообще.
А утром еле заставила себя подняться. Все тело болело, волосы спутались… Пожалуй, впервые Розалин оценила собственный артефакт, который даже такую всклокоченную шевелюру превратил в прекрасные локоны.
Однако она быстро забыла про слабость и боль. Вернее, другие, более важные мысли перебили все не важное. Розалин поспешно собралась и выскочила за дверь. Она была полна энтузиазма. Впереди новый день. Она узнала секрет господина Браббера, и не один. Она узнала про себя и свои сны… их общие.
Розалин не решила, верить в это или нет. Как бы он мог соврать? Откуда бы он узнал про сны Розалин и про длину ее волос?
Но иначе что это такое? И спросить не у кого… Может, для местных это в порядке вещей? Видеть друг друга… в таких неприличных снах? Но даже если бы о таком не говорили прямо, неужели никто бы ни разу не намекнул? Но в Питомнике ни о чем подобном слыхом не слыхивали. Даже Старцы, любящие все необъяснимое и необычное, ни слова не обронили.
В любом случае это интересно.
Ей хотелось, чтобы день поскорее начался. Вдруг он будет… не чудесным, нет, но хотя бы неплохим? Вдруг ей хотя бы один день не придется думать об убийствах?
На завтраке девушки передали ей просьбу зайти к госпоже Лисецкой. Розалин пошла с большой неохотой, уж очень ей не терпелось прийти в отдел и увидеть господина Браббера. Как он на нее посмотрит? Что скажет? Будет ли смущен? Или полон восхищения?
Поцелует ли ее еще раз?
Глупо, глупо… но как остановиться? Это было решительно невозможно!
Розалин еле дождалась разрешения войти, поприветствовала госпожу Лисецкую, которая сегодня облачилась в ядовито-зеленый костюм, и приготовилась слушать.
– Ах, Розалин, какая вы сегодня милая! – вскричала госпожа Лисецкая. – От вас глаз не оторвать! Ах, смотрела бы и смотрела!
– Спасибо. – Розалин зарделась, она не привыкла к таким бурным комплиментам.
– Не за что! А теперь, Розалин, сообщаю, что вам придется вернуться в отдел магических животных.
– Что?!
Контраст между первыми словами и последующими был слишком разительным, чтобы удержаться от изумленного возгласа.
– Да-да, милая моя, так вышло. Господина Браббера внезапно перебросили на крайне важное и секретное задание – на несколько недель. А без него, сами понимаете, ваша работа в отделе совершенно бессмысленна. Нет, конечно же вас бы никто не уволил, мы выполняем свои обязательства. Но так произошло, что одновременно приболела госпожа Лукавина. Лекари считают, она проведет в постели не менее двух недель, а потом еще будет набираться сил. Как видите, все совпало, поэтому вы вернетесь к господину Лукавину. Разумеется, временно! Не берите в голову! Как только все наладится, мы все вернемся к первоначальному состоянию. А может, вы и не захотите возвращаться? – Она хитро прищурилась. – Жизнь бывает такой непредсказуемой! В этом ее главная прелесть!
Конечно, Розалин не могла отказаться от перевода, тем более что ее как бы не спрашивали, а ставили перед фактом.
И вот она вышла от госпожи Лисецкой в совсем ином настроении. Ей было грустно, и, кажется, она волновалась… о господине Браббере. Что значит «срочно переведен на другое, важное и секретное задание»? А раньше он, по их мнению, чем занимался?
Розалин как можно быстрее оделась и побежала через площадь в свой отдел. Она так спешила, что даже не замечала ветра, который сегодня, как и всегда, намеревался опрокинуть ее на лопатки.
Не удалось.
Розалин вошла в здание и поспешила по коридору в его дальний конец. У порога остановилась, вздохнула и решительно толкнула дверь. И… само собой, та оказалась заперта.
Розалин открыла дверь своим ключом. Внутри было темно и тихо. Со вчерашнего дня сюда никто не приходил.
Она почему-то сразу подумала, что тут долго ничего не изменится, – господин Браббер сюда не вернется. Розалин сама не знала, почему об этом подумала. Наверное, какая-то интуиция после разговора с госпожой Лисецкой. Что-то было в ее словах, что наталкивало на подобную мысль.
Теперь, без господина Браббера, здесь делать было решительно нечего. Розалин еще раз взглянула на подсвечники, которые остались пылиться на столе, взяла шаль, которую держала здесь на случай холодов, и ушла.
Вскоре она входила в отдел магических животных.
Тут, к счастью, тоже ничего не изменилось. Ученики шатались без дела по комнате, господин Лукавин на первый взгляд ничем не занимался, а рабочий стол в подсобке был завален новой партией бумаг, к разбору которых Розалин без промедления и приступила.
Так пошли дни… Розалин бесконечно разбирала почту, отвечала на письма, рассылала финельки и словно спала. Ее перестала развлекать Туя со своими детскими проблемами. Впрочем, Туя стала больше общаться со своей старой подругой и даже сидела с ней за одним столиком. Так бывает.
Единственное, о чем думала Розалин, кроме господина Браббера и собственной задачи, – это золотаринка. Она пыталась понять, что с ней стало. Она ни разу не слышала звуков из закрытой комнаты, хотя господин Лукавин по-прежнему частенько там запирался. Бывало, ученики шептались о чем-то с важным видом и специально замолкали, когда к ним приближалась Розалин.
В общем, она не знала, что с существом. Живо оно или погибло? Конечно, Розалин было его… ее жаль, но все равно это чувство оставалось каким-то сонным. Как и она сама.
В отделе тем временем размножились магические серые шары. Появилось несколько совсем крошечных, которые облепили один из больших. И эти малявки, оказывается, ели очень много. Розалин смотрела издалека, как ученики подкармливают молодняк нанизанным на палочки мясом. Сама не подходила. Остальные магические животные ничуть не изменились.
Дни текли словно в забытье. Только вот сны исчезли… Это расстраивало и пугало. Однажды Розалин едва проснулась и подумала, что господина Браббера на самом деле не существует, она просто выдумала его для чего-то, а его нет. Конечно, она сразу же пришла в себя и поправилась – к несчастью для Питомника, он все же есть. Но чувство страха, растерянности и какой-то безумной пустоты, просто бездонной душевной дыры, – оно осталось.
И вот очередной день. Очередные дела, к которым не лежит сердце. Обязанности, совершенно не имеющие смысла.
– Говорят, нет причин тянуть дальше…
Розалин замерла. Она стояла прямо за дверью, потому что искала старые отчетные ведомости, а ученики, похоже, подошли к двери совсем близко и разговаривали, не предполагая, что их слышат.
– Ну и правильно. Все равно сдохнет.
– Похоже на то. Есть, конечно, шанс, что на свежем воздухе поживет подольше, но результат все равно один.
– Пока будет жить, магию растеряет. У нее уже меньше половины, и она больше не восстанавливается.
– Ага. Или пробовать оживить и остатки растерять, или вытягивать что есть. Тут запас видел какой? Слюнки текут.
– Видел.
Ученики отошли от двери и продолжили разговор слишком тихо.
Розалин нахмурилась. Она не хотела думать над тем, что происходит. Нет.
Лезть еще и сюда? Нет. Она пока не справилась даже со своим заданием.
Животное жалко, но это просто животное.
На обеде Розалин смотрела на Хоулину. Может, ей рассказать? Может, она знает, что делать? Какие-нибудь общественные организации привлечь? Есть тут общество защиты животных? Или благотворительные фонды?
Нет, Хоулина ничего делать не будет, разве что к душевникам побежит. Она даже, когда пыталась узнать про золотаринку, ответа не дождалась, убежала, чтобы ничего не слышать. А то вдруг новость неприятная и придется как-то с этим жить? И в этот раз сбежит.
Благодаря услышанному Розалин окончательно замкнулась и стала почти нелюдимой. В столовую приходила, когда остальные уже расходились, вечером не высовывала нос из комнаты, с Туей обращалась холодно до тех пор, пока та совсем не обиделась.
Ассоль все еще болела. А ведь если бы Розалин не поддалась своим нехорошим мыслям и не отравила ее, то не попала бы обратно в этот проклятый отдел магических животных! Сидела бы в отделе господина Браббера, пусть одна, но была бы возле него хотя бы так. Да и лишнего бы не слышала.
Теперь же ничего от их связи не осталось.
На следующий день по Дому магических изысканий разнеслась необычная весть. На выходных будет открытое магическое собрание с участием местных научных светил, демонстрирующих современное достижение в области контроля иссушенных.
Розалин сразу почувствовала, как забилось сердце. Внешне оставаясь спокойной, внутри она будто бурю пережила.
Никакого сомнения, что планируемое собрание касается господина Браббера и Дарека. Чем бы ни занимался господин Браббер в последние дни, на собрании будут объявлены результаты этих занятий. Значит, и сам он появится.
Оказывается, она очень скучала по нему. Тосковала…
Нет, этого нельзя допустить. Даже если это уже случилось, нужно что-нибудь сделать. Что-нибудь такое, чтобы обо всем забыть.
Но позже. Вначале – собрание.
К счастью, как удалось выяснить, все работники Дома магических изысканий могли его посетить. Также, к счастью, многие из девушек туда собирались. Если уж работаешь на передовой магической науки, то и быть в курсе новинок весьма полезно. Да еще маги увидят, какая ты умная, и конечно же оценят.
Оставалось дождаться выходных. Розалин заставляла себя ходить на работу почти с боем. Господин Лукавин был в отъезде, ученики без присмотра где-то постоянно пропадали, почти полным составом прогуливая целыми днями, поэтому Розалин осталась одна.
Однажды она не сдержалась, выбрала подходящий момент и подошла к запертой двери.
Времени было мало, в любой момент кто-нибудь из учеников мог вернуться в отдел, поэтому девушка без промедления прижалась ухом к двери и прислушалась.
Тихо. Звуковая защита никуда не делась.
Пользоваться магией было опасно, но не очень. После пустого, вылизанного отдела господина Браббера в этом помещении остаточный фон наверняка порядком засорен. Финельки, большое количество магов, магические животные… Тут черт ногу сломит, прежде чем разберет, кто и когда магичил. Да и вряд ли кто станет проверять.
Розалин все же поддалась искушению и приложила к двери ладонь. Очень осторожно потянула магию, окутала небольшой участок дверного полотна… Вот она, защита. С той стороны правый верхний угол. Небольшой артефакт.
Розалин, конечно, могла его сбить, но это уже след, по которому ее точно установят.
Но можно немного схитрить. Она чуть раздвинула пелену и снова прижалась ухом.
Тихо. Золотаринка больше не пищала. Только, кажется, дышала.
Розалин закрыла глаза и слушала… Да, она дышала. Ровное дыхание существа, которое сидит или лежит без движения. Вроде ничего страшного, но сердце от жалости сжалось. Когда золотаринку привезли, она общалась… По-своему, конечно, но общалась! Довольно жизнерадостно. Разговаривала на своем языке… а сейчас нет. Она словно… словно сдалась.
– Черт! – Розалин резко отняла руку, и звуковая пелена вернулась на место. – Черт. Черт! Черт!!!
Не стоило этого делать… шпионить. Ведь дальше все равно ничего не будет.
Розалин отошла от двери и тоже ушла с работы. Саму себя отпросила. И даже зашла к лекарям. Пожаловалась на слабость и на плохое самочувствие.
Дежурный лекарь преклонного возраста терпеливо выслушал жалобы и стенания Розалин и поставил ей диагноз «депрессивная хандра».
– У вас нехватка солнца, – сварливо сказал он и выдал ей пузырек с какими-то разноцветными конфетками. – Незамужние девицы все подряд этим делом страдают. Выйдите замуж или каждую осень запасайтесь снадобьями.
Не проявив никакого душевного понимания, лекарь сказал, что у него полно других забот, и отправил Розалин хандрить в свою комнату.
Там она съела одну конфетку, оказавшуюся жутко кислой, и легла отдохнуть. Потом съела вторую… В общем, даже когда конфетки закончилось, а от кислоты сводило живот, ей это не помогло.
Однако времени хандрить долго в ее распоряжении, к счастью, не имелось.
В выходной день утром стали съезжаться посетители открытого магического собрания. Разумеется, они появлялись тихо, без помпы, оставляли экипажи за воротами и шли через площадь пешком. Но Розалин будто кто-то в бок толкнул еще на рассвете, поэтому она вскочила, собралась и отправилась на улицу, будто бы для прогулки.
За полчаса она увидела пятерых гостей. Важные мужчины неторопливо шли от ворот к зданию, где располагались гостевые покои. Их провожал привратник. Никого из них Розалин не знала.
Потом она замерзла и хотела уже было вернуться в комнату, но что-то ее держало. Она и сама не могла бы объяснить что, только продолжала ходить туда-сюда по площади, почти протоптав тропинку в снегу.
Потом у ворот появился очередной гость… гостья.
Когда гостья подошла относительно близко, Розалин узнала в ней Лантану.
Разумеется, ни одна из них не показала, что они знакомы. Лантана мазнула по Розалин равнодушным взглядом, а Розалин взглянула быстро и любопытно, как девушка, которую интересует, как выглядят другие девушки.
Лантана скрылась в здании для гостей, а Розалин с чувством выполненного долга вернулась в комнату. Вот все и складывается… Правда, было такое ощущение, что кто-то наверху сгрузил в коробку обрывки чего-то целого и сейчас трясет коробкой, ожидая, что куски сами собой сложатся. Но так мозаику не собрать.
Итак, что мы имеем?
Лантана здесь не просто так. И, само собой, нужно узнать, зачем она появилась. Подозрения есть, но нужно встретиться лично. И Лантана прийти к Розалин никак не сможет, значит, действовать придется самой.
Собрание было назначено на одиннадцать часов утра. Розалин сходила на завтрак и сразу же направилась в здание для гостей.
Конечно, интерьер этого здания от рабочих разительно отличался. В обычное время она сюда не наведывалась и забыла, насколько тут все великолепно устроено. В императорском дворце, вероятно, и того попроще. Хотя как знать, как знать. Говорят, император тот еще затейник, имеющий слабость к роскоши, красивым женщинам, лошадям и собакам. Но никто из Питомника не рискнул сунуться во дворец, так что его внутреннее устройство осталось тайной.
Когда-нибудь… может быть…
Если останутся живы.
В общем, сейчас ей нужно найти способ поболтать с Лантаной. Где же она?
Народ начинал сходиться. В зале, где планировалось собрание, настежь открыли все двери, а по окружающему зал фойе прохаживались гости. Много важных мужчин и всего три женщины. Одна помощница, это видно по тому, как она хвостиком следует за своим работодателем, и две свободные и богатые дамы. Лантана и какая-то пожилая госпожа с высокомерным и очень неприятным взглядом.
Гости тоже позавтракали и теперь осматривались.
Это было подходящее время и место, чтобы поговорить. Лантана не могла появиться просто так. Но она рискнула… Только бы ничего не случилось!
Розалин остановилась у входа, окинула всех присутствующих беглым взглядом. Подождала, пока мимо пройдут две девушки, с которыми она не общалась. Вообще мало кто из персонала пришел на открытое магическое собрание – видимо, предпочитали выспаться. Или просто опаздывали. Туи, к счастью, тоже не было.
Выбрав более-менее удобный момент, Розалин двинулась вперед. Лантана как раз любовалась скульптурой всадника с копьем, которая стояла между колонн, украшенных каскадом плотных штор.
К несчастью, неожиданно перед Розалин возникла вторая дама.
Пришлось улыбнуться и склонить голову. Откуда ее черти вынесли так не вовремя?
– Добро пожаловать в Дом магических изысканий, – приветливо сказала Розалин. – Я здесь работаю, и если могу чем-то помочь, буду рада это сделать.
Дама окинула Розалин равнодушным взглядом:
– Не мешайте мне.
– Конечно. Прошу прощения.
Розалин продолжала держать на лице приветливую улыбку, хотя ей хотелось пнуть эту высокомерную бабку под зад. Но она лишь повторно поклонилась и отошла. К Лантане.
– Добро пожаловать в Дом магических изысканий…
Лантана слушала Розалин с легким интересом. Сегодня она была в шикарном платье винного цвета и с прекрасным макияжем. Ну вылитая дворянка! И, кажется, еще похудела. Не то чтобы Лантана была толстушкой, но все необходимые женщине формы у нее имелись. А сегодня она выглядела иссохшей, как старое яблоко.
Розалин повернулась спиной к остальному залу. Теперь можно было не держать на физиономии маску.
– Рада тебя видеть, – шепнула Розалин.
– О, благодарю! – громко ответила Лантана. – Мне хотелось бы узнать о том, как будет проходить собрание. И кто выступает.
Розалин тут же протянула Лантане буклет с описанием зала выступлений. Пачка таких лежала у входа в фойе, но гости почему-то не посчитали нужным их взять.
– Что-то случилось? – прошептала Розалин и громко добавила: – Вот информация, которая расскажет вам о происходящем куда лучше меня. Даром красивого слова я, к сожалению, обделена.
– Я вижу, – ответила Лантана. Потом взяла буклет, раскрыла его и чуть развернулась. Теперь и ее лица не было видно со стороны.
– Я принесла тебе яд, – тихо сказала Лантана.
Розалин едва сдержала желание дернуть ее за руку и завопить что-то вроде: «Яд?! Ты притащила сюда яд?!»
– Надо же… у вас такие тонкие пальцы… Вы, вероятно, играете на арфе?
Лантана прикоснулась к ее руке, обхватила ладонь своей… Розалин догадалась подхватить то, что передала Лантана. Та ее сразу же отпустила.
– Простите. Не знаю, что на меня нашло.
– Ничего страшного, комплименты всегда приятно слышать. Но вы приписываете мне лишние заслуги. Я никогда не играла на арфе, у меня напрочь отсутствует слух.
– Очень жаль. Уверена, вы были бы замечательной арфисткой.
Лантана снова уставилась в буклет.
– Что это? – прошептала Розалин.
– Это активатор. Не бойся, это не яд в прямом смысле слова. Местная магическая защита его не вычислит. Этот активатор усилит твой дар. И он станет смертельным. Просто добавь несколько капель в напиток.
– Вот как…
Теперь Розалин улыбалась совсем сквозь силу.
Ее дар всегда был чем-то непонятным. Забавным, если представлять бестелесное облако, которое могло обволакивать окружающие предметы. Грозным, если знать, как это облако действует на живых существ. Смешным, если учитывать, что, кроме недомогания, ничего плохого от ее влияния не было.
Прежде. Но теперь все изменилось. С помощью этого крошечного пузырька Розалин превратилась в смертоносное оружие. Она словно переродилась из симпатичного птенчика в убийственную хищницу.
– Тебе нужно идти, – тихо проговорила Лантана. – Стой. Забыла сказать. Этот активатор сделает твой дар таким сильным, что отравит даже тебя, если ты его примешь. Будь аккуратна.
– Спасибо на добром слове.
Розалин склонила голову. Нельзя долго задерживаться возле сестры, это вызовет у окружающих повышенный интерес. Тем более появились девушки, Туя призывно сверкала глазами от входа. Видимо, решила забыть об их размолвках и помириться.
– Могу ли я еще чем-нибудь вам помочь? – громко спросила Розалин.
– Спасибо, дальше я разберусь сама, – не очень вежливо ответила Лантана и отвернулась.
Теперь можно было уйти, и Розалин поспешила к Туе. Та была одна, стояла недалеко от входа, будто бы боялась войти.
– Красивая женщина, – заметила Туя, косясь в сторону Лантаны. – Кто это? Ты ее знаешь?
– Нет, я просто предложила ей помощь.
– Жаль. Хотела бы я понять, как ей удается жить одной, да еще достигнуть такого веса среди магов.
– Откуда ты знаешь, что она живет одна и чего-то достигла?
– Другую сюда бы не пригласили. Открытое собрание касательно новой методики обуздания истощенных! Думаешь, на такое мероприятие зовут всех желающих?
– Нет? То есть прости, но я об этом совсем не думала.
Туя тут же смягчилась:
– Потому что господин Браббер отсутствовал? Тебе, наверное, сейчас очень тяжело… А я, глупая, старалась молчать и не задавать лишних вопросов. Думала, тебе будет проще. А выходит, бросила тебя одну. Ты все еще надеешься? Или отказалась от своего желания?
Розалин не сразу поняла, о чем речь. В кармане, словно камень, лежал крошечный бутылек с активатором магии, господин Браббер продолжал заниматься своими исследованиями – о каком желании она говорит?
– Розалин, ты все еще влюблена в господина Браббера? – напрямую спросила Туя. Спасибо хоть тихо.
– Да.
И правда, она ведь в него влюблена. Розалин усмехнулась – горько, с отчаянием. Она в него влюбилась. Дошутилась, что называется, доигралась.
– Надо же… Впервые ты сказала так, что я поверила. – Туя вздохнула. – И даже жаль отчего-то… Прости. У вас все наладится, вот увидишь!
Туя схватила Розалин за руку и стала бормотать какие-то слова поддержки, но Розалин не слушала. Она следила за Лантаной.
Как все же досадно, что им нельзя поговорить. Узнать бы, что у нее произошло, отчего она похудела и выглядит такой несчастной. Отчего рискнула прийти в Дом магических изысканий, ведь можно было прислать записку и назначить встречу в городе? Как она создала активатор?
Столько вопросов и ни одного ответа.
К Лантане тем временем подошли двое мужчин преклонных лет и та самая неприятная старушенция.
– О! – Туя тут же ее заметила. – Госпожа Ожинская! Как давно я ее не видела…
– Вы знакомы?
– Нет. То есть я ее конечно же знаю. Это же самая известная женщина-артефактор. Вдова. Она еще в молодости лишилась мужа и продолжила его дело. И ей удалось! Сейчас работы госпожи Ожинской знают все. А этот вот мужчина, который с ней рядом, – это господин Гулыбин. Это мастер-артефактор императорской семьи! И они подошли поздороваться с этой женщиной… какая честь.
Вот оно что. Розалин быстро прокрутила в голове все, что узнала, и сделала выводы. Вот почему Лантана появилась здесь лично. Не из-за Розалин, вернее не только из-за нее.
Лантану пригласили. Как и прочих известных артефакторов. Надо же, Розалин не знала, что Лантана настолько известна в профессиональных кругах. Это, наверное, нехорошо, слишком много внимания, но она и сама все понимает. Возможно, и не заметила, как добилась такой известности. Перестаралась – вряд ли она лезла на рожон специально. С их умениями и владением магией сложно не выделяться среди местных.
Но стало не по себе. Как-то все нехорошо складывалось. Розалин видела, что ничем не управляет, ни на что не влияет, жизнь идет своим чередом, следуя извилистыми тропами без ее участия. И это неприятно.
К счастью, вскоре объявили начало собрания. Розалин и Туя прошли в зал в числе последних и устроились на верхних рядах среди других девушек.
Зал для общих собраний был круговым и ярусным. В центре внизу располагалась круглая площадка для выступления, которая была окружена рядами сидений. Самые важные персоны, таким образом, располагались на первом ряду в центральном секторе, и выступление всегда адресовалось им. Розалин оказалась сбоку, но этому только порадовалась, потому что затерялась в толпе девушек и никто не обращал на нее внимания.
Выступление начал господин главный изыскатель. Он вышел в центр площадки из маленькой дверцы под ярусом сидений, учтиво поклонился, и все вежливо замолчали.
Господин Анисенко поздоровался и замер, задрав голову. Тянул паузу. Долго. Задние ряды даже зашептались, хотя первые, с самыми важными персонами, хранили молчание. Лантана, кстати, сидела в третьем ряду, а госпожа Ожинская – во втором.
– Уважаемые дамы и господа!
Несмотря на внешнюю хилость, голос у господина Анисенко звучал громогласно и пробирал до костей.
– Я рад представить вам новейшее изобретение Дома магических изысканий. То, что вы увидите и услышите, никто ранее не видел и не слышал. Поэтому прошу хранить тишину до финальной стадии, после чего вы сможете задать любые вопросы. Однако сегодня мы не будем останавливаться на многочисленных профессиональных моментах. Каждый из вас получил подробное описание нового артефакта, а также предложение внести улучшения и поправки, если таковые возникнут. Так что сразу к экспериментальной части. Прошу встречать – наш подопечный!
Дверца снова открылась, и на ярко освещенную площадку вытолкнули здорового человека в странном костюме – будто на взрослого мужчину надели старые штаны и рубашку, из которых тот уже вырос и теперь ткань обтягивала его тело, словно вторая кожа. А посмотреть там было на что – фигура у амбала была загляденье. Ну, если вам нравится гора мышц.
Розалин посмотрела на его лицо… Как она и думала, на площадке стоял Дарек.
Среди гостей прокатилась волна шепота. Розалин разобрала отдельные слова: «Это же…» «Он же…» «Его титул…» В общем, Дарека в обществе узнали. И судя по разговорам, считали давно погибшим.
– Мы не станем называть имен, – сухо продолжал господин Анисенко. – После истощения человек теряет прошлое и становится иным человеком, буквально чистым листом.
Дарек ухмыльнулся. Видимо, не был согласен с господином главным изыскателем. Розалин сглотнула.
– Наше новое изобретение – ошейник послушания. Данный артефакт не позволяет иссушенному, удержавшемуся на границе сознания, ослушаться владельца артефакта. Если он будет сопротивляться, то умрет. Человек, поздоровайся с гостями.
Дарек оскалил зубы и зарычал. Первые ряды усидели, а вот остальные ощутимо вжались в спинки кресел, Розалин едва сама от этого удержалась.
– Нормально здоровайся!
Господин Анисенко пошевелил рукой, и Дарека словно током ударило – он затрясся и упал на колени.
– Вот так происходит наказание, – невозмутимо сообщил господин Анисенко. – Испытуемый не может сопротивляться. Не может иссушать, нападать, вредить. Как видите, он под полным моим контролем.
Гости зашептались.
– Вот это да! – воскликнула Туя, которая сидела на соседнем с Розалин сиденье. – А говорили, это невозможно!
Господин Анисенко тем временем рассказывал, как именно работает артефакт-ошейник. Розалин почти сразу потеряла нить его объяснений, а вот Лантана, судя по лицу, слушала с немалым интересом.
– А теперь представляю вам нашего гениального ученого, имя которого вам всем наверняка хорошо известно, – закончил господин Анисенко. – Он же расскажет вам о цели нашего собрания.
Раздались аплодисменты, господин главный изыскатель откланялся и на площадку вышел господин Браббер.
Розалин невольно задержала дыхание, жадно впитывая каждое его движение.
Он изменился. Выглядел неухоженным и уставшим. Он взглянул на Дарека, который, пошатываясь, встал на ноги и ответил презрительным взглядом, потом повернулся к гостям.
Те закричали: «Браво! Мастер!» – вскочили с мест и снова зааплодировали. Розалин тоже так сделала, чтобы не выделяться. И Лантана так сделала, хотя и без особой охоты.
Дарек вдруг сплюнул на пол. Ужасное неуважение ко всем присутствующим!
Никто не обратил на него внимания. Безмозглый истощенный, что с него взять.
Дождавшись, пока овации утихнут, господин Браббер стал говорить.
Розалин не сразу поняла, о чем речь. Она думала только, как сильно соскучилась. По его голосу, его взгляду, его присутствию. И о том, как безнадежно она влюблена… в злодея. В убийцу. Во врага.
– Мы хотим, чтобы кто-то из вас, знаменитых артефакторов, на собственном примере показал, что артефакт позволяет истощенному жить и трудиться, не причиняя окружающим вреда. Скажите, есть ли среди вас желающие поучаствовать в полевых испытаниях?
В голосе господина Браббера прозвучала просто какая-то отчаянная надежда.
Он замолчал, обводя ряды с гостями жаждущим взглядом.
Ему никто не ответил. Важные господа или отводили глаза, или просто пожимали плечами. Никто не желал связываться с истощенным.
– Он будет полезен в вашей работе. Прошу вас! – продолжал господин Браббер. – Воспринимайте его как лишнего слугу, который никогда не сможет вам возразить и будет много работать. Ну же, господа!
Розалин вдруг со всей отчетливостью поняла, что ему жизненно необходимо уговорить кого-нибудь взять к себе Дарека. Она не знала почему, но, кажется, иначе случится нечто плохое. Очень-очень плохое.
Чему сам Дарек был рад. Он скалился и зыркал на всех исподлобья, выражая угрозу. Вел себя вызывающе. Будто специально предупреждал: «Не связывайтесь, если захочу, я успею свернуть вам шею, и никакой ошейник меня не остановит».
Никто не рискнет взять такое агрессивное существо в свой дом.
– Это очень важно. Подумайте еще. Хоть кто-нибудь…
Господин Браббер стоял внизу, в кругу света, и ждал.
Рядом фыркнула Туя.
– Можно подумать, кто-то возьмет этого громилу, – прошептала она. – На него же смотреть страшно! Кроме господина Браббера, тут нет таких отчаянных.
Вдруг Дарек открыл рот и прохрипел:
– Владлен… друг!
Господин Браббер обернулся.
– Не нужно… просить.
Задохнувшись от усилий правильно говорить, Дарек мотнул головой и добавил:
– Я устал.
Но господин Браббер не остановился:
– Дамы и господа! Пожалуйста, соберитесь с мыслями и обдумайте это крайне выгодное предложение! Такой шанс выпадает нечасто.
Господин Анисенко, который отошел к краю площадки, довольно улыбнулся. Кажется, ему нравились унижения господина Браббера и то, что никто не отзывается.
Розалин безмолвно уставилась на Лантану. Если бы они могли помочь… если бы…
– Думаю, ответ понятен. – Господин Анисенко прервал господина Браббера и снова вышел в центр. Сделал такой жест рукой, будто отсылал господина Браббера прочь. – Если желающих нет, мы заканчиваем.
– Я его возьму.

Глава 12
Вопрос

Розалин застыла, как и весь зал. Это было сказано голосом Лантаны, и сама Лантана теперь стояла, а не сидела. Смотрела свысока, но иначе бы не получилось, все же она возвышалась над господином Браббером на добрых несколько метров.
– Вы уверены, госпожа?..
– Госпожа Гавриленко, – невозмутимо подсказала Лантана.
– Госпожа Гавриленко. – Взгляд господина Анисенко стал цепким. – Молодая женщина – вы не боитесь не справиться? Этот дикарь непредсказуем! Он должен быть уничтожен!
Ах вот оно в чем дело. Розалин на миг прикрыла глаза. Вот почему господин Браббер чуть ли не на колени встал, умоляя, чтобы кто-нибудь из присутствующих вступился за Дарека. Потому что господин главный изыскатель желал его уничтожить. Интересно, Лантана это поняла? Поэтому она согласилась?
Но как? Розалин заподозрила что-то по голосу господина Браббера, и только. Неужели она настолько нечувствительна? Неужели даже Лантана поняла больше?
Ладно, что уж теперь. Розалин надеялась, Лантана понимает, что творит. Привлечь столько внимания – теперь о ней точно никто не забудет.
Но в любом случае уже ничего не изменить.
– Господин Браббер уверен, что истощенный находится под полным контролем. Не так ли? – с насмешкой спросила Лантана. – И бояться мне совершенно нечего, верно?
– Готов поклясться в этом собственной жизнью, – просто сказал господин Браббер.
А Дарек оскалился. И то, как он смотрел на Лантану, Розалин напугало.
– Хорошо. – Господин Анисенко отступил. – Господин Браббер, госпожа Гавриленко, жду вас в своем кабинете. Этого… – неопределенно махнул он рукой в сторону Дарека, – уберите. Собрание закрыто, все свободны. Спасибо за участие.
Стоило ему уйти, как дорогие гости заволновались и загудели, обсуждая произошедшее. Лантана конечно же привлекла всеобщее внимание, не осталось ни одного равнодушного, кто бы не сверлил ее взглядом.
– Ничего себе! – восторженно прошептала Туя. – Ты видела, какая женщина?
Ну вот о чем Розалин и говорила – о Лантане будут судачить все.
– Видела.
– А ты с ней беседовала!
– Да.
– О, надо было тебе нас познакомить!
– Как? Я и сама с ней не знакома. Просто предложила посильную помощь.
– Жаль. Может, кто-то из девчонок знаком?
Гости расходились. Дарека почти сразу же увели. Господин Браббер что-то быстро сказал ему на прощанье и пошел на выход. К Лантане подошел слуга, видимо, чтобы проводить к господину главному изыскателю. Розалин хотела поддержать ее хотя бы взглядом, но не решилась посмотреть прямо. Сейчас за Лантаной следит множество глаз, наверняка их переглядывания заметят.
Она вслед за Туей вышла в фойе, где смешалась с другими девушками. Все обсуждали происшествие и восторгались смелым поступком Лантаны. Хотели быть, как она. Розалин тоже этого хотела. Она вдруг некстати вспомнила о яде, который лежал в кармане, и судорожно сунула туда руку. На миг показалось, что карман пуст, что в суете она потеряла бутылек. Но нет, к счастью, тот все еще был на месте. К коже прикоснулось прохладное стекло, и Розалин с облегчением выдохнула.
Девушек освободили от работы на первую половину дня, так что оставшееся до обеда время Розалин сидела в гостиной для персонала и слушала. Она и не думала, что местным жительницам так нужна героиня. Лантана сегодня ею стала.
Женщина-артефактор, которая живет самостоятельно. Которая не должна слушаться отца или брата. У которой достаточно средств и смелости, чтобы приобрести себе магического раба. Розалин не нравился этот термин – «магический раб», но Дарека уже так окрестили, и избавиться от прозвища, похоже, было невозможно.
– Вот что я скажу, – ближе к обеду заявила Туя. – Когда-нибудь таких женщин будет много!
Розалин чуть не поперхнулась. Ей показалось, она попала в какой-то рассадник феминизма. Впрочем, о нем Розалин мало что знала, только то, что феминистками называли женщин, которые борются за свои права.
Она подумала, что это довольно забавно. Может, местные маги боятся не только незнакомой могущественной магии? Может, они познакомились с Викой и увидели, что неизбежно случится с их женщинами? Какими свободными и самолюбивыми они станут?
– А ты почему такая мрачная? – Туя не удержалась и пристала к Розалин с вопросами. – Ты разве не хочешь быть как госпожа Гавриленко? Сама по себе?
– Я замуж хочу, – сказала Розалин не подумав.
Вокруг возмущенно заохали и запричитали.
Нельзя было идти наперекор компании, подобного не прощают, поэтому Розалин тут же добавила:
– Ну конечно, если замуж не получится, то лучше жить одной и быть, как госпожа Гавриленко, чем от кого-то зависеть.
После этих слов ее промашку благосклонно простили.
Потом был обед, после которого Розалин вернулась в отдел магических животных. Обнаружила там троих учеников, которые опять ничем не занимались. Эти тоже обсуждали происшествие на общем собрании и Лантану, но по большей части ее физическую привлекательность. Слушать было противно, поэтому Розалин сразу ушла в кабинет.
Работать совершенно не хотелось, не было настроения, но еще хуже было бы сидеть без дела. Розалин лениво перебирала бумаги, изредка отвечала на письма, еле водя пером по бумаге, и ждала конца рабочего дня, чтобы уйти в свою комнату.
Яд она носила с собой. Прицепила к крышке бутылька кусок проволоки и прикрепила его к ткани кармана. В ткани теперь, конечно, дырка, зато не потеряет.
Тут появился господин Лукавин. Его появление было слышно издалека. Не успел он снять верхнюю одежду, как рванул в комнатку, где сидела Розалин.
– Госпожа Ветлицкая! – заговорил, едва переведя дух. – Срочный заказ. Записывайте.
И надиктовал список закупок.
– С пометкой срочно! Немедленно оформите и отдайте бумаги мне! Сейчас же! Я жду.
Он ушел в зал к своим ученикам, а Розалин принялась составлять прошение. Список действительно впечатлял. Здесь был какой-то странный корм и три новых емкости для финелек, причем увеличенных размеров. В такую поместилась бы и собака. А еще – спецзаказ, который ей пришлось дополнительно оформлять в мастерскую, работающую на Дом магических изысканий. Причем там стояла пометка, что это для императорского двора. Детали заказа пришлось уточнить у господина Лукавина. Непонятно, почему они этим занимаются, разве в императорском дворце нет своих служащих, которые лучше знают, что нужно, и способны сами сделать заказ?
– Просто сделайте, как я велел! Я приложу чертеж, который необходимо использовать, – отрезал господин Лукавин.
Розалин конечно же так и поступила. Начальник взял заполненные ею бумаги и ушел. Ученики, кто бы сомневался, тут же разбежались.
И Розалин осталась в отделе одна.
Вначале она продолжала работать, но прежняя навязчивая мысль не давала покоя.
Не нужно было этого делать. Она прекрасно понимала, что не стоит.
Но все же подошла к запертой двери. Сегодня Розалин не видела, чтобы туда кто-нибудь заходил, и вдруг подумала, что, возможно, золотаринки больше нет. Пока люди решают какие-то свои первоочередные суперважные проблемы, животное просто тихо погибло, и никто его не пожалел, о нем не вспомнил. От этой мысли стало очень тоскливо. Тоже жизнь, пусть и не человеческая. Тоже своя трагедия. История о человеческом равнодушии, о жестокости и рабстве. Наверное, иногда лучше быстрая смерть, чем такие продолжительные мучения.
Розалин не сдержалась (она ведь только послушать!) и остановилась у двери в закрытую комнату. Там осторожно раздвинула защитный шумовой экран… и, затаив дыхание, прислушалась.
Вначале ничего, а после – вздох. И еще один. И еще. Это кажется или золотаринка дышит реже и слабее, чем раньше?
Так, не имеет значения.
Розалин отшатнулась от двери и вернулась к работе. Заставила себя заниматься бумагами.
После ужина у нее было достаточно времени, чтобы обдумать то, что произошло за день. И предположить варианты развития дальнейших событий.
Господин Браббер «передал» своего друга Дарека Лантане. Судя по всему, передал с большой неохотой. Походило на то, что он был вынужден так поступить. Розалин вспомнила, как господин Браббер обращался к своему другу, вспомнила, сколько лет он тянул Дарека из последних сил, не позволяя погрузиться в пучину безумия. Вынужден был практически побираться в магическом смысле, но не бросил. Так что сейчас господин Браббер не отказался бы от Дарека добровольно, в это Розалин не могла поверить. Значит, его вынудили. И те слова господина главного изыскателя… вряд ли Розалин поняла неправильно.
Выходит, Лантана спасла жизнь истощенному. Как интересно!
Но не важно, в чем причина того, что произошло. Дарек уедет, и у господина Браббера не будет необходимости тратить на него свое время и силы – и магические, и физические, и умственные.
Значит, он вернется к работе? Они встретятся? Розалин на миг даже зажмурилась, так сильно ей хотелось увидеть господина Браббера. Владлена.
Да, она хотела видеть не своего начальника, погруженного в расчеты и исследования. Розалин хотела видеть того мужчину, который спас ее, так или иначе, в подземелье. Который признался ей в любви… хотя нет, не признавался. Скорее в какой-то болезненной, ненормальной страсти.
Да, вот в чем дело! Ему нельзя верить, он не действовал честно и прямо, как положено, когда ухаживаешь за девушкой с серьезными намерениями. Ассоль приглашал на свидание, а Розалин что? Рассказал шепотом в темноте о своих плотских желаниях? Да, так он и сделал.
Поэтому веры господину Брабберу никакой.
Да и вообще, о чем она думает? Зачем?
Итак, к главному. Возможно, теперь господин Браббер вернется к работе. Наверное, Розалин стоит поинтересоваться в канцелярии насчет обратного перевода.
Нужно собраться и все же попытаться понять, как действует эта проклятая цепь! Ведь даже если… даже если господин Браббер ничего не откроет, рано или поздно найдется другой умелец. Догадается кто-нибудь другой. Тем более ученик… Розалин раньше не думала, но ведь ученик видел, над чем работает господин Браббер. И наверняка запомнил. Уж он-то, в отличие от Розалин, всяко больше разбирается в академической магии.
В общем, с трудом она уснула.
А ночью началось…
Розалин казалось, ей снились откровенные сны? Нет уж, это было так, жалкое подобие. То, что ей снилось теперь, заставляло гореть тело словно в огне. Она куда-то шла, не могла не идти, но каждый шаг давался ей с таким трудом, словно она груженую телегу за собой волокла. Она пыталась вздохнуть, но стоило разлепить губы, как изо рта вырывался стон. Волосы неприятно облепили лицо. Она пыталась облизать губы, но те только сильней болели, требуя других прикосновений. Поцелуев. Она даже прикоснулась к губам пальцами, и по телу вспышкой пронеслось незнакомое чувство удовольствия. Оно охватило все тело, до самых укромных уголков, о которых Розалин прежде и не подозревала. Она бы трогала себя дальше, но такой эффект получился лишь однажды.
Нет, ее тело не желало суррогата, оно хотело в объятия мужчины.
Розалин снова шла… Ненавидела человека, к которому идет, потому что он слишком далеко, и дышать без него не могла.
А потом она, кажется, пришла, потому что больше идти было не нужно… Розалин стояла напротив двери, за которой находился он. Она медленно подняла руку и положила на дверное полотно. Раскинула пальцы, пытаясь почувствовать, что там внутри. Там что-то… оно теплое, живое и пульсирует… бьется, как человеческое сердце.
Теперь нужно просто толкнуть… просто толкнуть дверь – и она конечно же откроется. А за дверью Розалин увидит его. Теперь она знала, как он выглядит, кто он такой. И от этого хотела увидеть его еще больше.
Сердце забилось быстрее… Губы приоткрылись, глаза расширились…
Розалин толкнула дверь.
И вскочила вся в поту и в ознобе. Рухнула обратно на подушки. Ей было очень плохо. Горло болело, да так, что боль отдавалась в виски. Было жарко и холодно одновременно. Слабость была такой сильной, будто она только прилегла после целого дня работы на огороде. Было страшно. Розалин почувствовала жуткое одиночество. Где Маргарита Павловна, которая приходила и трогала ее лоб губами, чтобы понять, насколько высока температура? Где Старцы со своей волшебной настойкой от болезни? Лантана и ее гостеприимный дом?
А вдруг ей станет совсем плохо, она будет в бреду и что-нибудь расскажет?
Конечно, Розалин взяла себя в руки. Да, ей хотелось участия и заботы, но ничего не поделаешь. Это просто простуда. Может, от переутомления, может, от нервов. Но от этого не умирают.
Двое суток она болела и не вставала с кровати. Она выпросила у лекарей снотворного и все время спала. Ей нужно было как можно быстрее выздороветь.
На второй день вместе с едой служанка принесла Розалин небольшую красивую коробку с бантом. Подарок.
Розалин отложила коробку в сторону. Сил еле хватало ложку ко рту подносить, да и неинтересно было. Наверняка Туя что-нибудь прислала. В этом мире не принято навещать больных. В их комнаты во время недомогания заходили только лекари, обслуживающий персонал и близкие родственники.
И вот после обеда… или ужина, в подробности Розалин не вникала, она дождалась, пока уйдет служанка, и немножко полежала, просто разглядывая потолок. Было очень неприятное ощущение, она чувствовала себя липкой и грязной. Но идти в ванную не было сил. И ладно просто встать под душ, потом нужно будет одеться. Нет, на это она неспособна даже ради чистоты.
Но и грязной спать не хотелось. Розалин думала, как быть, и, наверное, долго думала. Медленно. С другой стороны, куда ей спешить?
И вот взгляд упал на коробку. Розалин потянулась за ней… достала с третьего раза. Чуть не выронила, пока подносила к себе, потому что руки дрожали. Что же все-таки это такое? Коробка из простого плотного картона с выжженным названием незнакомого магазина.
Розалин лежала на кровати, под одеялом, поэтому поставила коробку поверху. Развязала бант и открыла.
Внутри была икра буги.
Выглядела она как огромные черные жемчужины. Считалась редким деликатесом. Розалин пробовала у Лантаны, та специально покупала, чтобы при случае Розалин не слишком сильно удивлялась. Ели икру голыми руками.
Икринки были упругими и скользкими. Слегка приторными. Солеными. И очень вкусными. Розалин не знала, сильно ли эта икра напоминает ту, что была в их мире, она даже не помнила, пробовала ли икру прежде, потому что была слишком маленькой. Но если та такая же вкусная, понятно, отчего и там, и тут это деликатес.
Ко всему прочему икра буги была очень полезной. В ней содержались не просто витамины и минералы, а и некая субстанция, которая, как верили маги, повышает способность собирать магию. Правда это или нет, никто точно не проверял, но дешевле икра от этого не становилась.
Розалин съела половину и так увлеклась, что не сразу подумала, что Туя не могла бы позволить себе такой щедрый подарок. Быстро облизав пальцы, Розалин достала карточку, которая была воткнута в специальный бортик на боку коробки.
«От Вашего скромного поклонника с заботой о Вашем здоровье». И все, даже без подписи.
Розалин сразу подумала, что это господин Браббер. Какие еще у нее могли быть тут поклонники? Но икра дорогая. Хотя… он же объяснял, как все устроено. Возможно, икра тоже входит в число доступных для заказа товаров. Но неужели она дешевле, чем магические накопители?
Хм. Странно как-то… А почему тогда господин Браббер, которого поставили в такие жесткие условия, не пошел самым простым путем? Брал бы деликатесы бесплатно да продавал по дешевке в какие-нибудь трактиры за деньги, а деньги тратил бы на магию. Рабочая же схема!
Но, может, это стыдно, недостойно… или что там еще могут придумать аристократы. Унизительно. Нечестно. Мало ли у них может быть причин вести себя порядочно, даже когда с тобой поступили погано.
Ладно… наверное, все же это подарок от господина Браббера.
От этой мысли аппетит лишь усилился, и Розалин ела икринки, пока они не закончились. Снова облизала пальцы. Она никогда не была любительницей рыбы, но это реально вкусно! Мало того, вдруг Розалин почувствовала такой невероятный прилив сил, что встала на ноги. Постояла несколько секунд, решила, что сил достаточно. Тогда она пошла в ванную и хорошенько искупалась.
О, это ощущение чистоты… Она даже позвонила служанке и попросила сменить постельное белье.
– Вижу, вам значительно лучше, – сказала та.
– Да, я чувствую себя хорошо.
– К утру уже будете летать, как будто ничего и не было!
– Очень на это надеюсь.
Потом Розалин упала на чистую душистую перину и улыбнулась. Надо же, как все устроено: когда тебе физически плохо, вся жизнь словно черная дыра. А когда ты прекрасно себя чувствуешь, то полна оптимизма. Обязательно все будет хорошо!
Утром она вскочила и первым делом пробежалась по комнате, чтобы проверить, насколько ей легче. Сила била ключом. Она чувствовала себя так, будто не было последних дней, которые Розалин, к счастью, почти полностью провела во сне.
Она оделась, но завтракать осталась в комнате. Пока не хотелось ни с кем общаться, станут приставать с расспросами, ахами и вздохами, от этого и повторно заболеть немудрено.
А после завтрака Розалин собралась и вышла из комнаты. Куда идти, она решила сразу же: конечно, навестить отдел господина Браббера. Вдруг она найдет его на рабочем месте?
Розалин шла по площади, ветер привычно подталкивал ее в спину и бросался под ноги. Сверху макушку сверлил недобрый взгляд Вежды. Розалин и забыла, какое при этом возникает неприятное чувство. Она хотела бы прикрыть себя магией, стать невидимой, но такой магии не существовало. По крайней мере, Розалин ничего такого не знала. А выдумывать не время. Пришлось просто идти быстрее.
В здании было пусто и тихо. Розалин торопилась и почему-то старалась не шуметь. Не хотелось, чтобы кто-нибудь ее услышал, вышел навстречу, заговорил, задержал хоть на секунду.
Вот и дверь… За ней тихо, по крайней мере на первый взгляд. Розалин не стала тянуть и прислушиваться, она просто постучала и повернула дверную ручку.
Открыто!
Однако в комнате она увидела не господина Браббера, а господин Старозельцева. Услышав шум, тот встал из-за стола господина Браббера, на котором стояли подсвечники и прочие предметы, которые использовались для эксперимента. «Стоят на прежних местах», – окинув их взглядом, отметила Розалин, следовательно, их никто не трогал… и господин Браббер, вполне вероятно, тут до сих пор не был.
– Добрый день, господин Старозельцев, – поздоровалась Розалин и присела, опустив глаза.
Нужно сделать так, чтобы он ничего не заподозрил. А Розалин за последнее время отвыкла притворяться. Сама даже не ожидала, что так быстро расслабится. А вот тебе напоминание – нельзя! Каждую секунду будь начеку!
– Добрый день, госпожа Ветлицкая. Не ожидал вас здесь увидеть.
Он вежливо, может, даже чересчур, поклонился. Как будто тоже лихорадочно думал или тянул время.
Воцарилось молчание. Господин Старозельцев выглядел превосходно и так уверенно, будто имел все основания тут находиться. А Розалин конечно же не могла спросить, что это он здесь делает. Из них двоих именно она вторглась на чужую территорию, ведь ее место работы в другом отделе. А этот кабинет могли отдать господину Старозельцеву, почему бы и нет. Но ее не так-то просто напугать. Девушка может быть не очень умной, верно? И рассеянной. Девушке дозволительно совершить любой промах, особенно если она молода и красива.
– Почему же не ожидали? Я здесь работаю.
– Разве вас не перевели в отдел магических животных?
– Перевели. Временно. Я пришла узнать, не пора ли мне вернуться. А вы что тут делаете?
Он побагровел. Не ожидал, что кто-то посмеет спросить. Розалин продолжала смотреть Роману прямо в лицо, надеясь, что выглядит просто как любопытная наивная девчонка, а не как человек, который подозревает господина Старозельцева в чем-нибудь нехорошем.
А она подозревала. И даже больше – теперь Розалин уверилась, что господин Старозельцев, так сказать, присматривает за господином Браббером. Внутри тут же всколыхнулась злость. Он знал, в каком отчаянном положении господин Браббер, как он из последних сил пытается помочь своему другу, но ничего не сделал.
Они все тут ничего не делали. Почему же они так плохо настроены по отношению к господину Брабберу? Надо же… Розалин только что в голову пришло. Да, он виноват, что чуть не выпил девушку, хотя теперь, в свете последних событий, был ли это он? Или покрывал друга? Так вот, да, он виновен, но откуда столько общего негодования в его отношении?
Что-то не так.
Или ей просто хочется, чтобы господин Браббер был против всех магов? Тогда, возможно, они смогли бы попасть на одну сторону?
– Я жду господина Браббера. Мне нужно с ним поговорить.
– Но как вы сюда попали? Разве тут не было заперто?
– Госпожа Ветлицкая, вижу, в вас проснулся детективный задор! – рассмеялся господин Старозельцев.
И как ловко у него вышло – будто он действительно спокоен и весел. Но Розалин ему ни капли не верила.
– Прошу прощения, это конечно же не мое дело, – тут же исправилась Розалин. И смущенно потупилась. Сделала именно то, что от нее ожидалось. И, кажется, господин Старозельцев смягчился.
– Ничего страшного. Господин Браббер дал мне ключ и просил подождать его здесь. Но, признаться, я ему немного завидую… Я и сам бы не отказался от помощницы, которая так смело защищает территорию.
Что-то было в его словах неприятное. Будто она собачка, которая лает и вся трясется от ярости, если на ее территорию вдруг ступит чужак.
– Значит, господин Браббер сейчас подойдет?
Кажется, вышло грубовато, вон как у него лицо вытянулось. Розалин через силу улыбнулась и добавила:
– Не хочу вам мешать. Наверное, мне стоит зайти позже.
– Уверен, что в канцелярии вам ответят на все интересующие вас вопросы.
– Да, именно туда я и отправлюсь. Извините за беспокойство.
– О, вы меня совершенно не побеспокоили.
Они раскланялись, и Розалин ушла. Как же, не побеспокоили его! Наверняка что-то вынюхивал. Даже если господин Браббер сам лично дал ему ключ, в чем у нее были большие сомнения, господин Старозельцев что-то вынюхивал на его рабочем столе. Розалин не могла ошибиться, потому что и сама не раз так делала. А рыбак рыбака видит издалека.
Ладно, в канцелярию зайти тоже можно.
Розалин направилась обратно по пустому коридору.
Как жаль, что она не может поговорить с Лантаной, узнать, как у той дела. Как жаль, что в Питомнике так и не придумали «моментальной почты». А сколько времени на это потратили! Но даже имея практически неограниченный поток магии, они не смогли заставить кусочек бумаги переместиться от одного адресата к другому. Им не хватало знаний и умений магов этого мира. В голове не укладывалось. Они придумали портал. Портал! Но не придумали телефон и почту.
Розалин подумала, что если бы их возможности объединились с местными знаниями… изыскатели и дети Питомника… если бы они действовали вместе, то сколько бы они всего смогли создать!
Вместо этого они собираются друг друга убивать.
– Розалин!
– Да…
Господин Браббер, который шел навстречу, как-то очень быстро оказался рядом. Будто вмиг перелетел разделяющее их расстояние. И от его присутствия сразу стало легко и тепло.
– Вы здоровы. Я так рад! Вы прекрасно выглядите.
Он держал ее за руки, а потом поцеловал их по очереди. Он смеялся и казался совершенно счастливым. Его глаза так сияли, будто он увидел какое-то чудо, а не Розалин далеко не в лучшем виде.
Так нельзя, они ведь чужие друг другу…
– Спасибо. Я прекрасно себя чувствую!
– Вы превратили мое скучное серое утро в праздник. Я просыпался не напрасно.
Действительно, он так и выглядел, будто находился на празднике, – абсолютно счастливым.
– Я хотела узнать…
– Да?
– Все ли в порядке?
– Все великолепно, дорогая Розалин. Хорошо, что мы встретились, а то я собирался было ходить искать вас по отделам.
– Правда? А зачем?
– Как – зачем? Чтобы убедиться, что вы здоровы.
– Я здорова.
– И чтобы просить вас об огромном одолжении.
– Каком же?
– Позволите мне за вами ухаживать?
Розалин показалось, она онемела.
– Что?..
– Я хотел бы открыто ухаживать за вами, Розалин, а потом предложить вам помолвку. А потом – позвать вас замуж. Это единственное, о чем я мечтаю.
Розалин была сказочно счастлива с первого мгновения их встречи… до этого вот момента. Но теперь вокруг словно сгустилась темнота.
– Что случилось? Я опоздал? Вы… уже связаны словом с другим? Боюсь, я не откажусь от вас даже в таком случае.
Он улыбнулся, но совсем без радости, скорее словно действительно готовился отбивать ее у другого мужчины.
– Нет, я свободна.
По крайней мере, в этом смысле… Но ведь есть и другой.
– Тогда вы согласны?
Согласна? Да Розалин руку готова была отдать на отсечение, чтобы ответить ему согласием! Чтобы все сбылось… Она хотела этого, стыдно признаться, даже чуть-чуть больше, чем снова увидеть сестру. Всего чуть-чуть…
Но это невозможно.
– Прошу, Розалин, не отказывайтесь. – Господин Браббер снова прижался губами к ее рукам. По коже щекотно и откровенно пробежало его обжигающее дыхание. – Обещайте подумать. Не отвечайте прямо сейчас… Подумайте. Вы подумаете?
– Да.
– Давайте встретимся с вами вечером? Нет, что же я говорю… вечером я не смогу, у меня назначена встреча в императорском дворце, с лицом, которому невозможно отказать. Конечно, ради вас я отказал бы и самому императору… если бы мог. К сожалению, это невозможно. Но завтра утром… Вы придете завтра утром? Сюда, ко мне в отдел? Вы примете мое предложение?
Розалин смотрела на него, широко раскрыв глаза. Как же она недоглядела? Когда просчиталась?
Она любила его. Вот что она сделала… предательница. Ей нужно было уничтожить угрозу своим сестрам, а вместо этого она просто взяла и влюбилась в злодея. И теперь всячески ищет пути оправдания. Ищет, как бы сохранить ему жизнь. Ведь он такой хороший!
«Опомнись! – хотелось сказать самой себе. – Опомнись! Он просто не знает, кто ты такая. А когда узнает, станет тебя ненавидеть. Никогда не бывать вам вместе, никогда!»
– Розалин, вам стало дурно? У вас такой испуганный вид… Вы переутомились?
– Нет-нет! Простите, просто ваше предложение… было очень неожиданным.
– Лишь для вас, – усмехнулся господин Браббер. – Я мечтал об этом со дня нашего знакомства. Просто раньше я не мог себе позволить испортить вам жизнь. Однако сейчас все наладилось, и я прошу единственного желанного мне ответа. Вы придете завтра?
– Да.
Согласие вырвалось совершенно без спроса, но другого ответа она дать все равно бы не могла. Ей нужно следить за господином Браббером, и чем ближе она будет к нему находиться, тем лучше. Тем более Розалин изначально сама намеревалась его увлечь. Вот и вышло. Разве не этого она хотела?
– Тогда до завтра, милая Розалин.
И снова улыбка, теплая, ласковая… и поцелуи, которые горят на пальцах. Большего господин Браббер позволить себе не мог, а настоящая дворянка не могла принять. Даже такой контакт, слишком личный и в том месте, где в любой момент мог кто-нибудь пройти, недопустим.
Словно только что это припомнив, Розалин отшатнулась и резво убрала руки за спину. Спрятала глаза, прошептала:
– Я приду завтра.
И бегом бросилась прочь.
Как же сильно билось сердце! Как близко подступили слезы!
На улице Розалин заставила идти себя неторопливо. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь ее увидел и что-нибудь заподозрил. Она дошла до своей комнаты и снова легла спать.
Сон не шел, тыльная сторона ладоней горела, будто на них поставили клеймо. Нет, десятки, сотни клейм! Розалин задыхалась, вспоминая прикосновения его губ. А ведь она хотела почувствовать его настоящие поцелуи… Откровенные ласки. Все то, что оставалось тайным во сне.
Она обнимала себя за плечи и не могла выбросить из головы эти мысли, его шепот, его слова, которые стали воплощением всего, о чем Розалин мечтала в последние недели. Должна была мечтать о безопасности Питомника, а мечтала о любви и ласках человека, который этот Питомник может уничтожить.
Какая она жалкая! Слабая! Предательница она!
Пришлось выпить капель, чтобы заснуть, Розалин была не в силах сейчас бороться со всеми этими мыслями. Но, засыпая, она знала, что никогда не сможет предать сестер.

Утром Розалин проснулась до рассвета и больше уснуть не смогла. Что неудивительно, ведь она пропустила ужин и спала всю ночь, пусть и ворочалась каждую минуту с боку на бок. Но больше категорически не желала отдыхать.
Она встала, перешла к окну и устроилась на подоконнике. Пустынный двор занесло снегом, в котором уже были протоптаны тропинки. Сразу видно, каким образом передвигаются обитатели Дома магических изысканий. Всегда по прямой, самым коротким путем. Если бы это зависело от Розалин, она сделала бы в этих местах дорожки, а на свободных участках посадила цветы и деревья. Ее душил этот каменный мешок двора. Единственное, что радовало, – ветер, который был более игривым и веселым, чем все остальные обитатели Дома вместе взятые.
Светало. Розалин затаив дыхание следила за тем, как розовеет небо. Ей почему-то казалось, увидеть рассвет очень важно. На задний план отступило все остальное. Просто минутка тишины и покоя. Никаких метаний и тревог. Только эта розовая полоса, которая торжественно расплывается по серому небу…
Вечная красота.
Спустя несколько минут настал новый день.
Розалин с особой тщательностью собралась, привычно завила волосы и отправилась на завтрак. Она старалась не спешить, но внутри словно что-то подгоняло. На завтраке к ней присоединилась Туя. Розалин рассеянно улыбалась, пропуская болтовню подруги мимо ушей, и ей казалось, заинтересованность передана очень правдоподобно, но внезапно Туя тронула ее за руку.
– А?
– Розалин, ты вообще меня слушаешь?
– Конечно.
– И что я спросила у тебя два раза подряд?
Розалин покраснела.
– Извини, думала о другом…
Туя укоризненно покачала головой:
– Я спрашивала, ты знаешь, что Ассоль завтра возвращается?
– Да? Нет, я не знала. Как она?
– Она в порядке. Совершенно здорова. И это я тебе тоже говорила!
– А что с ней вообще произошло?
– Вот этого я не знаю. Вроде бы она болела, но чем – непонятно. Лекари разводят руками. Но ходят слухи, это от чрезмерного переутомления.
Эту информацию Туя прошептала, как самый огромный секрет. Розалин сразу же вспомнила бумажные завалы на столе господина Лукавина. Да уж, конечно, переутомление, что же еще. Но только кивнула с понимающим и скорбным лицом. И добавила:
– Тогда не важно. Главное, что теперь она здорова.
– Да. Так ты снова перейдешь в отдел к господину Брабберу? Как у вас с ним дела?
– У «нас»? – Розалин ужаснулась вопросу, быстро оглядываясь по сторонам. Неужели все в курсе, что между ними что-то происходит? Разумеется, в реальности ничего нет, но все же…
К счастью, все занимались своими делами и на нее не глазели.
– Да, у вас. Или ты больше в нем не заинтересована?
– Не знаю, что тебе сказать. – Розалин внезапно потеряла свое красноречие и не смогла соврать, просто в голову ничего не приходило. – Извини.
– Странная ты какая-то…
– Просто задумалась о жизни.
– Зачем?! – Туя так громко вскрикнула, будто чего-то испугалась.
– Пожалуйста, оставь меня ненадолго в покое, – попросила Розалин. – Мне нужно побыть одной. Голова болит.
В общем, Туя на нее, кажется, рассердилась. Но это последнее, о чем волновалась Розалин, ведь ей предстояла встреча с господином Браббером.
Допивая кровекофе и стараясь не суетиться, она сжала кулак и сунула руку в карман. Чистый костюм, надетый только сегодня утром, а в кармане тот самый бутылек с ядом. Вернее, с активатором ее яда. Она спала ночью, привязав к этому бутыльку веревку и повесив на шею.
Лантана сказала, с этим активатором она может убить саму себя. Вот это была бы насмешка судьбы! Взять и убить саму себя…
Розалин рвано вздохнула, сделала последний глоток кровекофе и встала. Пора. Она обещала прийти утром. Да и чего скрывать – сама безумно хотела его видеть. У всей этой ситуации должен быть какой-то конец. Рано или поздно придется решать.
Дорога вроде бы была знакома до мелочей, однако Розалин шла, как впервые. Смотрела на стены и на пол, на снег и на здания, на высокую стену, окружающую дома, и на башню с мерзкой Веждой наверху.
Ночью в город пришел мороз. Снег приятно скрипел, а ветер сегодня был очень добрым и не дул в лицо. Да и вообще, больше гонял горсти снежной пыли, обращая мало внимания на людей. Заигрался.
Розалин вошла в здание, проследовала знакомым и одновременно чужим путем к отделу господина Браббера. Вроде все как обычно: тишина, полумрак да запах сырости. Раньше он не был так заметен… будто здание ветшает.
Сколько ему вообще лет? Этому Дому магических изысканий? Башня точно разменяла не один век. Окружающие здания, конечно, младше, но, видимо, тоже старые.
Господи, да о чем же она думает?! Ей нужно думать о другом.
На душе словно камень лежал. И с каждым шагом делать следующий хотелось все меньше.
Но путь был один, и вскоре Розалин оказалась у знакомой двери. В голове раздался такой щелчок, как будто стрелки часов описали круг и встали в начальную позицию. Начало отсчета.
Тянуть бессмысленно, да она и сама хотела узнать… понять… хотя бы увидеть.
Розалин открыла дверь, которая оказалась не заперта, и вошла в комнату.
Владлен встал ей навстречу со своего обычного места за столом. Серьезный, какой-то торжественный, в безумно красивом серебристом сюртуке и серых брюках. Черный воротник, петлицы и пуговицы… почти черные глаза.
– Доброе утро, господин Браббер, – сказал кто-то жалкий голосом Розалин.
– Здравствуй, Розалин.
Вместо подчеркнуто официального обращения – откровенно личное. Розалин молча подняла на него глаза. Он подходил ближе, не отрывая от нее взгляда. Розалин отчего-то пошла ему навстречу. Они почти встретились на середине пути. Владлен остановился в паре шагов от нее и заговорил:
– Я помню тот вечер, когда увидел тебя в первый раз. Ты стояла в холле, я вышел после долгого сложного совещания, на котором меня неплохо помяли, мечтал как можно скорее оказаться где-нибудь подальше… и увидел тебя. И подумал, что все горести, которыми я был полон мгновение назад, на самом деле не такие уж и горькие. А вот знать, что ничего не можешь дать девушке, которую хотел бы видеть рядом всегда, – вот настоящий ужас. Не иметь ни малейшей возможности быть с человеком, к которому тянет душой и сердцем, – разве может быть более жестокое наказание? Оказалось, может. Потом ты стала приходить ко мне в снах. И это мучило еще больше. Розалин, ты знаешь, что у подземных дроу есть легенда о старухе-судьбе? Однажды она так обленилась, что стала посылать своих вестников через сны… Дроу верят, что свою судьбу можно увидеть во сне. Я тоже в это верю.
Розалин молчала. Она тоже вспомнила тот вечер, когда впервые появилась на пороге Дома магических изысканий. Вспомнила свои мысли и намерения. И каким ужасным ей показался господин Браббер, каким отталкивающим, безобразным! Вспомнила, как ей хотелось его убить.
Вспомнила, как впервые заснула и как шла к кому-то любимому…
И еще вспомнила, как отчаянно пыталась не замечать между этими двумя событиями вполне очевидной связи.
– Был бы я трусливей, убил бы себя, – спокойно сказал господин Браббер, и Розалин вздрогнула. – Потому что никакого выхода не было. Только Дарек, которому я не мог помочь, и девушка, которая никогда не будет моей. Но я не смог бы бросить его в таком зависимом положении. А видеть тебя хотя бы изредка – уже счастье.
Владлен вдруг улыбнулся. Очень ярко и радостно.
– Но теперь все иначе. Я потрясен, как легко меняется жизнь, хотя уже видел такое прежде и должен был бы быть подготовлен… и все же. Проблема с Дареком решена. То, на что я не решался сам, произошло невольно, и, кажется, к лучшему. Я удостоился великой награды императора, и мне вернули мои владения и счета. Я снова богат и почти свободен от чувства вины. Дарек не просто так стал истощенным, он защищал меня… Но это давняя история, которую я расскажу в другой раз. Сейчас ничего из этого не важно. Розалин, я хочу кое-что спросить. Ты станешь моей женой?
Она глубоко вздохнула. Хорошо хоть не успела воскликнуть «что?!».
– Вашей женой?
– Да. Это единственное, о чем я мечтаю.
– Правда?
– Конечно, правда.
Владлен осторожно приблизился еще на шаг и медленно взял ее за руки.
– Ты можешь сделать меня абсолютно счастливым или самым несчастным… выбирай.
– Да.

Глава 13
Вино с добавками

Она даже не успела себя остановить. Просто взяла и согласилась. Показалось, что это единственный ответ, который можно дать, что другого просто не существует, не может существовать.
– Спасибо.
Он прижал ее руки к своим губам, грея их своим дыханием, и закрыл глаза. Повторил:
– Спасибо.
Потом раскрыл ее ладони и прижал к своему лицу.
– Это все, о чем я только мог мечтать. Самая добрая и красивая девушка из всех живущих на белом свете ответила мне согласием разделить нашу жизнь до конца. Не может быть лучшей доли.
Розалин с трудом дышала. Она пыталась понять, что сделала. Но раз за разом думала, что не смогла бы ответить ничего другого. Ничего другого… Да и какая разница?
– Осталось всего одно, – словно в забытьи продолжал господин Браббер. – Этот нелепый эксперимент с цепью Ахимовских гор. Но его я закончу к вечеру. Еще пару дней на составление отчета и инструкции – и все, я полностью свободен. Мы уедем к морю, как можно дальше отсюда. Мы уедем и будем счастливы. Я покажу тебе весь мир, положу к твоим ногам…
Розалин разлепила пересохшие губы и с трудом отогнала видение морского берега, по которому двое прогуливались, держась за руки.
– Ты закончишь эксперимент сегодня?
– Да. Я почти рассчитал силу импульса. Осталось три точки, а это дело нескольких часов. И меня оставят в покое… Император обещал, что больше никогда не станет привлекать меня для своих дел. Никогда. Он подписал мне бумагу, которая дает полную свободу действий и передвижений. Никто и никогда больше не заставит меня выполнять угодные короне дела. Никогда!
Сердце сжимали шипы, впивались в мякоть, пуская реки крови. Розалин гладила пальцами его лицо, вбирала в себя его запах и смотрела на него, не отрываясь. Хотела запомнить его таким.
– Кто-нибудь уже знает? Что осталось всего несколько часов?
– Нет. Не хочу, чтобы мне мешали наблюдатели. Закончу, напишу отчет, отдам с утра, чтобы на свежую голову, и уеду из этого проклятого Дома! Ненавижу здесь каждый камень… Только ты – свет в темноте.
Розалин зажмурилась. По щекам текли слезы.
– Ты не передумаешь? – Владлен нахмурился. – Подождешь всего пару дней? И я обещаю до конца жизни принадлежать лишь тебе.
– Я не передумаю, – прошептала Розалин. Открыла глаза и посмотрела ему в лицо, взволнованное и искреннее. Боги, как же она любила этого человека!
Владлен наклонился, и Розалин подалась ему навстречу, приникая к его губам. Осторожный, ласковый поцелуй отогревал душу… пытался, но не смог. Розалин жадно глотала воздух вперемешку со слезами и прижималась к нему с отчаянной страстью.
– Я люблю тебя, – сквозь слезы прошептала она.
– Я люблю тебя больше жизни, – шептал Владлен, крепко обнимая ее.
Его рука растрепала Розалин локоны, зарылась в них, обхватила затылок. А губы ласкали ее щеки и виски.
Раздался стук в дверь. Розалин вскинула на Владлена затуманенный взгляд и оттолкнула его. Отступила на шаг.
– Что тут происходит?..
У входа стояла Ассоль. Она шаталась, ее глаза были совершенно круглыми от изумления, а рот – некрасиво приоткрыт.
Откуда? Разве она не должна была вернуться только завтра?
Владлен посмотрел на Розалин, будто извинялся:
– Я должен закончить свои дела… Все. Оставишь нас?
– Хорошо.
Розалин поправила прическу и пошла к двери. Она чувствовала взгляд Ассоль, но не стала на нее смотреть. Не из-за стыда или мук совести, нет, просто она думала о другом. И трагедия Ассоль, пусть для нее самой такая ужасная, в мире Розалин была только временным разочарованием, которое рано или поздно сотрется без следа.
– Госпожа Лукавина, я должен с вами объясниться. – Владлен подошел к Ассоль, Розалин чувствовала его спиной. – Прошу, пройдите и присядьте.
Розалин вышла в коридор, прикрыла дверь, а потом побежала прочь. В голове било набатом: «Закончу эксперимент… свободен… люблю вас… ты можешь сделать меня абсолютно счастливым… к вечеру закончу… к вечеру… к вечеру…»
Он должен умереть. Это очевидно.
Чернота…
В глазах – чернота…
Розалин не помнила, как добралась до своей комнаты. По сути, она будто бы отключилась… и очнулась в кровати, когда в дверь постучали.
– Госпожа Ветлицкая! Госпожа Ветлицкая, я могу войти?
Служанка. Розалин кое-как сползла с постели, доковыляла до порога и открыла дверь.
– Вы в порядке? – спросила улыбчивая девушка, войдя в комнату и украдкой посматривая по сторонам. Будто ожидала здесь найти что-то интересное. Потом уставилась на хозяйку.
Розалин опустила голову и осмотрела себя. На ней была та же самая одежда, в которую она облачилась с утра. Только мятая. Видимо, она рухнула на кровать, не раздевшись. Что вообще-то недопустимо. Розалин повернулась к зеркалу. Да, она завалилась, прямо как пришла. Локоны комом сбились в сторону, заколка висела на тонкой пряди. Розалин медленно вынула ее и сжала в руке. Вскинула голову:
– Да, со мной все хорошо.
Служанка посмотрела с сомнением:
– О вас спрашивают, просили проверить, все ли в порядке.
– Спрашивают? Кто?
– Госпожа Изранцева с подругой. Вас не было на обеде, вы не появлялись на работе. Тут, в комнате, вас тоже не нашли. Никто не знал, куда вы пропали, вот и разволновались.
Розалин потрогала волосы. Пока чистые. А вот лицо… Надо бы умыться.
– Сколько сейчас времени?
– Час-два до конца рабочего дня.
Почти вечер… Круто же ее вырубило.
– А вы ничего не слышали? Новостей? Обо мне?
– Новостей? Нет, госпожа Ветлицкая, ничего. Что-то случилось?
Никто не знает о том, что господин Браббер сделал Розалин предложение? Такое возможно? Ведь Ассоль знала… И не рассказала?
А может, это был просто сон? На миг Розалин чего-то испугалась, а потом испытала невероятное облегчение. Если это сон, значит, Владлен не закончит эксперимент так скоро. Значит, есть еще время.
Потом рука невольно поднялась и прикоснулась к губам. Вспыхнуло узнавание… память… Ее целовали… утром, к ней прикасались… и это было на самом деле, тело не обманешь. Значит, это не сон, все произошло и случилось.
И все же пока никто не в курсе.
Розалин собралась и сосредоточилась на разговоре. От нее ждут ответа.
– Со мной все хорошо, только с утра разболелась голова, я прилегла отдохнуть и заснула. Наверное, не совсем окрепла после болезни, перетрудилась. Знаете же, как это бывает?
Служанка интенсивно затрясла головой.
– Попроси госпожу Изранцеву не волноваться. Я поужинаю в комнате, если захочу ужинать… И обязательно появлюсь завтра.
– Хорошо, я передам.
Служанка присела и повернулась к выходу. Но тут вдруг в дверь снова постучали.
Что еще? Розалин почувствовала раздражение. Отчего-то вдруг всем понадобилось к ней стучаться. Не к добру это, не к добру!
И точно. За дверью стоял важный слуга, который протянул Розалин записку и тут же удалился. Ответ ему, надо полагать, не требовался.
Розалин быстро развернула лист.
«Госпожа Ветлицкая! Я знаю, что ваше недомогание прошло, поэтому требую немедленно явиться на рабочее место! Господин Лукавин».
Действительно, обязанности ведь никто не отменял. А господин Лукавин, в отличие от служанки, вряд ли поймет непонятно откуда взявшуюся в рабочее время слабость подчиненной. Он-то как раз предпочитает, чтобы женщина работала и не жаловалась.
Необходимость куда-то идти и что-то делать неожиданно вызвала прилив сил. Розалин умылась и причесалась, переделала укладку и привела в порядок одежду. К счастью, та помялась не так уж сильно.
Собравшись, отправилась в отдел магических животных, решительно отодвинув все остальное на задний план. Как же вовремя ей подвернулся господин Лукавин! Как здорово, что он о ней вспомнил и занял каким-то делом.
Кстати, а не замешана ли тут Ассоль?
Розалин почти споткнулась в коридоре и встала столбом. А потом пошла дальше.
Нет, Ассоль тут точно ни при чем. Господин Лукавин, хоть и родственник, женский пол не жалует и даже ради племянницы вряд ли сделает исключение и пойдет на сговор. Он же серьезный, занятой человек, ему не до девчачьих разборок, да еще – подумать только! – ради кого-то вроде опального господина Браббера! Да и Ассоль не похожа на человека, который станет строить гадости исподтишка. Да и, в конце концов, что Розалин может сделать господин Лукавин? Накричать? Уволить? Натравить на нее своих животных или учеников?
Нет, он не станет так рисковать из-за бабских разборок.
Пересекая площадь, Розалин наслаждалась свежим холодным ветром. Он бодрил и не давал снова провалиться в сны. Там, может, и неплохо, но проблем от этого меньше не станет.
«Я проблемная, – думала Розалин. – Самое точное для меня определение. Проблемная».
Вот и знакомое здание. Интересно, из-за чего весь сыр-бор? Что такое вдруг понадобилось уважаемому начальству?
Розалин спустилась в подвал и постучала в отдел. Дверь гулко завибрировала.
Открыл ей один из учеников, мельком глянул, быстро поздоровался и убежал обратно к господину Лукавину, который стоял в окружении остальных учеников у секретной двери. Между ними возвышалось несколько больших коробок.
– А! Наконец-то! – вскричал господин Лукавин, сердито мотая головой так интенсивно, что его седые волосы вставали дыбом. – Наконец-то! Где вы пропадали, позвольте узнать? Почему я вынужден вас искать? Вызывать на рабочее место? А?
– Прошу прощения, я…
– Потом будете объясняться! – строго вскрикнул господин Лукавин. – Сейчас мне не до ваших сказок! Где мои накопители увеличенного формата? Почему они до сих пор не прибыли?
– Извините, но при мне вы не заказывали накопителей.
Розалин прекрасно помнила, что последняя стопка заявок не содержала никаких накопителей. Господин Лукавин вообще ни разу не заказывал накопителей, тем более каких-то особенных!
– Не вздумайте сваливать на меня свой недосмотр! – рассердился тот. – Вы не сделали заказ?
– Заказ на накопители не был сделан, – подтвердила Розалин.
Спорить все равно бесполезно – похоже, он уже решил, что виновата помощница.
– Это просто безобразие! – бурчал господин Лукавин, вытирая лысину платком, который достал из кармана. – Просто безобразие!
– Однако это так, – ровно продолжала Розалин, бесчувственная к его трагедии.
– Тогда составьте бумагу немедленно! Я лично отправлюсь за ними. К завтрашнему утру они должны прибыть, иначе… иначе я всем нам не завидую!
– Но мы можем не успеть… – заговорил один из учеников, но тут же замолчал.
– Идите и пишите! – повторил господин Лукавин. – Список на столе.
Что-то странное творилось. И эти накопители в коробках… Розалин почувствовала, что они полные. Это же целая куча магии!
Она не удержалась:
– А эти накопители… они откуда?
– К чему эти нескромные вопросы? – возмутился господин Лукавин. – Некогда болтать, да и не ваше это дело!
– Извините.
Розалин еще раз взглянула на коробки. Это не просто большие накопители – они огромные.
– А вы что встали? Берите и выносите ящики на улицу! Потом в башню! Шевелитесь, неучи!
Теперь господин Лукавин перенаправил свое недовольство на своих учеников. Те облепили пару ящиков и потащили к входу. Им было тяжело, они пыхтели, но молчали. И правильно, не так уж часто им приходилось трудиться.
Розалин развернулась и ушла в комнату. Села за стол, отодвинула в сторону скопившиеся за время отсутствия бумаги. Достала чистый бланк заказа…
И задумалась.
Откуда столько магии в отделе магических животных, чтобы наполнить такое количество огромных накопителей?
Очевидный ответ напрашивался сам собой. Это то животное, золотаринка. Больше просто неоткуда. Розалин судорожно перебирала в голове другие варианты и ничего не находила.
Но тогда что это значит? Они что, выкачивают из нее магию? Да еще спешат? Почему они спешат?
– Госпожа Ветлицкая, займитесь наконец своими обязанностями! Мне некогда ждать!
– Извините.
Розалин быстро нашла ручку, распрямила небрежно смятую бумагу, исписанную кривым почерком господина Лукавина, которую ей сунули, и стала заполнять заявку.
Двадцать пять накопителей увеличенного формата. С правом возврата в течение суток, если они не пригодятся.
– Готово, в конце-то концов?
Не успела она поставить точку, как на пороге возник господин Лукавин в зимнем пальто с огромным воротником. Он выхватил бланк из рук Розалин, быстро сложил и сунул в карман.
– Я недоволен вашей работой! Будьте любезны разобрать почту! Почему вы не можете делать все сами? Удивительная рассеянность!
– Конечно, господин Лукавин, я все сделаю.
Не то чтобы Розалин заботило, доволен он или нет, но она хотела понять, что тут происходит.
Начальник быстро ушел прочь, за ним ученики утащили последний ящик. Дверь лязгнула, закрываясь, такая же недовольная всем происходящим, как господин Лукавин.
Розалин осталась одна. Она заставила себя взять пачку писем и разобрать их. Пальцы разворачивали бумагу, глаза всматривались в буквы, а сердце стучало, отмеряя секунды. Нужно было выждать… нужно выждать.
С трудом ей удалось на некоторое время отвлечься. Она прочла жалобу от некоей высокопоставленной особы, которая негодовала на качество финельки. Мол, ей поставили финельку с мертвым существом, которое через три дня завонялось! То есть подвергли ее жизнь риску!
Данная особа обещала обратиться в суд. И понятно, что господина Лукавина ждут непростые времена. За такое его пощиплют со всех сторон, может, и вовсе без перьев оставят! Это действительно ужасный промах, хорошо, что нет пострадавших.
Розалин отложила письмо в сторону, секунду сидела, смотря вперед… и вдруг осунулась, почти упала на стол, стукнулась о него лбом.
О чем же она думает? Какая глупость! Сегодня господин Браббер закончит свой эксперимент… Владлен…
Она знает, что должна сделать. И нет другого выхода. Даже если Розалин признается и попробует его уговорить – ничего не выйдет. Ничего не выйдет!
Будь у нее время, она бы влюбила его в себя, постаралась привязать, показать, что она настоящая, живая, чистая. Что она такой же человек, как все прочие!
Но времени не осталось.
Розалин встала. Она самой себе напоминала сломанную куклу. Сделала один шаг, второй – голова и руки болтались, как на веревочках.
Она пошла к входу… развернулась обратно и решительно направилась к двери в секретную комнату. Не таясь, положила на нее ладонь, нащупала и раздвинула звуковую пелену.
В комнате было тихо. И дыхание было совсем другое, слабое. Розалин прижалась к двери ухом и замерла.
Золотаринка дышала, но вряд ли будет дышать долго. В слабом звуке был слышен хрип. Да и накопители, спешка, возможность возврата и указание утра как ключевой точки. Вне всяких сомнений, ее высосут утром, насколько смогут.
Вот что с ней сделают.
Вдруг раздался другой звук – еле слышный просительный шепот. Как будто… как будто она кого-то звала. На помощь.
Розалин зажмурилась. Она не хотела слез, это ведь ничем не помогает, но слезы все равно появились.
Это же просто животное, но оно кого-то звало, оно просило помощи. Нет, не у людей, не у Розалин. Скорее всего, оно даже не чувствовало Розалин. Просто звало, как, наверное, зовут перед смертью кого-то родного.
Розалин резко оторвалась от двери и пошла в раздевалку.
Несколько минут спустя она уже возвращалась в свою комнату. Смотрела только вперед и ничего не видела. Вернее, видела свой последующий путь.
Она четко знала, что должна сделать. Она отключила эмоции и выстраивала в голове перечень пунктов, которые следовало исполнить, пока все не закончится.
Жизнь такова, что иногда тебя не спрашивают, а чего же ты хочешь. Есть долг. Да, пусть этот долг Розалин сама на себя взвалила, но она была уверена, что другого пути нет.
Ученый должен умереть. И он умрет.
И если она не сможет без него жить, то даже это ничего не меняет. Он умрет. А что ей делать потом… К счастью, это тоже только ее выбор.
И Розалин выбрала.
Оказавшись в комнате, первым делом она села у стола и написала записку. И запечатала ее магией, которая не позволит прочесть послание никому другому. Если кто-то попытается – лист просто сгорит. Да, магию могут заметить, но теперь не важно. Колесо уже покатилось с горы, и его не остановить.
Потом Розалин вызвала служанку и попросила прислать посыльного.
Пришел мужчина в ливрее обслуги.
– Отнесите это господину Брабберу и передайте лично в руки. – Розалин отдала послание слуге. – Никому другому.
– Как прикажете, госпожа.
Она заплатила несколько монет и закрыла за слугой дверь.
Все.
Ужин Розалин пропустила. Она искупалась, высушила волосы и не стала их завивать. Впервые оставила прямыми и свободными. Не хотелось, чтобы что-нибудь сковывало.
Потом оделась. У нее не было какой-то особенно красивой одежды и белья, подходящего случаю, так что пришлось обойтись простым привычным комплектом, но какая разница?
Розалин села у окна и стала ждать.
Хорошо, что зимой темнеет раньше. Плохо, что время от этого не ускоряется. Ветер без устали гонял снег, выстраивая из него целые абстрактные картины, словно показывал любому желающему какую-то свою пьесу о тайнах мироздания. Разгадывать тайны мироздания очень занятно. Чувствуешь себя демиургом.
Но не когда ты отчаялся.
Наступила полночь. На башне не было часов, так что часовой бой или звон колоколов не объявил громогласно о наступлении решающего момента. Не подсказал Розалин, что пора. Нет. Она просто скучающе следила за временем по стенным часам.
Встала.
Ее вещи лежали в беспорядке. Розалин оглядела одежду – она к ней привыкла. И к украшениям, которые подарила Лантана. И к артефакту для волос, который теперь достанется неизвестно кому. Можно, конечно, передать со служанкой или написать записку… Но нет, это не имеет смысла.
Жаль, что не удалось попрощаться с Туей. Все же та во многом Розалин помогла, да и, по сути, была неплохой подругой. В других обстоятельствах они дружили бы долгие годы, а может, и всю жизнь.
Розалин надела зимнее пальто, на голову накинула платок и вышла из комнаты. По коридорам шла тихо и осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. И никого не встретила.
А вот на улице накрыла себя маскировкой. Невидимость создать магией нельзя, по крайней мере, Розалин о таком не слышала, но немного слиться со снежной поверхностью очень даже можно.
Она не пошла напрямую через площадь, где буйствовал и завывал ветер, который ночью стал еще более грозным, чем днем. Розалин пошла вдоль домов. Пришлось много обходить, но лучше подстраховаться.
Дверь в рабочее здание была заперта, но Розалин это предусмотрела. Она не стала искать ключи или ковыряться в замке, а просто расплавила язык, который держал дверь. Толкнула ее, когда металл стал мягким, и захлопнула – та вернулась на место. Замок деформирован, но это поймут не сразу.
Розалин спустилась в подвал и дошла до двери в отдел магических животных. Она запирала дверь перед уходом и прихватила ключи, но теперь замок был другой, навесной. Кто-то тут был и подстраховался.
Не важно.
Розалин открыла навесной замок таким же образом, как входную дверь, и заметила второй слой, магический. При активации он должен был ее сильно обжечь и оттолкнуть прочь.
Но с ней это не сработает.
Розалин собрала магию и запустила поисковое облако. Мельчайшие частицы облепили крошечный артефакт, который разместили под ободком дверной ручки. Розалин его просто сняла и отбросила в сторону. Вошла.
Вторая дверь в секретную комнату открылась еще проще. Кроме звуковой пелены, там, по сути, ничего сложного не было. Замок простой, магический, как на секретном входе в подземелье. Правда, двойной, но для Розалин это не имело принципиальной разницы. Два точных импульса – укола силы – и дверь открыта.
Войдя в темноту, Розалин не стала отвлекаться на поиски лампы и зажгла магический свет. Да уж, если бы местные видели, как бесцельно и беспощадно она тратит магию, заплакали бы, верно, от жадности.
Свет сразу вспыхнул ярко. Розалин даже прищурилась и не сразу разглядела клетку. Ее отодвинули в дальний угол. Розалин не сразу заметила куда, потому что внутри больше ничего не сверкало и не блестело – не горело, как великолепный живой огонь.
То, что лежало на дне клетки, имело тусклый ржавый цвет. Оно не двигалось. Розалин вдруг испугалась, что опоздала. Испугалась, что рисковала зря.
Но потом поняла, что существо дышит. Только слишком тихо.
Розалин бросилась к клетке и опустилась на колени. Сжала руками прутья.
Внутри будто куча сухих ломких листьев. Ужасно… Особенно если вспомнить, как это существо выглядело, когда его только привезли. Как оно сияло… да, другого слова не подобрать. Сияло! А сейчас его выкачали, словно… словно вампиры!
Удушающая волна ненависти к магам заставила закрыть глаза и глубоко дышать. Ее охватило жгучее желание пойти и забрать Вежду. Разрушить здесь все до основания, сровнять с камнями! Смешать с землей!
Но постепенно она успокоилась. Как ни странно, из-за Хоулины. Не все плохие, нельзя просто взять и всех убить, ведь сколько среди них нормальных людей! Розалин вспомнила, как мучилась и переживала за золотаринку Хоулина, даже до местных психотерапевтов дело дошло. Как она хотела помочь, но не знала как. Куда тягаться простой девушке с магами?
А Розалин знает!
Первым делом она просунула ладони сквозь прутья, чуть-чуть недотягиваясь до существа, и пустила в его сторону волну магии.
Пока зверушка в таком критическом состоянии, задуманного все равно не выполнить, она этого просто не переживет. А Розалин достаточно сегодня нафонила, и еще нафонит. Теперь не важно.
Вначале золотаринка дрогнула. Розалин видела, как магия мягко окутала ее и начала впитываться в неподвижное тельце. Очень медленно, совсем не так, как в подвале с Дареком, – там она мгновенно всасывалась. А тут будто против желания.
Через минуту из-под сухой листвы высунулась тонкая лапка с четырьмя коготками, заскребла по полу. Потом листья зашуршали, сдвигаясь, и Розалин увидела глаз. Круглый, тусклый, почти белесый. Равнодушный.
Глаз закрылся, а магия перестала впитываться и стала хлестать мимо клетки.
– Что ты делаешь? Ну давай же, пей! – прошептала Розалин.
Но животное не шевелилось.
– Пей! Слышишь? Я тебя вытащу…
Зверушка продолжала лежать неподвижно.
Черт! Розалин уткнулась лбом в решетку. Было страшно видеть существо, которое уже сдалось. Наверное, думает, если оно способно думать, что Розалин хочет поддержать ее, чтобы потом снова выкачивать, мучить… А может, просто не способно жить в неволе. В чем-то ее можно понять – сидеть взаперти, в клетке, когда вокруг только бездушные чужие люди, и знать, что ничего не изменится…
– Черт!
Розалин вскочила, раскрыла браслет и бросила посреди комнаты. Принялась активировать Круг. Черпала магию и вливала в ровную линию, тщательно следя, чтобы та не нарушала заданных границ.
Это было сложно. По сути, портальный камень – самое сложное из всего, чем когда-либо занималась Розалин, поэтому пришлось постараться.
Через несколько минут Круг вспыхнул и затянулся зеленоватым туманом. Теперь нужно только оставить сгустки силы, чтобы портал набрал необходимую ему энергию, – и дело сделано!
Розалин оставила портал заканчивать себя формировать и вернулась к клетке. Замки обычные… ну правильно, магические замки эта зверушка, вероятно, открывает с полпинка. Замков сразу три, один из них легко сломался, когда она расплавила язычок магией… А вот два других держались крепко, потому что были из сплава меди.
Вот это плохо. Почему она сразу не посмотрела? Только время потеряла.
Розалин вскочила и отошла на пару шагов. Прикинула взглядом – размеры клетки позволяли протолкнуть ее в портал целиком. Но что дальше?
Ладно, пока продолжаем. Розалин вернулась к клетке и стала щупать прутья. Конечно, тоже сплав меди, но очень слабый. Неоднородный даже. А зная, как любят наживаться на магах торговцы и как любят экономить на качестве заказов снабженцы…
Розалин запустила поисковое облако. И нашла. Один прут был наполовину лишен вкраплений меди. Сэкономили.
Она схватилась за него и принялась плавить.
Через пять минут Розалин думала, что зря она считала построение портала самым тяжелым магическим занятием. Это просто ей не доводилось плавить сложные металлы! Не зря, ох не зря медь считалась магозатратным материалом. Даже со своими огромными возможностями Розалин взмокла, что уж говорить о местных магах. Понятно теперь, отчего производители клетки не парились и меди добавили мало, – она и в таком виде с трудом поддается магическому воздействию.
Хотелось перевести дух, но нельзя, иначе прогресс будет утерян. И Розалин, собравшись с силами, продолжала. Еще пару минут она пыхтела, как паровоз, а потом все же сумела отогнуть один прут. Всего один! С криком загнула его вверх и только тогда опустила руки. Все тело болело, но зато дело было сделано.
Наверное.
Розалин протянула ладонь и коснулась существа в клетке. Оно не пошевелилось.
– Глупое ты создание! – пробурчала Розалин, обхватила еле теплое мягкое тельце рукой и вытащила наружу.
Лапы висели, из вороха свалявшейся ржавой шерсти показалась узкая мордочка с закрытыми глазами.
– А ну, просыпайся!
Розалин снова попыталась напоить животное магией, а когда оно никак не прореагировало, взяла да хорошенько его потрясла:
– Очнись! Давай же!
И, не придумав ничего лучше, взяла да и чмокнула золотаринку в нос.
– Пожалуйста!
Существо приоткрыло глаз и с изумлением уставилось на Розалин.
– Смотри! – Розалин быстро поднесла животное к порталу. – Он готов. Сейчас я тебя выпущу. Но тебе нужны силы, или ты там сразу погибнешь… Понимаешь?
Понимало оно или нет, но что-то в портале его заинтересовало. И золотаринка, подумав несколько секунд, любезно приняла магию.
– Наконец-то! – Розалин стала черпать и вливать в нее, и это было труднее, чем обычно, потому что она и без того перенапряглась только что, пока открывала клетку.
Но все же магия текла, и животное становилось сильнее. Шерсть начала наливаться цветом. Не огнем, всего лишь его жалким подобием, но искорки то там, то сям уже скользили.
И вот золотаринка окрепла. Извернулась в руках Розалин и лизнула ей ладонь. Встала на лапы и смешно потопталась. Кажется, достаточно.
– Так вот ты какая…
Розалин завороженно смотрела на животное. Магическое животное. Настоящее!
Она была бесподобной. Даже в таком плачевном состоянии золотаринка была самым милым и забавным животным, которое только видела Розалин. Наверное, она походила на ежа, только шкурка мягкая. Пока. Потом она сможет обжигать… может быть. И лапки длиннее. И взгляд очень умный. Она все понимала, конечно, не как человек, но как собака – точно.
Розалин ничего не знала об этом животном. Возможно, никогда и не узнает. Но она была рада, что хотя бы эта жизнь не оборвется.
– Иди, – тихо сказала она, поставила золотаринку у портала и подтолкнула.
Та моментально исчезла в зеленом мареве. Портал сразу же схлопнулся. Всего секунда – и Розалин осталась одна.
– Надеюсь, ты окажешься близко к Питомнику и тебя найдут мои сестры, – прошептала Розалин. – Надеюсь, ты будешь жить.
Она еще пару секунд сидела неподвижно, а потом решительно встала. Все. Клетка пуста, следа от портала нет – браслет она подобрала и надела на руку, хотя теперь он был бесполезен. Но все же.
Потом Розалин вышла из отдела магических животных, даже не оглянувшись. Замки на двери возвращать не стала, в данной ситуации это совершенно бессмысленно.
Закутавшись в платок, Розалин снова расплавила замок входной двери и вышла на улицу, где первым делом глубоко вдохнула свежий воздух. Вокруг тут же закружился ветер, жалуясь на скуку, – по ночам никто не желает выходить во двор, а он так одинок.
Розалин усмехнулась, накинула маскировку.
И пошла.
С каждым шагом казалось, что она уплывает из реальности и все глубже погружается в сон. В тот самый сон, который не давал ей покоя с первой ночи, с того дня, как только она попала в Дом магических изысканий. В ее собственный сон, крепко-накрепко связавший Розалин с господином Браббером. С Владленом.
Она столько раз шла к нему, что сейчас, когда все происходило на самом деле, засомневалась в реальности происходящего. Вдруг она сейчас проснется? Вдруг это тоже сон, просто более реалистичный, чем прежде?
Однако ноги продолжали упрямо вести к цели, грудь распирало удушающее желание, и в теле бродила хмельная кровь.
С каждым шагом она становилась все ближе, все уверенней. Розалин вошла в здание, где жили маги, и поднялась по лестнице на второй этаж, туда, где располагались комнаты господина Браббера. Она преодолела несколько метров и остановилась напротив двери. Вот сюда… ей сюда.
Розалин закрыла глаза и глубоко вздохнула. Прижала ладонь к дверному полотну. Все как во сне. Ожидание, томление, острое желание увидеть его… поцеловать… и жажда большего.
Она тихо постучала. Невесомо, так нерешительно, что сама с трудом расслышала стук.
Но дверь почти сразу открылась.
Господин Браббер… Владлен… стоял и жадно смотрел на свою гостью. Розалин, будто зачарованная, переступила порог, и он отодвинулся лишь настолько, чтобы она протиснулась и вошла. Закрыл дверь.
Белая незаправленная рубашка, распахнутая на груди, растрепанные волосы, взгляд, полный темного изумления. Обжигающий шепот:
– Ты и правда пришла…
– Да. Я же написала, чтобы ты ждал.
– Я ждал. И все же надеялся… нет, не надеялся. Я боялся, что ты передумаешь.
– Нет.
Сон продолжался. Он осторожно протянул руки, обхватывая талию поверх пальто. Она размотала платок и освободила голову. Волосы тут же упали ей на плечи.
– Ровные, – улыбнулся Владлен. – Красиво. Как волна…
А потом поцеловал ее. Как во сне… Медленно и жарко. Розалин мгновенно потеряла опору, схватилась за него, чтобы удержаться на ногах. Ответила на поцелуй. И потерялась во времени и пространстве.
Через какое-то время Владлен помогал ей разуться и снять пальто, но Розалин этот момент плохо запомнила. Только урывками. И как он расстегивал ей рубашку, и как развязывал шнурки на белье. Помнила, как он подхватил ее на руки и донес до кровати, по дороге заглушая светильники, как бережно опустил на простыни и лег рядом… Все было как в дурмане, просочившемся из сна.
Розалин боялась, что он не решится воспользоваться ее предложением… Напрасно. Владлен попал под власть того же самого безумного видения, что преследовало ее саму. Правда, вел себя так, будто их встречи происходили уже не единожды, а вот для Розалин их встреча стала откровением. Ведь она впервые дошла до пункта своего назначения. Впервые узнала, что случается дальше.
Она узнала, как горит кожа от прикосновения шершавых мужских пальцев, как дрожат мышцы, трепещет грудь, когда ее целуют нежные губы… как от нетерпения болит внутри – странной, сладкой, томительной болью.
Как надежны крепкие мужские объятия, в которых ничего не страшно.
Как происходит слияние, как двигается ее тело, когда в него погружается мужчина… Как нарастает восторг… Чем заканчивается любовная игра, когда оба ее участника словно созданы друг для друга. Когда они хотят друг друга больше всего прочего, когда они не могут друг без друга дышать.
Розалин узнала все это и пожалела только об одном – что их связь не продлится вечно.
Владлен крепко обнимал Розалин, пока она стонала и билась от первого в своей жизни наслаждения, и в этот момент словно навечно привязал ее к себе. Конечно, не буквально. Но если прежде между ними тянулись тонкие нити, то сейчас они превратились в стальные корабельные канаты.
И он буквально ее не отпускал: чуть ли не до боли прижимал к груди, дышал ей в макушку и нипочем не собирался разжимать рук.
Это было сном и правдой. Все же не зря, не зря она позволила осуществиться сну…
Розалин неподвижно лежала на спине и улыбалась, рассеянно смотря в потолок. Это ее награда за все дальнейшие лишения.
– Люблю тебя. – Его пальцы все же перестали терзать тело Розалин и поднялись к ее губам. – Я думал, что моя жизнь вот-вот закончится. Ничего не осталось, все становилось только хуже и хуже. А потом я встретил тебя, самую прекрасную девушку на свете. Большего счастья невозможно представить.
Розалин невольно закрыла глаза, чтобы не видеть этой отчаянной радости на его лице.
– Люблю тебя… – Он стал медленно целовать и гладить лицо Розалин, и чувствовалось, что он улыбается. – Ты плачешь? Не плачь. Мы отправимся регистрировать наш брак завтра же. С первыми лучами солнца. Никто не посмеет сказать, что свадьба договорная. Стремительная, да, но это оттого, что я безумно влюблен и не могу ждать.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала Розалин.
– Я рад, – просто ответил он, обхватил лицо Розалин руками и заглянул ей прямо в глаза: – Ты не жалеешь?
– О чем? Что пришла?
– Да.
– Нет.
– А кажется, что жалеешь. Ты вся сжалась…
– Прости. Это просто…
Что можно соврать в такой ситуации, Розалин не имела ни малейшего представления. Но, к счастью, словно по заказу, у нее в животе заурчало. Причем так оглушительно, что казалось, в комнату забрался хищник.
Владлен улыбнулся:
– Ты голодна?
– Да, я не ужинала.
– Я заказал ужин. – Владлен взял ее руку и поцеловал пальчики. Учитывая, что он полностью обнаженный лежал на Розалин, эта безобидная ласка показалась ей очень откровенной и острой. – Пошли.
Владлен встал, и чтобы не смущать Розалин, которая пока не могла на него смотреть, не заливаясь до самой макушки краской, накинул халат. Второго халата у него не нашлось, поэтому Розалин досталась одна из его рубашек – та самая, в которой ее встретили. Ткань мягко скользнула по телу и обняла как родная.
Они устроились у камина. Владлен пододвинул столик, заставленный аппетитными на вид блюдами, включил магический артефакт с какой-то красивой мелодией, сделал температуру повыше, чтобы Розалин не мерзла. Уселся в кресло, а ее посадил на колени.
Сам он не ел, потому что поужинал раньше. Зато с улыбкой следил, как ест Розалин. Она почему-то думала, что в такой ситуации ей будет неловко, но ничего подобного! Розалин нравилось, как он ею любуется, и она улыбалась ему в ответ.
Периодически они целовались. Стоило Розалин проглотить то, что было во рту, как Владлен тянулся вперед и обхватывал ее губы своими. И это все длилось… эта игра, пока он все не испортил.
– Когда-нибудь у нас будут дети, – сказал Владлен, ласково пропуская сквозь пальцы прядь ее волос. – Теперь, когда мое главное желание исполнилось и у меня есть ты, я буду мечтать о сыне или о дочери.
Розалин так сильно изменилась в лице, что поспешно прижалась к его груди, чтобы он не заметил. Иначе она могла разрыдаться навзрыд. А потом, чтобы отвлечься, она стала целовать его грудь и тереться об нее щекой… и трогать его везде… и Владлен снова отнес ее на кровать и повторил второй раз то, что сделал при встрече. В этот раз Розалин, которая уже знала, чем такая игра заканчивается, трясло от ожидания, и она сама двигалась ему навстречу, обнимая с такой отчаянной страстью, которую никогда не ожидала в себе найти. И теперь она сама не отпускала его до самого конца.
Владлен тяжело лег рядом и глубоко дышал.
Стоило растаять наслаждению, как у Розалин моментально закрылись глаза и она вдруг стала засыпать. Просто стремительно проваливалась… и еле вырвала себя из сна, вздрогнула и быстро поднялась, опираясь на локоть.
Сейчас. То самое время.
– Спи. – Его горячая ладонь легла на живот, губы прижались к виску. – Спи, моя родная. Тебе нужно отдохнуть.
– Да… Только давай выпьем вина? Я хочу сказать тост.
– Сейчас? – удивился Владлен.
– Да. Пожалуйста. И… пожалуйста, лежи, я сама налью.
Розалин вскочила и направилась к столу. Он остался лежать на кровати, на животе, и с рассеянной улыбкой следил за ее перемещениями.
У стола Розалин повернулась к нему спиной. Хорошо, что волосы были распущены и закрывали плечи. Она наклонилась и взяла бутылку вина, которое стояло тут с ужина. Налила в бокал. Всего один бокал густой рубиновой жидкости.
Оглянулась. Владлен сразу улыбнулся.
– Не смотри, – глухо попросила Розалин, прикрывая грудь. – Пожалуйста.
Он послушно закрыл глаза. Розалин наклонилась за своим платьем, которое лежало тут же, на кресле, достала из кармана пузырек. Она не боялась, что Владлен подглядывает, знала, что он не станет так делать. А может, втайне, наоборот, на это надеялась…
Но он сдержал слово и не смотрел.
Розалин открыла бутылек и быстро вылила его содержимое в вино. Все, что там было, до последней капли.
Жидкость действительно не имела ни запаха, ни цвета. Она взяла бокал, покачала в руке, словно хотела убедиться, что яд не плавает на поверхности яркими пятнами, и развернулась к кровати.
Медленно подошла к нему. Было непривычно ходить по комнате совсем без одежды, как-то зябко и неуютно… но теперь это не имело никакого значения.
Розалин села на краешек кровати. Владлен тут же открыл глаза:
– Теперь можно?
– Теперь можно. Сядь сюда.
Розалин откинулась на подушки, и Владлен сел рядом. Она снова поболтала бокалом.
– Я хочу пообещать тебе, что буду с тобой до конца жизни, – сказала Розалин. На последнем слове голос дрогнул, но, кажется, Владлен ничего не заметил. Или посчитал переизбытком чувств.
Розалин вздохнула, решительно подняла бокал и сделала три больших глотка. Вино потекло по языку и горлу вниз. И словно растворилось в теле, хотя ей казалось, она будет чувствовать яд, как нечто чужеродное, как тяжелый камень, который мешает дышать и двигаться.
Он сам взял бокал из рук Розалин, не забывая лишний раз прикоснуться к ее пальцам и легко их погладить.
– Я обещаю, что буду с тобой до конца своей жизни, – с улыбкой сказал Владлен и одним махом выпил остаток вина.
Бокал он отставил на прикроватную тумбочку, а сам обнял Розалин и крепко поцеловал в губы.
Они молча легли под одеяло, повернувшись друг к другу. Розалин смотрела, как его глаза закрываются, как расслабляются мышцы лица, как с него сходит улыбка. И в тот самый миг, когда глаза больше не открылись и Владлен задышал медленно и ровно, как бывает во время сна, она зажмурилась и окутала их плотным облаком яда.
Стала считать.
Раз, два, три… пять… десять…
Умирать страшно, но Розалин решила думать, будто она просто засыпает. У них столько времени впереди… у них вся жизнь впереди – длинная, счастливая жизнь.
Пятьдесят.
Она улыбнулась и провалилась в сон.

Глава 14
Побег

Вначале сильно заболели руки – запястья и плечевые суставы. Потом отозвалась болью затекшая спина и шея.
Розалин застонала и очнулась. Открыла глаза, раз, другой – посмотрела вперед. Серость. Ничего не видно. Но ясно, что не видно, потому как опущен полог кровати, который плотно занавешивал ее и почти не давал проникать свету. Поэтому вокруг такой серый полумрак.
Розалин попробовала пошевелиться и поняла, что не может свободно двигаться. Она была связана – щиколотки и запястья за спиной. Лежала на животе, поэтому затекла еще и шея.
И она была одна.
Но как?!..
Розалин принялась вертеться словно уж на сковородке, но не смогла освободиться. Наоборот, что-то только сильнее врезалось в кожу. Это была не веревка, точно, но и не железные наручники. Нечто непонятное, вроде даже эластичное, но сжималось словно живое. А главное, Розалин не могла ничего сделать с магией: ни позвать ее, ни исхитриться использовать со скрюченными пальцами, которые тоже были плотно зафиксированы. Ничего не выходило.
Но что случилось?
Она в кровати одна, значит, Владлена кто-то забрал? Его… тело.
Волна оглушающей боли накрыла Розалин, она уткнулась лицом в простыню и закрыла глаза. Кто-то нашел их, забрал мертвого Владлена, а она… она почему-то осталась жива. Хотя яд должен был убить даже ее, Лантана не могла ошибиться. Верно, Розалин сделала что-то не то. Что? Какая теперь разница?
А дальше? Что теперь?
Его больше нет, вот что. А ей придется платить по счетам. И портала нет. И никто не придет на помощь. Лантана, может быть, и рискнула бы, если бы знала, что происходит, хотя это чистое самоубийство. Но она не знает.
Наверное, так себя чувствовала Вика перед казнью. Знала, что вскоре ее не станет, знала, что умрет. И что ее родные поймут это только спустя много дней, когда от нее самой ничего не останется.
Жуткая судьба. Розалин, наверное, легче, ведь в отличие от сестры она хочет умереть. Да, смерть страшит, но не так, как жизнь без него. Без человека, которого она убила собственными руками. Не важно, был у нее другой выход или нет, какое это вообще имеет значение? Она это сделала, осознанно, целенаправленно. Она убийца.
Розалин задержала дыхание. Хорошо бы просто задохнуться, но ведь это так не работает. Животный инстинкт не даст ей не дышать. А от связанных рук и ног умирать она будет очень долго.
Жаль, что нельзя просто отключиться.
Вдруг раздался шум. Кто-то вошел в комнату, остановился на пороге. Сердце забилось, но как-то вяло. Какая разница, кто это и что будет дальше? Хорошо бы только ее не сильно мучили.
А потом во входную дверь со всей силы забарабанили. Покои Владлена, насколько она поняла, состояли из трех комнат, сейчас Розалин лежала в спальне, а стучали в гостиную.
Раздались шаги – человек вышел из спальни и плотно закрыл за собой дверь.
Можно было продолжать лежать, но что-то не давало покоя. Розалин снова принялась извиваться и умудрилась перевернуться на бок и слегка ослабить путы на руках.
Потом она сосредоточилась и стала шевелить пальцами. Раньше ей не приходилось магичить в связанном состоянии. Кстати, почему? Нужно ввести в Питомнике такой обязательный предмет, как использование магии, когда ты обездвижен. Это будет полезно. Хотя о чем она думает? С Питомником Розалин уже попрощалась, нечего душу травить.
В общем, ей удалось захватить не пальцами, а даже ногтями немного магии и кое-как слепить и отпустить… К счастью, прослушка делается очень просто, а на межкомнатной двери нет магической защиты.
Розалин запустила прослушку и замерла.
– …когда тебя ждут! Господин Анисенко не принимает отказа.
Говорил господин Старозельцев, который был очень-очень возмущен.
– Почему слуга сказал, что ты не желаешь являться? Почему я должен бегать и звать тебя, объяснять тебе очевидные вещи?
– Я никуда не пойду.
Розалин застыла. Этот голос… она не верила своим ушам. Наверное, ей слышится… слышится то, чего не может быть.
Ведь она его убила.
Но надежда – нежданная, жаркая надежда стучала в виски и шептала: «Он жив, это он!»
– Повтори! – раздался изумленный голос господина Старозельцева.
– Я никуда не пойду. Мне очень плохо. Ты не видишь?
Действительно, голос был крайне слабым, кроме того, присутствовало хриплое, прерывистое дыхание. Но Розалин ведь слышала его недавно, на пороге комнаты, – и одышки у Владлена в помине не было.
Притворяется?
– Вижу. Что с тобой?
Отравили. Он сейчас скажет – отравили.
– Перепил ночью. Слишком крепкую настойку заказал. Голова раскалывается, ничего не соображаю.
– Что?! Ты пил?!
– Пил. Что тебя так удивляет? – огрызнулся Владлен.
– Хреново выглядишь.
Кажется, господин Старозельцев задумался. И Розалин тоже.
Но как это понимать? Получается, он жив… В сердце, словно бабочка, встрепенулась радость. Он жив, он ее связал…
Но не выдал. Видимо, планирует разобраться самостоятельно? Ведь это настоящее предательство? Получить смертельный удар от девушки, которую любил… хотя в свете последних событий – любил ли? Может, просто притворялся?
Розалин сглотнула. Во рту пересохло, язык распух. Вдруг он с самого начала знал, кто такая Розалин? И просто притворялся? Ждал, пока она начнет действовать и откроется?
Дышать стало тяжело и больно.
– И все же, – заговорил господин Старозельцев. – Тебе нужно собраться и явиться к господину Анисенко. Ты даже не представляешь, что это была за ночь. Сколько всего произошло. Я отправлю слугу на кухню, пусть принесет тебе что-нибудь сбить похмелье. Или лучше к лекарям?
– Не нужно, я уже отправил человека. Так что случилось?
А голос какой утомленный, будто ему совсем неинтересно.
– Даже не знаю, с чего начать… Наверное, с отдела магических животных?
– Говори, не тяни, я еле сижу.
– Кто-то выпустил золотаринку. Вскрыл магические замки на дверях, клетку… мы не знаем, куда делось животное, но в комнате остались следы магии.
– Было много магии?
– Мы не смогли установить. Вроде много, но следы растаяли… видимо, остатки сразу подобрали накопителями. Или золотаринка все подобрала, ты же знаешь, как они умеют заметать следы. И мы не установили, куда вор унес животное. Как он мог вообще пройти с ним мимо привратников!
– Может, золотаринка еще на территории?
– Нет, исключено.
– Может, она в подземелье?
– Мы все проверили.
– И древние?
– Шутишь? Туда я и под страхом казни не полезу. Но охранки на входах и выходах проверили – там никто не проходил. Да и смысл прятаться в древних подземельях? Там опасно, и выход все равно через башню.
– Ясно. Что-нибудь еще?
– Рванули все финельки на территории. Вот буквально все до единой! Мы были вынуждены экстренно отправлять людей за новыми. Целых не сохранилось ни у кого, даже у помощниц.
– Вот как…
– Забавно, правда? Я такого ни разу не видел. Все – в пыль.
– Жутковато звучит.
– Именно.
– Ладно. Это все?
– Пропала девушка. Твоя помощница, между прочим.
– Розалин?
– Именно. С вечера отсутствует в комнате. Мы рассматриваем вариант, что, скорее всего, это сделала она.
– Это не она, – резко ответил Владлен.
– С чего такая уверенность?
– С вечера она была у меня… и сейчас у меня. Я пил не один.
– Ты – что?! – Судя по звукам, господин Старозельцев вскочил. – Ты… ты что?..
– Я предложил Розалин свою руку и сердце, и она согласилась. Сегодня мы планируем заключить брачное соглашение.
– Как неожиданно.
– Сам удивлен.
Они снова замолчали. А Розалин снова попробовала освободиться. Нет, ничего не выходило. Ничего! Она вертелась и так, и сяк, и чуть не сверзилась с кровати. И когда это произошло и она с трудом удержалась на краю, то не выдержала и выругалась сквозь зубы. Но, видимо, все равно что-то было слышно, потому что Владлен быстро сказал:
– Ну, иди уже. Оставь меня, дай в себя прийти. Разбирайтесь пока с вашим вором, у меня семейное дело. Сам понимаешь, Розалин может выйти из моей комнаты только для заключения брака.
– Хорошо, я передам господину Анисенко. Но он будет недоволен.
– Боюсь, на его недовольство мне наплевать.
– Давно ли?
– Хочу напомнить – ты мне не друг, – жестко сказал Владлен, – чтобы я с тобой делился своими переживаниями и намерениями. Просто передай господину главному изыскателю, как обстоит дело. Остальное тебя не касается.
– Я пытался стать тебе другом.
– Неправда. Ты хотел более эффективно за мной следить.
– Одно другому не мешает.
– Уходи.
– Зря. Я правда против тебя ничего не имею.
– Не лей воды. Своих друзей я знаю – они не бросили меня в опале. Остальные ими не являются. Прошу на выход.
Судя по звукам, Владлен встал. Господин Старозельцев молча протопал к выходу и ушел. За ним закрылась дверь, и Розалин снова принялась извиваться как змея. Потому что он жив… Она рада, вне всякого сомнения, хотя понятия не имеет, как ему это удалось… и ей самой. Как она выжила? Что произошло? Она же точно использовала яд. Она окутала их обоих душным облаком, продержала целых пятьдесят вдохов и только потом потеряла сознание. Так отчего жизнь продолжается?
– Проснулась?
Балдахин приподнялся, и внутрь заглянул Владлен. Розалин резко подняла голову и замерла, как преступник, которого поймали с поличным. И вдруг поняла, что она голая. Дико, наверное, когда перед тобой голая связанная женщина. Еще более нелепо, когда эта голая женщина – ты сама.
Выглядел Владлен и правда как после знатной попойки. Лицо бледное, глаза мутные, волосы висят сосульками. Из одежды на нем лишь штаны. Оценивающе окинув Розалин отстраненным взглядом, он отдернул балдахин в сторону, потом подтащил кресло и сел напротив. Наклонился, упираясь локтями в колени. Выглядел он измотанным, вены на руках сильно напряглись.
Розалин кусала губы и молчала. Повернуться она боялась, так и лежала на животе, потому что собственная нагота вдруг показалась ей постыдной. А еще она не понимала, в каком он настроении. Хотя она пыталась его убить. Он знает? Да, раз остался жив. Но как?
От того, что он молчал, становилось лишь хуже.
– Скажи что-нибудь! – не сдержалась Розалин.
– Я ничего не понимаю, – наконец произнес Владлен. – Кроме одного. Ты – порождение Питомника. На Дом магических изысканий много раз покушались, разными способами, но очевидно, что никто не смог бы натворить здесь того, что натворила ты. Это правда? Ты из Питомника?
Розалин опустила глаза, а потом снова вскинула на него взгляд. Нет уж, она не станет стыдиться того, что из Питомника. Она гордится своим домом!
Больше всего ее сейчас волновало выражение его лица. Отрешенное, будто Владлен старательно отгородил, убрал свои чувства и мысли, чтобы не было понятно, о чем именно он думает.
– Зачем ты меня связал? – вкрадчиво спросила Розалин.
– Шутишь? – Его брови полезли на лоб. – Ты хотела меня убить. Что прикажешь с этим делать?
– Но ты жив.
– Случайно.
Она сглотнула.
– Почему?
– Почему я жив?
– Да.
Владлен вдруг уронил голову на руки, спрятал лицо, забормотал:
– А ты правда хотела меня убить? Я сомневался, но ты только что подтвердила.
– Прости.
– Почему? – тихо спросил он и тут же сам себе ответил: – Потому что я ищу способ определять вашу магию, я научился вас вычислять. Осталось только обточить несущественные детали процесса поиска.
– Да. Потому что для тебя я – просто потусторонняя тварь. Мои сестры должны быть уничтожены… мою родную сестру уже убили. Безо всякой вины! Когда она отправилась к вашему Высшему магическому совету предложить мир!
– Подожди, – строго сказал Владлен. – Мне нужно подумать.
– Я не могу ждать! Я устала ждать.
Черт! Розалин уткнулась лицом в постель. Она не в том положении, чтобы чего-то требовать, но и молчать не обещала.
– Я так рада, что ты жив, – прошептала Розалин тихо-тихо, скорее для себя, чем для него. – Но я не понимаю почему.
– Расскажи, что ты сделала.
– Когда?
– Как ты уничтожила финельки?
– Это не я.
– Больше некому.
– Зачем мне тебе сейчас врать? – Розалин снова попыталась улечься как-нибудь удобнее. В локте так стрельнуло – до плеча достало. Она вскрикнула.
Владлен продолжал сидеть и смотреть. Розалин ему сейчас не завидовала, но и себе тоже.
– Развяжи меня, я ничего не сделаю, – повторила она.
– Ты опасна.
– Да. Но я в Доме магических изысканий! Тут вас, магов, как грязи! У меня руки болят. Я ничего не смогу тебе сделать.
– Сможешь. Сделала же вчера.
– Яд. Это был яд.
– В бокале?
– Да.
– А ты? Ты ведь тоже пила.
Розалин закрыла глаза.
– Я жду ответа.
– Да, я тоже пила, – мрачно ответила она, не открывая глаз.
– Что это значит?
– Это значит, что я тоже хотела умереть.
Владлен выругался. Снова обхватил голову руками. Розалин, несмотря на свое состояние, стало его очень жаль. Она не хотела бы оказаться на его месте и столкнуться со всеми этими новостями. Да и на своем собственном месте чувствовала себя не ахти.
– Это остатки яда, – тихо сказала Розалин. – Последствия сами пройдут со временем, нужно только подождать.
– Ассоль! – вдруг воскликнул господин Браббер. – Такие же признаки были у Ассоль. Неизвестная болезнь…
– Откуда ты знаешь, какие у нее были признаки? – недовольно спросила Розалин. Вот ничего не смогла с собой поделать, сразу его приревновала.
– Разговаривал с одним из наших лекарей. Так это ты сделала?
– Да.
– Ты ее убрала? Ради меня? – Владлен удивился. Посмотрел на Розалин так, будто в ней появилось что-то новое. На миг его взгляд вспыхнул, но тут же снова погас. Он сжал зубы.
– Ей ничего не грозило, – проговорила Розалин сквозь зубы. – Всего пару недель постельного режима. И у тебя пройдет. Нужно просто побольше отдыхать и поменьше работать, хорошо питаться… – Она осеклась. Хотела добавить «и не нервничать», но не посмела. Ситуация явно не располагает.
– Даже не спрашиваю, откуда яд, хотя у меня два амулета… Ты, наверное, и не то можешь.
Розалин вздохнула:
– Развяжи меня.
– Нет. У тебя появится доступ к магии.
– И что?
Он молчал, не поднимая головы. Когда Розалин уже было отчаялась, вдруг поднялся.
– Ладно. Какая теперь разница? Я тебя развяжу.
Но вместо этого куда-то ушел. В гостиную, судя по звукам, где принялся что-то искать. Гремели, выдвигаясь, ящики стола, стучали дверцы книжных шкафов. Наконец он вернулся с тонкими браслетами в руках. Помешкал пару секунд, наклонился над Розалин и защелкнул браслеты ей на запястьях.
– Обычных магов это сдерживает, – сказал Владлен. – Тебя? Сомневаюсь. Но я подстраховался, не советую на меня нападать, об этом сразу узнает ведь Дом. Кстати, если ты не в курсе, – у господина Анисенко прямой доступ к силам Вежды. В случае крайней необходимости он легко к ним прибегнет. В прямой стычке с магами тебе не победить.
– Я не собираюсь ни на кого нападать, – произнесла Розалин и тут же прикусила язык. Она ведь не выполнила задание… что же теперь ей делать? Ей нужно закончить начатое. Наверное.
– Хотел бы я быть так уверен, – усмехнулся Владлен.
Он развязал Розалин руки – от облегчения та едва не застонала – и ноги. Розалин тут же натянула на себя одеяло, прячась под ним.
Едва закончив освобождать пленницу, Владлен сел на край кровати, отвернулся и устало сгорбился. Ему явно было хреново. А Розалин схватила с прикроватной тумбочки стакан воды и выпила до дна.
Ну вот, теперь хоть на жажду можно не отвлекаться.
Конечно, Розалин попробовала призвать магию… и зашипела от боли – безобидные на вид браслеты впивались в кожу и резали, словно острые лезвия, вонзались глубоко в плоть, кажется, до самой кости. Но внешне руки оставались целыми. Значит, воздействие шло на болевые рецепторы и было обманом. Только что это меняет, когда больно? Хотя, наверное, при должной концентрации она смогла бы игнорировать боль. Или как-то попытаться их разрушить. Но сейчас сил не было ни на то, ни на другое, поэтому Розалин просто прекратила попытки.
– Значит, действует, – глухо сказал Владлен, не оборачиваясь.
– Я просто проверяла.
– Я так и понял.
Он сидел спиной, будто не желал на нее смотреть. Розалин принялась кусать губы. Она совершенно потерялась и не знала, что делать. Смерть каким-то непостижимым образом обошла их стороной. Они живы, все открылось… По крайней мере, в этом отношении стало значительно легче: больше не нужно тащить на себе несоразмерный груз тайны Питомника. Не нужно нести ответственность за все и вся.
– Владлен, – позвала Розалин.
Он не ответил. Только голову ниже опустил.
– Я правда тебя люблю. Влюбилась почти сразу, как увидела. А ведь ты хочешь уничтожить все, что мне дорого. Твое исследование – наш смертный приговор. Ни за что. Мы не сделали ничего плохого! Нас не спрашивали, хотим ли мы жить в вашем мире. Нас просто… подарили, как каких-то бессловесных тварей. Все эти слухи, что дети Питомника кого-то убивают, над кем-то издеваются, – это вранье. Мы просто хотим жить… И мы точно такие же люди, как и вы! Вы не имеете права нас уничтожать!
– Где золотаринка?
– Что?
Она тут душу изливает, рассказывает самое тайное, а его интересует золотаринка?
– Какая разница?
– Где она? Куда ты ее дела?
– Ее нет, я отправила ее далеко… надеюсь, вы не найдете. Даже безобидное редкое животное вы уничтожаете, высасываете всю магию у беззащитного существа. Это жестоко! Вам должно быть стыдно. А еще беретесь судить других!
– Отправила далеко? А сама?
– Что «сама»?
– Ты тоже могла уйти далеко?
– Могла, – с вызовом заявила Розалин.
– А теперь можешь?
– Могу, – дрогнувшим голосом повторила она. Нечего ему знать, что портального камня больше нет.
– Врешь. Ты врешь…
Розалин подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Что еще она могла сказать? Он ничего не спрашивает, может, ничего не хочет знать.
Вдруг Владлен резко вздохнул и лег рядом, вытянулся в полный рост.
Розалин искоса посмотрела на него, но лицо Владлена было все таким же отрешенным, будто он ничего не желал слышать и знать.
– Нужно тебя отсюда увезти, – сказал он непонятно кому. – Иначе найдут рано или поздно.
– Как – увезти?
– Вот так. Нужно собраться. Только я не могу решить, куда уходить.
В сердце затеплилась слабая надежда.
– Ты хочешь меня спасти?
Владлен долго молчал.
– Я не хочу, чтобы тебя мучили. А это неизбежно произойдет, если до тебя доберется Высший магический совет. Я, по крайней мере, могу убить тебя быстро.
Так буднично сказал, будто каждый день любимую девушку к смерти приговаривает. Но Розалин нечего было возразить, ведь она сама собиралась сделать с ним то же самое.
Она вздохнула:
– Отдохни. Хоть чуть-чуть. Ты плохо выглядишь.
Владлен молча закрыл глаза. Розалин не удержалась от искушения полюбоваться его лицом. Вчера он был другим. Веселым, счастливым, полным жизни, планов на будущее. Он говорил о детях… А теперь… теперь он был похож на того господина Браббера, которого она нашла у секретного прохода и дотащила до читальни.
Точно! Он почти иссушен магически. Если бы Розалин была не связана, поняла бы быстрее. К тому же она была магически пуста, поэтому не заметила. Вот такая занятная особенность детей Питомника – ей нет нужды хранить магию в себе, ведь она может просто зачерпнуть ее из источника. И забывает, что местные хранят.
– Где твоя магия? – тихо спросила Розалин.
– Ты еще спрашиваешь? – Владлен попытался улыбнуться, но не смог. – Ее нет. Ты разве не слышала про финелек?
– Что все они сгорели?
– Да. Я узнал еще до прихода Романа. – Владлен помолчал. – Я не знал только про золотаринку. А насчет финелек с самого утра прибегали привратники. Они подозревали, что кто-то планирует добраться до силы Вежды. Случилась огромная вытяжка силы изо всех, кто в Доме магических изысканий. Поэтому все финельки рванули. Повезло, что в отделе магических животных хранился крупный заказ, что его не успели увезти. И все в труху… Если бы не финельки, может, тут был бы целый Дом иссушенных…
На последних словах он замер и задышал ровно, будто заснул.
Так, про целый Дом иссушенных думать не будем. Ее яд не мог такого натворить, это точно. Значит, случилось нечто иное. Но что?
Может, разрушенные финельки как-то связаны с тем, что они с Владленом остались живы? То есть наверняка как-то связаны, но как именно? Что-то вытягивало окружающую магию, что-то сильное и неконтролируемое. Вытягивало, пока всю не вытянуло. И, кажется, именно эта магия их спасла.
Мог ли это сделать какой-нибудь маг? Или вообще человек?
Не похоже. Если честно, больше похоже на какую-то неконтролируемую стихию.
Розалин легла на бок, лицом к Владлену, но побоялась к нему прикасаться. Вдруг он оттолкнет ее руку или, того хуже, встанет и уйдет?
Выходит, они должны были умереть, в этом Розалин не сомневалась. Но вмешалась магия, и они выжили.
Конечно, в этом нужно разобраться, но не здесь и не сейчас. Владлен прав, ей нужно бежать, но и ему тоже. Он построил действующую цепь ахимовских магов, и он остался жив. Розалин этому, конечно, рада, но его нельзя здесь оставлять, нипочем. И дело не только в опасности, которую Владлен несет Питомнику. Что бы он сейчас ни думал, ему тоже грозит опасность. Если узнают, что Розалин из Питомника, об их связи, которую не получится отрицать после сегодняшнего сообщения Роману о планах пожениться… он тоже рискует. Поставленную Высшим магическим советом задачу Владлен выполнил, значит, он им больше не нужен. И даже более того – слишком много знает.
Но таким обессиленным его никуда тащить нельзя. И добить… Нет, она неспособна поступить так дважды. Особенно теперь. Владлен мог убить ее, мог выдать, но ничего такого не сделал. Не стал плеваться и кривиться от отвращения, отказываясь даже говорить, ведь она тварь из Питомника.
Он задумался. И за этот вот момент, за этот мимолетный шанс Розалин готова была ухватиться руками и ногами. И зубами тоже.
– Владлен?
Он не ответил. И лицо такое серое. Розалин никогда не испытывала магического истощения. Но, судя по всему, это ужасная штука.
– Владлен. Позволь я отдам тебе магию? Тебе нужны силы.
Но он снова не ответил. Не хотел или не слышал – какая, в общем-то, разница?
Тогда Розалин протянула к нему руки, близко-близко, но все же не касаясь… и попыталась призвать магию. Браслеты снова сжались на запястьях, врезались в плоть острыми ножами. Но в этот раз Розалин была готова. Она стиснула зубы и стала действовать быстро. Много ведь и не нужно, всего лишь поставить Владлена на ноги.
Зачерпнула магию, но та отказывалась браться большим сгустком. Не важно, Розалин схватила сколько успела, донесла до ладоней и выплеснула на Владлена. Потом повторила… и больше не смогла. Она со стоном упала на кровать и прижала ладони к груди. Боль была ужасной, будто руки искромсали до кости. Розалин гладила себе запястья, пытаясь убедиться – это кажется. Руки целы. Гладкая, прохладная кожа, ни порезов, ни крови. Она в порядке.
– Ты что-то сделала?
Владлен открыл глаза.
– Да. Я напитала тебя магией.
Он наконец повернул голову и изучающе посмотрел на Розалин:
– Еще можешь?
– Могу, но мне больно. – Она показала ему запястья. – Сними их.
– Нет, не нужно.
– Я ничего тебе не сделаю! Ты разве не понял? Тебе тоже нужно отсюда убираться! Тебя тоже не пощадят! Они решат, что мы в сговоре, это же и ежу понятно!
– Понятно ежу? – Брови Владлена полезли на лоб. – Какому ежу?
– Это просто фраза такая…
Он задумался. Поднялся и сел. Но теперь хоть сидел ровно, а не будто позвоночник не разгибается.
– Нет, больше не нужно. Могут заметить, что у меня слишком много магии.
Владлен оглядел комнату:
– Нужно бежать. То есть нужно выйти за территорию. У тебя в комнате есть что-нибудь, что ты хочешь забрать? Какие-нибудь памятные вещи?
– Нет.
– Я так и думал. Это твое?
Он достал из кармана бутылек. Пустой. Когда Розалин оставляла его вчера на столе, это было не важно. Впрочем, и теперь не так чтобы очень.
– Да.
Владлен поболтал им, внутри было пусто, Розалин прекрасно помнила, что вчера вылила все до последней капли.
– Это катализатор для артефактов, – сказал он, будто раскрыл какую-то большую тайну.
Но Розалин не так-то просто было раскусить.
– Это просто катализатор. Для артефактов его используют тоже.
– У тебя есть кто-нибудь поблизости? В городе? Кто-нибудь из твоих?
– Нет.
Выдавать Лантану Розалин не собиралась ни в коем случае. Даже если возникла надежда как-то договориться с Владленом, что тоже сомнительно, рисковать и выдавать сестру она все равно не станет.
– Ладно. – Владлен встал. – Одевайся.
Он вышел из спальни, а Розалин вскочила и судорожно принялась одеваться. Но аккуратно. Если ей в этой одежде ходить по территории и по городу, нельзя выглядеть помятой.
Вот только амулет для волос остался в комнате… Не важно, замотает голову платком, они же на улицу собрались, там прическу не видно.
Одевшись, Розалин вышла в гостиную. Господин Браббер был уже собран и закрывал небольшой саквояж с вещами.
Быстро у него вышло.
Он коротко глянул на Розалин:
– О репутации ты, видимо, не особо печешься?
– Вообще не пекусь.
Он слабо улыбнулся.
Розалин подняла руки:
– Сними. Вдруг что-то случится, пока мы будем выбираться? С этим я ничего не смогу сделать.
Владлен подался вперед, заглядывая Розалин в лицо. Почему-то так, будто впервые ее видел.
– Ты все еще хочешь меня убить?
Она покачала головой.
– Почему? – Кажется, он искренне удивился.
– У меня уже не получилось.
– И что помешает тебе попробовать еще раз?
Розалин сглотнула. И увидела в его лице то, чем восхищалась: живой интерес, открытость, сочувствие.
– Потому что не хочу жить без тебя.
Он отвел глаза.
– Правда! – торопливо продолжила Розалин. – Это правда. Я очень тебя люблю. Но что мне было делать? Что? А ты? Попади на мое место, что бы сделал? Ты даже своего друга детства не смог бросить, тащил на себе годами. Голодал, терпел шантаж и издевательства, но тащил. А это просто друг. А у меня – семья. Огромная! Самой младшей из нас меньше года! Что я должна была делать?
– Может, поговорить? – предположил он.
– Я думала. – Розалин горько усмехнулась. – Но я не могла рисковать. Твоя… наши две жизни против всех остальных жизней. Неравноценный обмен. Я рискнула бы собой, открылась бы, если бы за мной не стояли они!
– Хорошо. – Он отвернулся. – Мы сейчас не станем это обсуждать. Я тебя освобожу. Надеюсь, ты не врешь.
– Посмотри на меня! – взмолилась Розалин. – Посмотри и увидишь, что я не вру.
– Боюсь, я не смогу различить.
Он снова горько улыбнулся, и для Розалин это был словно удар в сердце. Он ей не верил. Да, она понимала. Кто бы на его месте поверил? Сама виновата. Но разве от этого легче? Видеть, как он отворачивается, как старается на нее не смотреть лишний раз, как поджимает губы – не брезгливо, но уже почти.
Владлен подошел и обхватил запястья Розалин пальцами, словно обручами. Браслеты щелкнули. Он медленно убрал руки, будто ждал, что она тут же нападет.
Розалин стояла неподвижно. Владлен отступил к столу, положил на него ненужные железки. Потом поднял бутылку крепкого алкоголя и налил в бокал. Протянул Розалин:
– Пей.
– Зачем?
– Сама сказала, репутация твоя не важна. А нам нужно, чтобы ты выглядела хмельной от счастья. Жениться все-таки едем.
– Я смогу сыграть.
– Не сможешь. – Он качнул головой. – Меньше всего сейчас в тебе счастья. Так проще, пей.
Ну и ладно. Розалин взяла бокал и опрокинула в себя одним махом. И как только горячая, обжигающая волна жидкости прошлась по пищеводу, закашлялась, потому что из глаз натурально слезы брызнули.
– Хорошо.
Он растерянно огляделся. Взял свой саквояж.
– Пойдем.
В прихожей они облачились в верхнюю одежду.
– Какой план? – спросила Розалин.
После выпитого ей стало как-то легче, проще. И хотелось поговорить. Хотелось обратить на себя внимание, напомнить, что они не просто люди, которые идут куда-то рядом. Их связывает уже нечто большее.
– Для начала нам нужно просто выйти за территорию Дома.
– И все?
– Да. Не стоит обольщаться, это будет нелегко. Но если выберемся – там решим.
И вот он открыл перед Розалин дверь и остался стоять, ожидая, пока она выйдет. Обходительный и внимательный, несмотря ни на что.
Прежде чем сделать последний шаг, Розалин остановилась.
– Помни, – прошептала она, – что я тебя люблю.
Владлен промолчал. Тогда она переступила порог и пошла по коридору. Не время раскисать, вначале нужно отсюда выбраться.
Он вскоре присоединился. Когда они вышли из здания, Владлен взял ее за руку и положил на сгиб своего локтя.
– Делай вид, что мы счастливые молодожены.
Было очень горько это слышать. Они ведь действительно могли бы ими быть… в другой ситуации.
Розалин беззаботно улыбнулась и прижалась к нему:
– Да, дорогой.
Площадь они пересекли быстро, может, даже слишком. Ветер не забывал подгонять их в спину. Вокруг было пусто, только несколько слуг спешили куда-то по своим делам. В общем, паники не наблюдалось.
Розалин почти озябла, но все же выпитое спиртное помогло ей не сжиматься в комок, а вести себя естественно. Впрочем, она не понимала, что там на выходе могло быть сложного? В чем проблема пройти мимо охранника? Она приосанилась, покусала губы. Не нужно нервничать, ничего страшного не происходит.
– Говорить буду я, – предупредил Владлен, когда до сторожки привратника оставалось всего несколько метров.
Розалин была не против. Ей, конечно, хотелось поговорить, но только с Владленом. Или с кем-нибудь из сестер… или даже с Туей. Но не с привратником точно. Хотя… вроде улыбчивый и симпатичный молодой человек, почему бы и нет?
Вот он и показался. Вышел из двери и остановился на ступеньках. Внимательно посмотрел на них и сказал:
– Сожалею, но территорию Дома магических изысканий покидать запрещено.
Вот это номер. Розалин задумалась. Так, значит?
– Доброе утро. По какой причине и чье это указание? – поинтересовался Владлен, ближе подтягивая к себе Розалин.
Та радостно встала рядом, ей нравилось чувствовать его тепло. Да и просто знать, что вот он, здесь, так близко, было очень приятно.
Нет, все же молодец. Как разговаривает – спокойно, уверенно, без тени недовольства. Розалин улыбнулась и прижалась щекой к его плечу.
Молодой привратник при виде их пары доброжелательно улыбнулся.
– Указание господина Анисенко. Это единственный человек, который может дать нам такое поручение, потому что он отвечает за весь Дом магических изысканий.
– Да, я понимаю. Но знаете ли вы, с чем это связано?
– Боюсь, я не могу ответить. Думаю, господин Анисенко объяснит лично. Насколько я знаю, сейчас организуют общее собрание в большом зале, уверен, там будут объявлены все подробности происходящего.
– Хорошо, я вас понял. А скажите, будьте так любезны, что нужно, чтобы вы нас пропустили? Неужели личное появление и приказ господина Анисенко?
– Что вы! Достаточно его письменного указания с подписью и печатью.
Владлен задумался, а Розалин не могла сдержать довольную улыбку, как и не могла отлепиться от его пальто. Шерстяная ткань была чуть шершавой и пахла Владленом. Ей казалось, так можно простоять хоть час, ведь сейчас он не держит дистанцию, обнимай сколько влезет.
– Дорогая… – Владлен нахмурился, почти оторвал от себя Розалин и взглянул ей в лицо. – Боюсь, выполнить наши планы будет сложнее, чем я полагал. Но мы никак не можем сейчас их изменить. – Он словно разговаривал и рассуждал сам с собой. – Значит, нам нужно посвятить в них господина главного изыскателя и получить личное разрешение на выход. Давай сделаем так. Ты останешься здесь… Ведь у вас есть помещение, где можно подождать? – спросил он привратника. Тот кивнул. – Вот. Розалин, подожди меня здесь, я скоро вернусь, и мы поедем дальше. Не волнуйся. – Его голос стал таким ласковым, что Розалин потянулась к нему, впитывая каждый звук. – Я обещал – и я выполню свое обещание. Ты станешь моей женой. Сегодня же.
– Да, я подожду, – кивнула Розалин, так как никакого другого ответа эта речь не подразумевала. Они ведь безумная парочка влюбленных, которых ничего, кроме них самих, не заботит.
– Пожалуйста, присмотрите за ней, – обратился к привратнику Владлен, потом тепло пожал ей руки (целоваться на людях не позволяли себе даже женатые пары) и пошел по направлению к зданию, где проживал господин главный изыскатель.
Привратник подхватил саквояж Владлена, оставленный на снегу, и повел Розалин в помещение охраны. Первая комната была предназначена как раз для ожидания, как поняла Розалин, потому что тут были удобные диванчики, кресла и столики.
Она уселась в ближайшее кресло, обитое темно-коричневым вельветом. Сняла перчатки. Платок снимать не стала, только приспустила, чтобы было не жарко.
Окно в комнате было всего одно, да и то выходило на ворота, поэтому смотреть туда в ожидании появления Владлена было бессмысленно. А Розалин хотелось его ждать. Считать секунды, отключиться как-нибудь, чтобы не терять время… без него.
А что, если… Розалин испуганно сглотнула… А что, если он пошел вовсе не за разрешением? Что, если он пошел ее сдавать? И сейчас сюда явятся все маги Дома магических изысканий во главе с господином Анисенко? Что, если она больше не увидит Владлена?
Она занервничала. Вроде глупо сейчас этого бояться, он мог сдать ее уже много раз. Когда только проснулся. Когда она подтвердила, что из Питомника. Когда они шли на выход. Но он же этого не сделал?
Может, остатки привязанности не давали? А сейчас, когда Розалин нет рядом, возможно, он подумает холодной головой и примет верное, по мнению местных магов, решение. Сейчас, когда не нужно на нее смотреть.
И что теперь? Она не дастся врагам легко. Лучше уж умереть, сопротивляясь, чем попасть к ним в плен.
Розалин подготовилась. Замерла и сосредоточилась. Как только услышит что-нибудь подозрительное, сразу зачерпнет магию и первым делом наложит на себя самую мощную защиту. Второе – начнет стрелять лучами. Жуткая штука, она тренировалась в Питомнике на мишенях. Дерево разреза́лось, словно масло. С человеческим телом произойдет то же самое. В теории. Жаль только, что лучи требуют максимум доступной ей силы и очень сложны в управлении. Нет, зря она выпила…
Розалин прикрыла глаза.
– Госпожа, я могу предложить вам воды?
Она вскинулась. Надо помнить, что находишься в помещении не одна, а в компании стражника, который не должен ни о чем подозревать.
Розалин улыбнулась.
– Да, с удовольствием. В горле пересохло.
Он налил воды в небольшой фигурный стакан и подал с почтительным поклоном. Розалин поблагодарила и стала отпивать крошечными глоточками, чтобы чем-нибудь заняться.
– Если вам больше ничего не нужно, я подожду в соседнем помещении.
– Конечно! Не хочу вас ничем утруждать, я буду здесь.
– Не хотите ли свежую газету?
– О! Вы меня просто спасете! Ненавижу ждать.
– Прекрасно вас понимаю.
Привратник подал ей газету и ушел. Розалин уставилась на бумажный листок. Все же презабавная штука – местные газеты. В родном мире газеты были огромными, развернешь такую – целиком можно укутаться, а тут с альбомный лист. Всего несколько страниц на плотной бумаге, шрифт мелкий и очень красивый, каждая картинка нарисована тушью. Заметки и статьи по этой причине краткие, чисто информативные. Нет огромных громких заголовков. И все же все положенные функции газеты эти листочки выполняют.
Интересно, что произошло нового? В Питомнике любили местные газеты, хотя видели редко. Они были словно из иного мира: магические лавки, императорская свита, прием у знатной дамы. Читались будто сказки.
Так что нового?
Объявился какой-то известный лекарь. В газете писали, что он вылечил несколько человек, которые находились буквально при смерти. И что сейчас к нему не пробиться, столько желающих подлечить свои болячки выстроилось в очередь.
Правда или нет? Это мог быть действительно талантливый лекарь, а мог – обычный шарлатан. Из текста непонятно.
А вот реклама цветочной лавки. Они вырастили какой-то новый цветок и предлагают его к продаже. Нежная розовая чашечка с белоснежными волнистыми краями и ярко-красным центром обрамляет практически черную сердцевину. Как-то чересчур траурно, на взгляд Розалин. На могиле они смотрелись бы великолепно.
Ну вот, отвлеклась! Про могилы задумалась! Розалин отбросила газету, будто та была в чем-то виновата, и встала. Походила туда-сюда, села обратно. Положила ногу на ногу и стала ею качать.
Что она будет делать, если Владлен не придет? Сидеть и ждать? Или попробует сбежать? Может, сделать это прямо сейчас, пока есть время и за ней никто не следит?
Но Розалин не могла. Она ему верила. Даже если это глупо, недальновидно и плохо закончится. Но как она могла не верить после вчерашней ночи и общих снов, которые невозможно забыть или игнорировать? Они связаны. Конечно, не в одно целое, это был бы перебор, но их связь крепкая и глубокая. И если… если он этого не понял, то сам виноват!
Из соседней комнаты не доносилось ни звука. Что там делает привратник, интересно? Не подглядывает же за ней в щель?
Так она и маялась, мысленно бросаясь из одной крайности в другую, не в силах найти покоя.

Глава 15
Дом

Когда Розалин наконец услышала на улице шаги, то не удержалась и вскочила. Усилием воли заставила себя стоять на месте и не бросаться вперед, как собака, которая еле дождалась хозяина. Помогло то, что звучали шаги одного человека. Хотя это, конечно, ничего не значит, маги в случае необходимости могли бы себя скрыть.
Мимо неторопливо прошел привратник и, как только раздался стук, открыл дверь. В помещение неторопливо вошел Владлен. Розалин не удержалась и направилась к нему, протянула руки.
– Милая, я спешил как мог! – Владлен поцеловал ее запястья и только потом отпустил. Достал из внутреннего кармана пальто сложенный лист бумаги, протянул привратнику: – Разрешение на наш выход. Нам позволено покинуть территорию всего на час. Если мы не вернемся, господин главный изыскатель ждет немедленного сообщения. Впрочем, прочтите сами, там все написано.
Розалин посмотрела на спокойное лицо Владлена и задержала дыхание. Он и правда достал разрешение? Так быстро? Как же он успел?
Привратник тем временем стал не спеша читать послание. Его лицо выглядело заинтересованным и удивленным. Он сказал:
– Для совершения бракосочетания? Вы планируете быстрый брак?
– Именно поэтому нам позволили выйти за ворота. Учитывая обстоятельства, дорогая, это настоящий подарок со стороны господина Анисенко. Мы обязаны пригласить его на праздничный ужин, который организуем для своих родных.
– Я безумно ему благодарна! – проворковала Розалин. – И буду счастлива видеть господина Анисенко на нашем вечере.
Владлен тут же схватил ее за руки, будто не мог оставаться в стороне. Но ей показалось, он ее держит, чтобы она ничем себя не выдала.
Действительно, нужно вести себя сдержанней. Розалин вцепилась в рукав Владлена, приникла к нему, стараясь не виснуть, как совсем уж безмозглая девица, и стиснула зубы, чтобы что-нибудь не ляпнуть.
– Эта подпись… – привратник нахмурился, – не совсем похожа на подпись господина Анисенко.
– Возможно, оттого, что он сильно спешил. Ситуация, знаете ли, не из простых. Но отказать нам он не мог, это подвергнет угрозе репутацию госпожи Ветлицкой, чего нельзя допустить в отношении моей будущей жены. Надеюсь, вы понимаете всю щекотливость ситуации.
– Да, конечно. И все же подпись кажется мне… неточной.
И тут Розалин сорвалась. Испугалась. Ведь ей казалось, они вот-вот вырвутся на свободу… последний рубеж… такой простой.
Но привратник не пускает.
Розалин запаниковала и решила его немного подтолкнуть. Запутать ему зрение, чтобы он увидел то, что нужно ей. Магия хлынула и потекла по пальцам… Розалин изо всех сил старалась удержать ее поток и не перестараться. Нужно всего чуть-чуть, всего немного.
Привратник вдруг удивленно вскинул голову и уставился на Розалин широко открытыми неподвижными глазами. Он весь застыл, превратился в натянутую тетиву, которую спустят в один момент. И стрела неминуемо поразит цель. Вот как он выглядел.
Владлен крепко обнял ее за плечи и стукнул по руке, заставив сбросить практически готовое заклинание, которое тут же растворилось в воздухе.
– Простите мою невесту, она сильно перенервничала, – извинился перед привратником Владлен.
Розалин не поняла за что. И почему помешал ей помочь им обоим? Но не стала спорить и повторять своей оплошности.
– Я понимаю состояние госпожи.
Привратник вдруг расслабился и открыто улыбнулся. Розалин невольно покраснела и отвела глаза.
– Можете идти. Я засекаю время. Надеюсь, вы успеете вернуться через час.
– Я тоже на это рассчитываю.
Привратник открыл им дверь, и Владлен с Розалин под руку вышли из сторожки, а после, уже без происшествий, – за ворота Дома магических изысканий.
И вот они стоят на улице, а за спиной лязгает тяжелая дверь.
– Поспешим, – сказал Владлен, как только звук запирающегося засова стих. – Твоя задача сейчас – не отставать.
– Я поняла.
Владлен пошел по тротуару, и Розалин последовала за ним. С каждой секундой он ускорял шаг, направляясь в противоположную от экипажей Дома сторону, а потом зашел в первый же переулок.
Там Владлен повернулся к своей спутнице:
– У нас всего час, чтобы убраться из города.
– Ты принес фальшивое разрешение? – спросила Розалин.
– Естественно. Господина Анисенко не волнует репутация какой-то там помощницы. Он никогда бы нас не выпустил, особенно в свете последних событий. Но сейчас не время и не место это обсуждать. Розалин, у нас очень мало времени, через час нас бросятся искать, и поверь, поиски будут масштабными. Нам нужно бежать.
– Куда?
– В Питомник.
Когда Розалин это услышала, натурально почувствовала, как ее челюсть стремится вниз.
– Куда?!
– Думаю, есть только одно место, где мы можем переждать эти поиски. Ваш Питомник.
Розалин медленно отпустила его, отошла на несколько шагов. Посмотрела снизу вверх.
Она ему верила… наверное. Но насколько господин Браббер честен? Возможно, это просто другой, более простой способ найти их убежище?
Он поморщился:
– Розалин, да пойми же! Это единственный выход. Я не прошу, чтобы… Ладно, давай просто поедем в сторону вашего Питомника. Уберемся из города туда, где сможем обсудить все спокойно. А насчет остального… Подумай. Я готов дать магическую клятву о непричинении вреда. Ты ведь знаешь, что правильно составленная клятва не позволит мне нарушить свое слово. И потом… это ты хотела меня убить, а не наоборот, – почти неслышно закончил Владлен.
Упрямо сжал губы и посмотрел на Розалин исподлобья.
Она на миг закрыла глаза. Этот мужчина… да, она любила его. Безумно. Настолько, что готова была умереть вместе с ним. И он защищал своего друга неимоверной ценой! Он заслуживает шанса.
Но рисковать всеми сестрами?
Впрочем, пусть пока будет этот план. Владлен, как и прочие маги, не знал и не мог знать, что в Питомнике не один выход. Несколько порталов стояло по разные стороны от Питомника. Они могут идти в направлении кратчайшего – эта информация ничего ему не даст. Одним выходом без ущерба для себя Питомник может не пользоваться годами.
– Хорошо. Есть проход на юге, в лесу, за той деревней, где овцы, знаменитые своей тонкой шерстью.
– Маршанские?
– Да. Все время забываю название.
– Вперед.
Владлен решительно вздохнул и взялся за дело. Нашел извозчика, заплатил ему крупной монетой, лично проследил, чтобы тот не отлынивал и вез их как можно быстрей. Извозчику было сказано, что они направляются в храм Трехликой Виолетты, он как раз находился у нужного выезда из города. Кроме того, был очень моден у брачующихся, считалось, что заключенный там брак добавляет удачи в вопросе произведения на свет наследников мужского пола. Когда их начнут искать и выйдут на извозчика, есть шанс, что подумают, будто они решили скрепить брак именно там.
К храму они подъехали как раз к концу часа. Там вышли из кареты и остановились на тротуаре. Извозчик ехать обратно не особо спешил: то ли пожелал отдохнуть, то ли собирался найти здесь других клиентов.
Тогда Владлен попросил его сходить в лавку и купить белый женский платок, мол, он нужен для проведения обряда, а они так спешили, что забыли его приобрести. Заплатил пару монет и отправил восвояси, а как только извозчик скрылся из видимости, они нашли другой экипаж и наняли его уже до деревни Маршанки.
Путь до места занял у них почти четыре часа. Дорога была неровная, тряская и продуваемая всеми ветрами.
Вначале они молчали. Сидели друг напротив друга на жестких сиденьях и старались друг на друга не смотреть.
Но Розалин долго так не смогла, потому что было несколько моментов, которые ей хотелось обсудить. Правда, зашла она издалека:
– Что случилось в сторожке привратника? Почему он… вы с ним так странно отреагировали?
Владлен несколько секунд изучал ее, а потом спросил:
– Отреагировали на что? На то, что ты собиралась причинить ему вред?
– Я? Вред? С чего вы взяли? Я просто хотела магически показать ему то, что он должен был увидеть. Настоящую подпись. И все.
– Ты хотела оказать на него магическое воздействие. – Владлен покачал головой. – На послушника военной школы Цикуби.
– Ну да. И что?
– Ну как же, магией – на наемника… А! Ты не знаешь! – осенило Владлена.
– Только догадался? – насупилась Розалин. Было неприятно признаваться, что она чего-то не знает. Хотелось знать все.
– Послушники школы Цикуби не подвластны магическому влиянию. Проще говоря, магия на них не действует.
– Как – не действует?!
– Совсем. Они имеют совершенную сопротивляемость. Магия их словно не видит – проходит насквозь, не причиняя вреда.
– Что? Как? Разве так бывает?
– Именно. Почему, как ты думаешь, они охраняют Дом магических изысканий? Потому что только они могут устоять даже против Вежды.
– Надо же!
Розалин была ошеломлена услышанным. Она ни разу не думала, даже в голову не приходило, что в этом новом мире могут быть люди, на которых магия не действует.
– Военной школе Цикуби триста лет. Именно тогда появился ее основатель. На него не действовала магия. Он искал по миру детей, это всегда были мальчики, и приглашал к себе на обучение. Он вырастил первую касту элитной охраны для магов. С тех пор каждый из них в цене.
– Они обладают таким даром и работают на магов? – Розалин нахмурилась. – Зачем им?
– Это их послушание. Долг. – Владлен невесело улыбнулся. – Проще говоря, обязанность. Они должны служить десять лет там, где будет приказано. А потом могут быть свободны. Вынужденный договор, который заключил с императорской семьей основатель школы. Иначе бы их всех перебили.
– Но магия на них не действует…
– Зато отлично действуют мечи и стрелы. А также отрава.
После этих слов, вызвавших у обоих неприятные ассоциации, они снова замолчали.
В следующий раз первым заговорил Владлен:
– Через пару часов мы прибудем в деревню. Что дальше?
Розалин невольно прикусила губу. Она не знала, что ответить. Она понятия не имела, что дальше. Но пускать его в Питомник… Это не обсуждается. Все равно что лису в курятник.
Владлен смотрел пристально и серьезно:
– Розалин, тебе нужно решиться. Я хочу посмотреть на вас изнутри. Я действительно не предполагал, что вы можете быть просто людьми… другими. Особенно после Карнуэльской шахты и морской деревни Синих Вод. Там всех работников и жителей вырезали подчистую. Всего за час. И оставшиеся редкие свидетели в бойне обвиняли прекрасных девушек, которые действовали словно демоны. Они были с ног до головы в человеческой крови, но при этом белоснежно улыбались. И они говорили, что пришли из Питомника.
Так, это что-то новенькое. Прекрасные девы-убийцы, которые говорили, что они из Питомника? Кто? Лантана и Хидэ? Безумная Иксора? Нет, она тоже не могла…
– Это не мы! Среди нас нет прекрасных убийц! И обычных тоже. Это какая-то глупость. Да мы даже из Питомника выходим редко и по одному. Чтобы только изучить мир, в который попали. Но вырезать деревню? Да зачем это вообще нужно?
Розалин была так возмущена, что поджала губы и отвернулась к окошку. Надо же, вырезали рабочих в шахте и всю деревню. Это невозможно, в конце концов!
– Я безоговорочно верил. Слышал, что одну из этих демониц поймали и казнили.
– Моя сестра. – Розалин от боли закрыла глаза. – Они поймали и казнили мою сестру, которая пошла к ним с миром. В ваш Высший магический совет. Она хотела жить с вами в мире, черт возьми! Верила, что может договориться. И ее убили. Единственного близкого мне человека!
– Вот почему ты пришла за мной, – закончил Владлен. И это был не вопрос.
– Не хочу о ней говорить.
Розалин сглотнула горькую слюну и вздохнула, но глаз так и не открыла. Не желала никого видеть. Это горькое чувство потери набросилось и вгрызлось в душу слишком незаметно. И слишком глубоко.
Если Высший магический совет считал Вику ужасным демоном… Нет, Розалин не верила. Скорее кому-то было выгодно так считать. Кто-то пустил эти нелепые слухи. Неизвестно кто и зачем. Нужно попасть в Питомник. Посоветоваться со старшими, может, даже со Старцами. Она не знает, что делать… Это ведь шанс? Но и риск.
– Розалин… – Владлен отрывисто вздохнул. – Ты должна решиться.
– Я не приведу тебя в Питомник.
– Почему? Я обещал дать магическую клятву, что не наврежу вам ни словом ни делом.
– Пообещаешь не покидать Питомник, пока мы не разрешим?
Он недовольно нахмурился:
– Ну это уже перебор, не находишь?
– Зачем тебе туда? Хочешь выяснить, какие у нас есть слабости?
– Хочу посмотреть, кто вы на самом деле.
– А почему ты вдруг решил, что мы не прекрасные демоны? Я ведь тебя хотела отравить.
Розалин надеялась, он скажет что-то вроде: «Ты же хотела уйти за мной…»
Но Владлен сказал иное:
– Ты отпустила золотаринку.
Вот уж неожиданное объяснение.
– И что?
– Ты не смогла пожалеть и оставить в живых меня. На самом деле я это понимаю. Но ты спасла животное. Просто из жалости. Демоны на такое неспособны.
– Откуда тебе знать? – сварливо ответила Розалин.
– Нам придется с тобой договариваться. Я хотел уничтожить злобных монстров, беспощадных убийц, но я никогда не стану убивать простых иномирян. Только потому, что они отличаются от нас магией.
Розалин не знала, что ответить. Да, он все верно говорит. И вроде бы логично. И вроде бы она ему верит, настолько, чтобы отдать свою судьбу в его руки.
Но рисковать Питомником?
– Я вернусь туда одна.
Владлен откинулся на сиденье и скрестил руки на груди:
– И что это даст?
– Я посоветуюсь со своими родичами, и мы решим, пускать ли тебя в Питомник. И на каких условиях.
Он думал недолго.
– Да, это неплохой план. Надеюсь только, маги не найдут меня раньше.
– Не найдут!
Владлен вздохнул.
Потом они долго ехали молча. Розалин разрывалась на части. Она хотела закрыть на все глаза и сразу направиться с ним в Питомник. Пусть увидит и убедится, что никакие они не монстры! Да они порядочнее и добрее, чем половина местного населения! И уж точно порядочнее их магов из Высшего магического совета! Но разум настаивал, что речь не только о ней и ее безопасности. Нельзя, нельзя так рисковать! Провести врага в их крепость, в единственное защищенное и безопасное место? Она ничего не знает о его умениях. На что он способен? Она даже не понимает, как они остались живы!
А чего слишком долго думать?
– Почему мы остались живы? – прямо спросила Розалин. И даже не отвела взгляд, когда Владлен болезненно скривился и поежился. Видимо, думать, что тебя отравила любимая девушка, не так уж приятно.
– Какой яд ты использовала? – так же спросил он.
Черт. Вопрос, конечно, ожидаемый. Но ответить она не могла.
И промолчала.
– Какой-то ваш яд? – догадался Владлен. – Сделанный в вашем Питомнике?
– Да.
– Не зная его свойств, я не смогу сказать, отчего он не сработал. – Владлен глубоко вздохнул. – Но я считаю, взрыв всех финелек на территории не может не быть с этим связан. Вероятно, произошел какой-то магический всплеск, какое-то истощение, и они отреагировали. Значит, этот яд как-то связан с магией, верно?
– Не знаю, – прошептала Розалин.
Оставалось только поражаться его догадливости. Вот как его пускать в Питомник? Они даже не поймут, если Владлен задумает сделать что-то плохое.
Внезапно экипаж тряхнуло. Очень так ощутимо. И тут же звонко разбились стекла в дверцах, осыпаясь им на колени, и внутрь ворвался ледяной ветер, который принес охапку снега и бросил им в лицо. Розалин от неожиданности вскрикнула и взмахнула руками, будто таким образом можно было его отогнать. А Владлен пересел на ее сиденье и прикрыл собой.
– Что это?! – закричала она.
Оказывается, ветер свистел так сильно, будто прямо в экипаже разыгралась снежная буря. Приходилось буквально орать.
Он вместо ответа стал плести какое-то заклинание. Живое. Это когда маг не просто пользуется готовым артефактом или накопителем-заготовкой, а строит сложное заклинание на месте, на своей энергии. В Питомнике тоже такими пользовались, но всех их умений хватало только на что-нибудь простенькое. Тут же… Розалин завороженно следила за его руками. Она уже видела, как Владлен колдует, но сейчас творилось что-то неописуемое. Она не представляла, как это возможно. Такая концентрация, память, навык – ведь движения микроскопические… Настолько быстрые, что сливаются в единый мазок.
Закончив, Владлен сделал такое движение, будто разводил пальцами что-то в воде. Ветер утих.
– Это поисковик, – сказал он почти скучающе. – Нас ищут… нашли.
– Так скоро? Но… – Розалин растерянно смотрела на окна. Экипаж, кстати, остановился. – Но это же сколько магии ушло?
– Господин Анисенко совсем не глуп. Думаю, он сразу же связал ночные происшествия и наш побег. И сделал закономерный вывод. В любом случае он считает наше исчезновение достаточно важным, чтобы задействовать дополнительные силы. Силы Вежды.
– Ничего себе! – Розалин сглотнула. Одно дело – полагать, что за тобой охотятся относительно слабые маги, и совсем другое – знать, что на твою поимку бросили силу главнейшего артефакта. – Надо что-то делать.
Владлен вместо ответа открыл дверцу и вышел наружу. Раздались голоса – он говорил с возницей, которого оглушило ветром и которому понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Вскоре Владлен вернулся, закрыл дверцу, и экипаж тронулся с места.
– Мы доедем до ближайшего гостиного двора. Там ты возьмешь лошадь и поедешь домой, – невозмутимо сообщил Владлен, уставившись в окно на заснеженный лес.
– Д-домой?.. – пролепетала Розалин.
– Ты не понимаешь. Нас нашли. Если ты не спрячешься, тебя убьют. Я могу, конечно, попытаться что-то сделать, но у меня почти пустой резерв, всего пара накопителей, и они наверняка уже пустили гончих, мы спасемся только чудом. Так что езжай домой. Думаю, там безопасно.
– А ты?
– А что я? – Владлен посмотрел было прямо, но тут же поморщился и снова отвернулся к окну. – Я сдамся. Скажу, что у меня был план – убедить тебя в своей любви и проникнуть на территорию Питомника. А ты меня раскусила. Так ведь все и было? Они поверят. Я ведь из тех, кто предает и всегда преследует собственную выгоду.
Он говорил с таким презрением… к ситуации. Но хуже всего было то, что он сказал дальше.
– Может быть, я ошибся, – уже иначе, растерянно, добавил он. – И мы вовсе не предназначены друг для друга.
– Что? – Вот этого Розалин стерпеть не смогла. – Что ты сказал?
– Ты слышала. – Он невозмутимо принялся отряхивать снег и мелкие стекла со своего пальто.
– Ты… Ты все перевернул!
– Не собираюсь спорить. Ты просто не понимаешь, что нас вскоре догонят. У нас нет времени выяснять отношения. Уходи и будь счастлива.
Розалин просто задохнулась от возмущения.
– И пусть догоняют! – крикнула раздраженно, уверенная, что он преувеличивает с целью специально ее напугать и уйти от разговора. – У меня бесконечный источник магии за спиной! Я смету их всех и… и не пожалею!
Он не выдержал, снова повернулся к ней. Хотел прикоснуться, но отдернул руку. Вздохнул. И впервые за утро слабо улыбнулся:
– Какой же ты еще ребенок.
– Я?! Мне двадцать два года, между прочим!
– И все же ты ничего толком не знаешь. О чем тут говорить? Ты не знала, кто такие послушники военной школы Цикуби и в чем их особенность. Я уверен, что ты не знаешь, кто такие Поглотители. И что при всей своей бесконечной силе ты ничего не сделаешь против нескольких магов с академической выучкой и опытом полевых боевых действий. Ты не успеешь их снести. Или ты думаешь, тебе хватит твоего магического запаса, когда они обступят тебя плотной стеной со всех сторон? Помни, что эти маги ловят истощенных. Представила? И что ты сделаешь?
Розалин кусала губы, потому что действительно не была уверена, что справится.
– Это убийцы, – спокойно продолжал Владлен, – на счету которых много человеческих душ. Ты уверена, что у тебя хватит духу крошить их направо и налево? Там ведь будет не один человек и не два.
Ответить было нечего. Лантана еще раньше говорила – убить человека не так просто. Это навсегда. Его навсегда не станет – ты навсегда изменишься. Нет, Розалин не сомневалась, что, если понадобится, она сможет ударить того, кто нападает, магией. Но если их будет много, она наверняка замешкается, а если они опытные ловцы истощенных, опытные убийцы, ей и магический запас не поможет.
– Вы действительно мало знаете о нашем мире. – Владлен покачал головой. – Кто же вы?
Ответить Розалин не успела. Экипаж снова тряхнуло, да так, что он подпрыгнул, будто живой. И стремглав помчался дальше.
– Держись! – Владлен уперся ногами в противоположное сиденье и стал плести очередное заклятие. – Не останавливайся! – крикнул он в разбитое окошко, вероятно, вознице. – Иначе мы все умрем! Гони!
Экипаж подпрыгивал, кренился на бок, но мчался дальше. Владлен что-то сделал и выбросил заклинание наружу, как камень, а потом кулем свалился на сиденье.
Розалин не выдержала и отцепилась от ручки, за которую держалась. Нужно ему помочь, похоже, он истратил свои последние силы. Боже, да у него даже финельки нет! У него нет страховки! Он может истощиться!
От ужаса у нее чуть сердце не остановилось. Она повалилась рядом, одновременно ткнув его локтем в бок, и схватила за руку. Зачерпнула силы, сколько смогла, и принялась заталкивать в него, утрамбовывать, как груду пуха в маленькую коробку.
Передача энергии от мага магу должна быть добровольной. Но еще в ней должен быть какой-то смысл. У Розалин смысл был, потому что ей было чем поделиться. Владлен почти сразу вскинул голову и посмотрел на нее с удивлением. Будто ожидал, что раз уж она начала вчера травить, то теперь скорее позволит ему умереть, чем поможет.
– Чего смотришь? – Розалин рассердилась. – Я не собираюсь дать тебе умереть. Зачем ты магичишь без финельки? А? Ты же сам говорил – так делать никогда нельзя!
– Но у меня ее нет. Рассыпалась, – обиженно пояснил он. Надо же, за себя не обижался, за покушение на свою единственную жизнь, а за какую-то финельку – обиделся.
Они посмотрели друг на друга… две секунды, три, пять… и вдруг рассмеялись. Розалин взмахнула руками, не в силах выразить иным способом все, что об этом думает, Владлен развалился на сиденье, прикрыв глаза рукой.
Они смеялись, как два безумца. Нашли время!
Тут экипаж затормозил. Возница спрыгнул на землю, подошел и рывком открыл дверцу. Заглянул внутрь с опаской. Отшатнулся, будто увидел что-то неприличное, хотя, похоже, его больше напугало поведение пассажиров. Смеются, когда что-то невообразимо жуткое происходит. Разве это нормально?
– Мы приехали, – пробурчал возница.
Владлен тут же поднялся, сел ровно и перестал хохотать.
– Спасибо, что довезли. Мы доставили вам неприятности. – Он указал на разбитые окошки. – Разрешите компенсировать ущерб.
Владлен вытащил из кармана магический накопитель. Розалин потупилась. У него же был запас магии, и он не такой уж желторотый маг, чтобы рисковать истощением. А она так испугалась, будто он умирал у нее на глазах.
Ну и пусть! Лучше подстраховаться. Второй раз пережить это отчаяние и безысходность? Нет, ни за что!
Возница остался доволен, а Владлен завел Розалин на задний двор постоялого дома, туда, где виднелась открытая дверь конюшни, и попросил подождать.
– Заходить времени нет. Нужно спешить.
Розалин осталась стоять у крыльца. Во дворе был только подросток в большом тулупе и шапке, который с интересом на нее поглядывал. Смотреть прямо не рисковал, но шею так и сворачивал. Он ходил из конюшни в сарай и обратно, делал вид, что трудится, но Розалин видела, что он просто дурью мается.
Она улыбнулась и хотела была уже его окликнуть и поболтать, но тут же остановилась. Отвернулась с высокомерным выражением лица.
Вскоре сюда прибудут маги. И они станут опрашивать всех, кто видел беглянку. Этот парень ничего не знает, но, если она ему хоть слово скажет, с него шкуру спустят, выясняя, не связаны ли они. Нет, нельзя так подставлять невиновного.
Тут с заднего хода постоялого двора быстро вышел Владлен в сопровождении тучного бородатого мужчины в зеленой жилетке. Видимо, хозяин. Владлен был без своего саквояжа, который, похоже, оставил внутри. Почему?
– Степка, седлай Ворону! – прикрикнул мужичок на паренька, который сломя голову бросился в конюшню. Потом повернулся к Владлену: – Ворона – хорошая лошадь, покладистая. Быстро довезет, куда скажете.
Владлен сделал несколько шагов, заглянул в конюшню.
– Пойдет. Несите пока мой заказ. И мясо получше прожарьте.
Трактирщик довольно кивнул и поспешил зайти на постоялый двор. Розалин уставилась на Владлена. Он действительно собирался остаться здесь? Вон даже вещички пристроил и еду заказал.
Только на самом ли деле это так безопасно? В смысле для Владлена? Он же подделал разрешение, убежал, магичил против поисковиков. Вступил с ней в сговор, в конце концов!
Он, конечно, нужен магам. Но ведь необязательно держать его на свободе? Его можно запереть. Они не погнушались лишить его всего, поставить в крайне трудное положение и наслаждаться тем, как он выкручивается из последних сил.
Что мешает запереть Владлена в том же подземелье под башней Вежды? И пусть работает на благо императора. Кочевряжиться будет меньше.
Но что иначе? Розалин лихорадочно думала. Взять его в Питомник под клятвой? Под такой, которую он никогда не нарушит? Но такой не существует. Любую словесную клятву можно обойти, играя словами. Никогда им не навредит? Но он может, например, кому-нибудь чужому раскрыть какую-то информацию, веря, что помогает. Его тоже могут обмануть. Никогда не выйдет из Питомника? Это слишком жестоко. Да и что ему помешает перебить весь Питомник изнутри, пусть он даже никогда из него не выберется?
Розалин верила, что он задумался. Что взглянул на Питомник иначе, допустил, что они вовсе не демоницы. Она никогда не считала Владлена настолько вероломным притворщиком, который быстро приспосабливается. Который переобувается в полете. Сегодня он их ненавидит – завтра делает вид, что на их стороне. Нет, он не такой. Она верила, что Владлен говорит искренне.
Но все же как она могла рисковать Питомником? Всеми жителями? Сестрами?
Ну вот опять! Мысли ходили по кругу и никуда не сворачивали.
Но и бросить его… Незавидная судьба ждет Владлена, если он не сможет отовраться. А он не сможет. Характер не тот… да и захочет ли? Ведь в ситуации с Дареком он просил только за Дарека.
– Владлен! – решительно обратилась к нему. – Не нужно седлать лошадь! Я никуда не поеду. Я останусь с тобой.
– Ты с ума сошла? – Он нахмурился. – И речи быть не может.
– Нет.
– Это был не вопрос. Ты едешь, и все.
– Нет.
Владлен замолчал. Думал некоторое время, потом задрал подбородок и ухмыльнулся:
– Я никогда тебя не любил. Просто решил воспользоваться твоей молодостью и наивностью. Строил из себя несчастного страдальца. Девушки таких обожают. Однажды я чуть не иссушил девушку… за что меня и наказали. Так что причина была. Или ты думала, меня просто так всего лишили? С тех пор я стал умнее и не действую так грубо, напролом. Они… вы сами отдаете то, что мне нужно. Ассоль заполняла мне столько накопителей, что у нее две финельки лопнули. Слабенькая… У тебя магии намного больше. А постель… Ассоль мне нравится больше, но с ней такой номер не провернуть, без брака к ней не допустят. Поэтому я выбрал тебя.
Розалин отвернулась. Слышать его было невозможно.
– Ты врешь! – сквозь силу прошептала Розалин.
– Откуда тебе знать? – Он притворно удивился. – Ты опираешься только на свои чувства, так? Ох, девичьи чувства так изменчивы, так предсказуемы и управляемы…
Да уж, говорил он жестко и уверенно, и Розалин даже на пару мгновений допустила, что это правда. А потом кое-что вспомнила.
– Я знаю… из-за снов, – тихо сказала она.
И на миг лицо Владлена дрогнуло. Всего ничего, но она успела заметить.
– Я не оставлю тебя одного, они тебя не пощадят.
– И все же это ничто по сравнению с тем, что они сделают с тобой.
– Как же быть? Владлен? Как быть?
– Хочешь меня спасти? Или умереть вместе со мной?
– Конечно, спасти!
– Тогда тебе придется взять меня в Питомник. Я понимаю, – прервал он ее протест, – что это опасно, с твоей точки зрения, но тебе придется рискнуть.
– Это нечестно!
– Я дам тебе магическую клятву, – словно не слышал Владлен. – Клятву никогда ни словом, ни делом не вредить тебе и Питомнику. Не больше. Не можешь решиться? Скачи вперед и спроси того, кто у вас это решает. Другого пути нет.
– Но маги найдут тебя раньше, чем я вернусь.
– Да, найдут.
– Я не знаю, что делать!
Парень тем временем вывел из конюшни лошадь. Розалин оглянулась на нее, снова на Владлена.
– Поехали со мной… ко входу. По дороге, может быть, что-нибудь изменится. Иначе… Я не могу тебя бросить, понимаешь?
Владлен думал недолго.
– Хорошо, поехали.
Он помог Розалин сесть в седло, вскочил позади, и они поехали. Как только оказались за воротами, сразу перешли на галоп. Постоялый двор стоял чуть в стороне от деревни, поэтому они направились прямиком в поля, за которыми виднелся лес. Именно там находился один из порталов.
– Правь вон туда! Где черный дуб! – крикнула Розалин.
Владлен молча послушался.
Было очень холодно. Мало того что мороз, так еще ветер бьет прямо в лицо и проникает под одежду, которая предназначена для города, а не для снежных просторов. Розалин в своем красивом, но не очень плотном пальто почти сразу же окоченела. Она кое-как стянула воротник и прикрыла лицо рукавом, но это мало помогало. Уши буквально отваливались.
В лесу ехать стало еще сложнее. Глубокие сугробы, в которые лошадь проваливалась выше колена, высились друг за другом, как непокоренные горы.
– Может, лучше пешком? – спросила Розалин.
– Нет, мы не вылезем из этого снега. Лучше показывай дорогу.
Розалин показывала.
– Долго еще? – спросил Владлен через полчаса. – Они приближаются.
– Вон та прогалина, она ведет вниз, к пруду. Там на берегу остановись.
Лошадь с трудом перевалила очередной холмик и на всех четырех копытах практически поехала вниз, затормозив уже на льду небольшого замерзшего озера. Пришлось отойти немного вбок.
– Я быстро. Владлен! Сходи тут. – Розалин толкнула его локтем. – Мне нужна там лошадь, доехать до дома. А ты тут держись! Я очень быстро! Хорошо?
– Хорошо.
Он вдруг обнял Розалин за талию и привлек к себе. Прошептал на ухо, обдавая горячим дыханием:
– Если мы больше не увидимся, помни обо мне. И будь осторожна.
Розалин хотела было возразить, что они обязательно увидятся, но не стала сопли разводить. Времени действительно в обрез.
– Я вернусь за тобой.
Больше не медля, Владлен отпустил ее и спрыгнул с лошади в сугроб. Кое-как отошел на несколько метров, остановился и стал наблюдать со стороны. Видимо, даже в такой ситуации любознательность ученого победила страх.
Розалин быстро провела активацию, дождалась серебристого блеска и направила лошадь в портал.
Миг – и она переместилась в Питомник.
Тут было не так холодно, снега совсем мало, а ветра и того меньше. В Питомнике ветер вообще дул редко, в довольно ограниченном пространстве ему негде было разогнаться. Наверное, поэтому Розалин так остро чувствовала каждое его дуновение там, с той стороны. Тут же подумала: наверное, они все так же, как местный ветер, не могут толком развернуться. Вроде и живут, но разве это жизнь? Взаперти, в добровольной самоизоляции?
Из этой точки до дома было не так уж далеко, но время поджимало, так что Розалин пришпорила усталую лошадь, пригнулась и сосредоточилась на цели.
Жаль, что она не могла помочь лошади магией. Вообще-то такая возможность имелась – в теории, но, конечно, сейчас не то время, чтобы пробовать.
Розалин смотрела, как приближается дом, ставший родным, и даже радости не испытывала. Разумеется, она скучала, но в этот момент слишком боялась за Владлена, который остался там, в снежном лесу. Один. Совсем один.
И пусть его вряд ли убьют, но вдруг он станет сопротивляться и у магов не останется выбора? Вдруг? И эти страшные мысли про Поглотителей… про убийц истощенных… про силу Вежды…
Нет, не стоит себя пугать!
Вокруг было пусто, только далеко в полях кто-то ходил. Розалин даже не отвлеклась, чтобы разглядеть, кто именно, потому что спешила.
Скорее всего, все в доме. Ну, кроме Мозы, которая наверняка в храме, она там часто остается на целые дни. Младшие, может, катаются с горки, но Старцы вряд ли выйдут в такой холод наружу, они любят тепло. В их комнатах всегда так сильно натоплено, что задохнуться можно.
А именно Старцы ей и нужны.
У крыльца Розалин буквально слетела с лошади. И чуть не упала, потому что ноги затекли, подогнулись, а она и не заметила. Нос не расквасила лишь чудом.
Она ворвалась в дом и завопила:
– Маргарита Павловна! Геннадий Иванович!
А сама тем временем бежала вперед, к комнатам Старцев. Хотя это были не совсем комнаты. Те помещения, что когда-то давно выделили Старцам в здании школы, они модернизировали с помощью магии и превратили в нечто вроде пещеры с плотно заросшими зеленью и мхом стенами. В их личных комнатах люди Питомника не бывали, это не было принято, а общая, центральная, как раз служила для встреч со Старцами, которые сами туда приходили. Посреди нее был круг из огромных каменных лавок, в центре плотно росли стебли растения, похожего на бамбук, а под стенами протекал чистый ручей.
Туда Розалин и бежала, здраво рассудив, что ее вопли услышат все кому не лень и отправятся следом. Что и произошло. Не успела она заскочить в комнату, как из проходов, занавешенных старыми застиранными простынями, показались трое Старцев, а за спиной слышался топот и причитания Маргариты Павловны и Геннадия Ивановича.
Розалин отбежала на другой край комнаты и оттарабанила:
– За мной гонятся маги! Мне помог тот ученый, который должен был нас найти. Он ждет снаружи. Он хочет войти, чтобы увидеть, какие мы на самом деле. Я не могла решить за всех… Пожалуйста, давайте его впустим. Он очень много знает о мире, он будет полезным. И если он будет с нами, то не станет помогать магам нас найти.
Она замолчала. Конечно, молчала не только она, но и все вокруг. Старцы стояли рядом, сложив руки на посохах, и одинаково отрешенно наблюдали за метаниями Розалин. Маргарита Павловна ахнула и начала перебирать пальцами, как делала всегда при расшалившихся нервах. Геннадий Иванович крякнул и осторожно сел на лавку.
– Быстро! Нужно думать быстро! Он остался там, за порталом, и скоро придут маги. Они его убьют!
Розалин показалось, они не понимают, насколько серьезно обстоит дело. Чего они вообще тянут?
– Ты хочешь привести сюда мага? Ты совсем сдурела?!
Голос Виктора прозвучал раньше, чем появился он сам. Хмуро посмотрел на Розалин.
– Ты в своем уме? Мы не пустим сюда мага. Наверняка он задурил тебе голову, прикинулся овцой, а под овечьей шкурой сама знаешь кто.
– Я ему верю!
– Но это не доказывает, что он не врет.
С таким утверждением было невозможно спорить, Розалин ведь и сама допускала подобный вариант. Но времени повторять все то, что она думала-передумала за долгие дни, попросту не было. Поэтому Розалин пошла самым простым путем – обратилась к Старцам:
– Разрешите магу войти! Он даст клятву нам не вредить. Мы сможем убедиться, что он полезен… потом. Но сейчас его нужно срочно вытаскивать! Его надо спасать! Вы что, не слышите?!
Но желающих бросаться на помощь Владлену не было. Подумать только, не так давно и сама Розалин радовалась бы его близкой смерти, а после сплясала бы на его костях. Но сейчас ей казалось, что она все же умрет с ним вместе. В любом случае.
Она повернулась к Старцам. Их слово – закон.
Они важно молчали. Все давно привыкли, что Старцы ведут обсуждение вот так вот, безмолвно, возможно, телепатически. Но они всегда молчали, а потом просто озвучивали принятое решение.
Как сделали и сейчас.
– Нет, – сказал тот, что стоял в центре. – Местный маг не войдет в Питомник.
Розалин отшатнулась. Не хотят… Они не хотят помогать.
– Тогда я пойду к нему! – закричала Розалин и развернулась, чтобы бежать прочь, на улицу, где осталась лошадь. Она вернется к Владлену и будет с ним до последнего. Она его защитит!
– Нет, ты никуда не пойдешь.
Ее вдруг перехватил Виктор, крепко прижал ее руки к бокам и стал оттаскивать от двери.
– Розалин, подумай, может, не стоит спешить? – нерешительно спросила Маргарита Павловна.
– Отпусти! Отпусти, а то я тебя прокляну! Слышишь? Буду ненавидеть до конца жизни! Отпусти немедленно!
Но Виктор был сильнее и не отпускал. Розалин где-то глубоко внутри вроде бы понимала, что они в чем-то правы, понимала, но не хотела об этом думать. Они просто не знают Владлена. Они ничего о нем не знают!
– Отпусти меня! Я все равно без него не стану жить! Ну? Чего уставились? Он не просто маг! Он – моя судьба! Так ведь вы говорили? – Она направила свой яростный взгляд на Старцев. – Судьба, рок, провидение. Он – моя судьба, ясно? Отпусти же меня!
– Отпусти ее, – вдруг сказал один из Старцев.
Виктор удивился и на миг ослабил хватку, но тут же снова сжал руки.
– Зачем?
– Мы впустим мага, – произнесли Старцы в один голос, и Розалин обмякла и повисла на Викторе так, что тот был вынужден подхватить ее.
Наконец-то! Розалин понятия не имела, с какой стати они передумали, ну и наплевать. Они впустят Владлена, он будет спасен, это главное. С остальным можно разобраться после.
– Что значит «впустим»? – Виктор не сдавался. – Мы не будем пускать сюда чужаков!
– Чужой не войдет, – отмахнулся средний Старец. – Войдет только свой.
– Что это значит?
– Войти сможет только свой, – терпеливо повторил Старец так, будто эта фраза не требовала ну совершенно никакого пояснения. И замер.
Виктор переглянулся с Геннадием Ивановичем. Тот был в футболке, засыпанной стружкой, – видимо, мастерил какую-то мебель и прибежал из мастерской.
– Думаю, они знают, о чем говорят, – пробасил он. – Идите приведите этого мага. А там посмотрим, что он за человек.
Розалин вскочила на ноги. Рано расслабляться. Разрешение – это одно дело, а вот доставить Владлена в Питомник… за ними же гнались.
– Я поеду! – Она побежала к входу. – Идите за мной!
Она даже не подумала, что идти за ней, в общем-то, некому. Геннадий Иванович не обладал магией, Маргарита Павловна так толком и не научилась с нею управляться, Хидэ держала на руках младенца. Остальные не могли действовать быстро и решительно, им нужно было вначале раскачаться. Реально помочь могла бы Калла, но ее отчего-то не было видно.
За Розалин бросился Виктор и, чуть помедлив, Моза и Дэя, которой едва исполнилось шестнадцать. Остальных вовремя остановила Маргарита Павловна.
– Куда? Назад! – крикнул Дэе на ходу Виктор, но та проигнорировала. От крика толстая коса Дэи принялась угрожающе извиваться, словно змея, и Виктор замолчал.
Розалин этого всего не видела, она уже выскочила наружу, как заправский ковбой, запрыгнула в седло и погнала обратно к порталу, за которым осталась ее судьба.
Она не думала, что в Питомнике всего две лошади и их еще нужно оседлать. Что помощь может и не успеть. Просто изо всех сил спешила к Владлену.
Лошадь оставила у портала, тащить ее на ту сторону смысла не было. Оглянулась.
Виктор и девчонки выбрали самый простой способ передвижения – лыжи. Учитывая ситуацию и то, что все они отлично на них стояли, они будут на месте всего через несколько минут. Виктор, заметив ее, принялся что-то кричать и махать рукой. Наверное, просил подождать.
Но Розалин ждать не стала. Она отвернулась, глубоко вздохнула и прыгнула в портал. А очутившись в сугробе по ту сторону, на всякий случай сразу пригнулась.
Было очень громко. Стоял прямо-таки утробный рев и рык, который звенел эхом и доносился, кажется, отовсюду.
Розалин подняла голову. Выход портала располагался метрах в десяти от точки входа, поэтому она оказалась сбоку от Владлена.
Тот стоял в снегу, подняв руки, и сквозь соединенные углом пальцы пристально смотрел куда-то в сторону. К счастью, магов на поляне еще не было. Ура! Теперь по-быстрому прыгнем обратно – и все будет хорошо!
– Владлен! Я тут!
Он не дернулся.
– Не подходи.
– Сюда! Иди сюда! Мне разрешили тебя впустить!
Но он продолжал стоять неподвижно. Раньше чем Розалин успела еще что-нибудь сказать, из лесной чащи стремительно выскочили две серых тени. Они имели форму волков и блестели, словно в пелене густого тумана горели крошечные огоньки. Обе набросились на Владлена. В одну из них он отправил заготовленное заранее заклинание и сбил тень с ног, а вторая добралась до него и прыгнула сверху. Тень повалила Владлена на снег, схватила за горло и стала рвать. Розалин завизжала, не думая схватила горсть магии и несформированной бросила вперед, в эту странную штуку. Она же бестелесная, но, судя по поведению Владлена, очень даже опасная.
Но то, что происходило, не укладывалось в голове. Розалин ничего не понимала! Крови не было, но призрачное животное явно вцепилось зубами в плоть Владлена. Он пытался оттолкнуть это создание, наверняка магически сотворенное, но у него не получалось. Второе же, в которое угодило заклинание, разорвалось на две части, и куски теперь лежали на снегу, красиво переливаясь под зимним солнцем.
– Отойди от него! – Розалин сделала магический луч и, с трудом удерживая его, направила на существо. – Прочь!
– Свет! – вдруг выкрикнул Владлен. – Свет!
Больше ничего сказать не успел, но Розалин уже поняла. Наверное, это создания тьмы, их ткут ночью или в темноте. Но сейчас, на белом снегу, они уязвимы. Розалин зачерпнула магию и создала светильник такой силы, какой смогла.
Он полетел в существо, но вспыхнул по дороге. Правда, вспышка все равно была ярчайшей, Розалин прищурилась, чтобы не ослепнуть. За спиной выругался Виктор. Похоже, подоспела подмога.
Существо пригнулось, но, похоже, свет ему не очень-то навредил. Оно продолжало держать Владлена за горло и драть его грудь и живот лапами.
– Что это за тварь? – Мимо по колено в снегу проковылял Виктор с ножом в руке.
– Стой! Покажи нож.
Тот молча протянул клинок. Длинный, сантиметров двадцать, все лезвие в мельчайших насечках. Его Виктор купил где-то в этом мире.
Розалин набрала магии и направила в нож, создавая свет. Лезвие ярко вспыхнуло.
– Давай!
Виктор пошел к Владлену, который уже почти не отбивался. Розалин умерла бы на месте от страха, но крови до сих пор не было, хотя, если бы его рвал настоящий хищник, кровь залила бы все вокруг.
Розалин решила не смотреть на Владлена, а смотреть только на тварь. Она шла и стреляла одновременно. Каждый раз, когда магический световой сгусток попадал в туманное тело существа, оно замирало на пару мгновений. Когда Виктор дошел, этих секунд ему хватило, чтобы изловчиться и воткнуть нож в призрачного волка.
Тот взвыл так оглушительно, что Розалин невольно закрыла руками уши… и осела прямо в сугроб. Голова будто раскололась напополам, хотелось сунуть ее в снег, чтобы остудить.
Но боль прошла так же внезапно, как появилась. Розалин подняла глаза. Владлен лежал неподвижно и смотрел в небо, на его лицо, медленно кружась, опускались снежинки. А на его груди распласталась неподвижная мерцающая тень.
– Что это за хрень? – Виктор потрогал существо, но рука проткнула его и погрузилась в туман. Он быстро отдернул руку. – Тьфу ты, мерзость какая!
– Маги… Маги идут… – едва слышно сказал Владлен. Закрыл глаза и отключился.
Виктор вытащил из туманного существа свой нож и сунул в ножны на поясе.
– Надо уходить!
Рядом с Розалин встала Моза, которая, похоже, только добралась. Она успела накинуть в Питомнике какой-то пуховик и влезть в валенки, но в остальном выглядела как человек, который спасался бегством в чем попало. Дэя выглядела не лучше, только еще эта ее жуткая коса…
Виктор пинком сбросил с Владлена остатки твари.
– Берите его! Ну же!
Они схватили Владлена за ноги и потащили к порталу.
Розалин слышала, как приближаются всадники.
– Я замету следы! – выкрикнула Дэя, когда они были уже у портала.
– Осторожней! – попросила Розалин.
– Чего мне бояться? Один шаг – и я дома.
– Пусть! – Виктор сердито взглянул на Дэю. – Думает, ее беда не коснется. Пусть проверит.
– Дэя, мы ждем тебя по ту сторону, – спокойно сказала Моза.
Вдруг Виктор выругался. Розалин оглянулась… Среди деревьев появились люди. Много людей. Наверное, это маги. Большинство из них были в обычной зимней одежде, но среди них мелькали и другие, в чем-то вроде доспехов, но не рыцарских, а более свободных, гибких, красно-черных. Эти не прятались – передвигались рывками. И от них даже на таком расстоянии веяло жуткой опасностью.
– Это что еще за клоуны? – усмехнулась Дэя.
Мимо просвистела стрела.
– Все домой! – крикнул Виктор. И тут же дернулся. Из его плеча торчала другая стрела, а вокруг летели и свистели следующие.
Через секунду они переступили черту и перенеслись в Питомник. Посмотрели друг на друга… Дэи не было. Розалин развернулась к порталу. Если не появится через десять секунд, нужно будет возвращаться. Нужно помочь.
– Розалин, нельзя! Ты не поможешь, только подставишься! – Моза схватила ее за локоть. – Не паникуй!
Они обе встали рядом, прижались друг к другу и не отрываясь смотрели на точку выхода. Виктор, который придерживал свое плечо рукой, смотрел туда же.
Спустя семь секунд появилась Дэя – растрепанная, радостная, с улыбкой до ушей.
– Я там все снегом замела! Круто! Такую пургу подняла, ничегошеньки не видать! Их сейчас всех с головой накроет. Вот так!
Розалин вздохнула с облегчением. Вокруг было тихо и безветренно, даже снег не шел. Все же в Питомнике так спокойно и безопасно, как нигде больше.
Что неудивительно. Ведь это ее дом.

Очнулся Владлен в комнате Розалин. Она лежала рядом и вскочила, как только услышала глубокий вдох пришедшего в себя человека. Наклонилась над ним и приложила руку к его груди. Дыхание и сердцебиение ровные. Все в порядке. Старцы сказали, что у него отравление тьмой. Как всегда, толком ничего не объяснили, но также сказали, что это не смертельно. Владлену просто нужно спать при свете, пока сам не очнется. Людской организм очищается от тьмы самостоятельно, внешняя помощь ему не требуется. Но есть небольшая вероятность, что сердце не справится с нагрузкой и остановится.
Именно поэтому Розалин лежала рядом и не могла сомкнуть глаз. Одиннадцать часов. Это длилось одиннадцать часов. Она слушала каждый его вздох – боялась пропустить критический момент.
Но Старцы, как всегда, оказались правы. Владлен очнулся сам и выглядел здоровым. Он улыбнулся Розалин и положил свою руку поверх ее. А потом стал вертеть головой и осматриваться.
Комнатой это помещение, конечно, можно было назвать с большой натяжкой. Просто школьный класс, разграниченный на несколько каморок, в которых можно было почувствовать себя в уединении. Именно в такой они сейчас находились. Кровать, небольшой стол, стул и открытые вешалки на стене. Из мебели – все. Из украшений только картины, которые Розалин нарисовала сама. И в центре картин, в цветастой рамке – фотография. Розалин и Вика с букетами полевых цветов в руках, улыбаются. Загорелые, простоволосые и безмерно счастливые.
Похоже, Владлена удивила стесненная обстановка. Да уж, это не Дом магических изысканий, это даже не тамошние комнаты для помощниц. Розалин улыбнулась. Здесь ведь только место для сна и чтения. Но он еще увидит Питомник и узнает, как тот хорош.
– Значит, тут ты живешь? – Владлен перевел на нее взгляд и переместил руку выше, притягивая Розалин к себе.
Она с радостью улеглась ему на грудь – так его сердце слушать было куда легче. Да и вообще, так лежать ей нравилось.
– Да. Но это комната для сна. Увидишь нашу столовую, общий зал, спортзал, зимний сад, да много чего – вот тогда и ахнешь!
– Не сомневаюсь.
Он молчал и не спешил вставать. Розалин была этому рада.
– На стенах… это ты рисовала?
– Да.
– Я сразу понял. Наверное, каждый раз пачкалась, как поросенок.
– Бывало, – легко согласилась Розалин.
– А этот портрет… это тоже ты?
– Да, с сестрой.
Даже этот ответ дался Розалин очень легко. Воспоминания о Вике принесли, конечно, боль, но уже не такую острую. Скорее вспомнилось все хорошее, что было.
– Сколько вам на нем?
– Мне десять, ей четырнадцать.
– Надо же… Вы так похожи.
– Да… Повезло, эта фотография оказалась у нас случайно. У Вики в сумке. Ей нужна была для какого-то проекта о своей семье. Вот она и взяла из дому.
– Память… детство… вы и правда люди.
Розалин молча уткнулась ему носом в грудь. Он понял, увидел собственными глазами, что они действительно люди.
– Старцы, наши главные, они сказали, что нас спасла наша связь. Они сказали, нас соединили высшие силы, поэтому мы не могли умереть поодиночке. А вместе оказались слишком сильны, бессознательно пытались спасти друг друга. Магию, из-за которой взорвались финельки, вытягивал ты, а я тебе помогла. Мы очистились от яда раньше, чем он подействовал. Вот что случилось.
– Надо же. Потом надо будет их расспросить.
– Хм. Ну, если получится.
Владлен уловил в ее голосе улыбку и тоже улыбнулся.
– Ты не думай, что я пошел ради тебя на какую-то большую жертву. Ни император, ни Высший магический совет мне не друзья. Они заставили меня делать то, что я не хотел. Они много раз пытались убить моего друга. Они убили моего деда. И, думаю, никогда не оставили бы меня в покое. Может, тут я буду счастлив.
– Будешь!
– Вот и договорились.
Они снова немного помолчали.
– Скоро ужин… Тебе нужно поесть, – сказала Розалин.
– Не хочется.
– Еще немного – и захочется. Старцы говорят, после отравления тьмой человек испытывает жуткий голод. Значит, скоро ты озвереешь.
– Откуда они знают про отравление тьмой и кто они такие?
– Я обязательно расскажу. Чуть позже, ладно? Глаза слипаются…
– А сколько я провел в беспамятстве?
– Одиннадцать часов.
– И ты была рядом?
– Да.
– И не спала?
– Глаз не сомкнула.
– Тогда спи.
– Мне хватит пары часов, потом я тебя со всеми познакомлю.
– Ну я же не ребенок. Сам познакомлюсь. Засыпай, все будет хорошо.
– Ладно. Но если что – буди.
– Обязательно.
Розалин закрыла глаза и улыбнулась.
Она немножко отдохнет и покажет Владлену Питомник. Покажет все, каждый уголок. Места, где они играли, и где учились, и куда бегали посмотреть в прорехи на местный мир. Место, где она впервые вырастила сладкий магический цветок. Место, откуда больше всего любит смотреть на закат.
Она позовет его с собой.
И она будет просить прощения за то, что чуть не совершила самую большую глупость в своей жизни.
Почему-то она была уверена, что Владлен ее простит.

Эпилог

Калла шла по белому снегу, и он забавно хрустел под сапогами. Чистое, нетронутое полотно расстилалось настолько, насколько хватало взгляда, а он у Каллы был очень острый.
Она обожала это время года… Ели, чьи ветви склонялись под тяжестью снега, слепящая белизна, звенящая тишина. Разве бывает что-нибудь более завораживающее и величественное?
Калла выходила прогуляться за Питомник просто так, без всякой цели. Хотя, конечно, для остальных придумывала другие, более веские причины. Разведка, какие-нибудь наблюдения за природой и местной живностью – в общем, что-нибудь полезное.
Живность Калла любила. Та не отвечала ей особой взаимностью, скорее терпела, но Каллу такое отношение вполне устраивало. Ей нравилось наблюдать за животными, и даже сейчас, в зимнее время, удавалось это делать. Она просто слушала ветер, который говорил, где сейчас можно увидеть интересного зверя, и шла в указанном направлении. И всегда что-нибудь находила. То белку, устроившую в сугробе чистку, так что снег во все стороны летел. То храброго снежного хомяка, который подпрыгивал, когда злился, ей до самого пояса. То птичек, похожих на снежки, которые сидели, сбившись в кучу, и рассыпались в стороны, как горох, если к ним подходили слишком близко.
В этот раз она тоже вышла прогуляться… и что-то почувствовала. Где-то в северном направлении, там, где поросль тонких темно-зеленых деревьев, похожих на пихту. Вообще-то она туда не планировала идти, но, когда закрыла глаза и прислушалась, вдруг поняла, что пойдет.
Калла чертыхнулась. Дорога в это место пролегала в низине, где снегу навалило по самую грудь и передвигаться было практически невозможно. Но она отправилась. Где могла, обходила, поэтому шла долго. И смотрела в одну точку – в кружевное переплетение тонких ветвей местной малины. Она хорошо росла как раз среди этих деревьев.
Вдруг там что-то вспыхнуло.
Калла насторожилась. Такая вспышка бывала, когда срабатывал портал. Но тут… разве что чей-то портальный камень сработал!
Она бросилась вперед – и провалилась по грудь. От неожиданности чуть не завизжала, но вовремя остановилась – ноги встали на твердую землю. Заметила, что человек не появлялся. Если бы кто-то вылетел из портала, это было бы видно и слышно издалека. А сейчас раздался только какой-то негромкий звук шмяканья чего-то легкого об снег.
Калла на карачках выкарабкалась из сугроба и пошла вперед. Снег забился ей в рукава и за шиворот и очень мерзко леденил кожу. Калла сняла варежку и стряхнула снег, до которого дотянулась. Натянула варежку обратно и пошла дальше.
В месте вспышки что-то определенно лежало. Вначале Калла осторожничала, а потом поняла, что это какой-то зверек, и бросилась вперед как ужаленная. Зверь из портала? Вот это да! Это же какая-то тайна! Порталы ведь есть только у Лантаны и у Розалин. Остальные все сидят в Питомнике. Даже Виктор вдруг вернулся из своей поездки к дальним границам. В общем, все дома. Ну, кроме безумной Иксоры, которая сбежала, еще когда порталов не было в помине.
Может, Старцы что-то намутили? Они и не на такое способны. И легко промолчат, если, по их мнению, обитателям Питомника знать об их плане необязательно.
В кругу пепла Калла нашла какое-то незнакомое животное. Оно было очень слабым и еле дышало. Серая скомканная шерсть, лапки с забавными когтями и длинная мордочка с большими глазами. Наверное, шерсть у него рыжая, по крайней мере такой пробивался оттенок.
Вне всякого сомнения, именно оно пришло сюда через портал. Это что-то да значило.
– Ты не кусаешься? – спросила Калла зверушку, сняла варежки и осторожно протянула к ней руки.
Та зашипела и подняла одну лапу, выпуская когти. Как кошка. Но, похоже, сил сопротивляться по-настоящему у нее не было.
– Давай мириться? А то замерзнешь еще.
Словно в подтверждение, зверушка чихнула. Тогда Калла, не медля, сгребла ее и подняла со снега. Та полоснула когтями, но только слабо мазнула ей по дубленке. И задышала так тяжело, словно что-то очень сложное сделала.
– Да тихо ты! Пойдем греться. И знакомиться.
Калла развернулась… и рядом вновь что-то вспыхнуло. Прямо в паре метров от первого портала. Когда она проморгалась, увидела удивительную картину. В круге мерцающего серого снега стоял мальчишка… нечеловеческой расы. Его кожа имела бронзовый оттенок, глаза почти полностью были черными, зауженными к вискам, но главное – у него были толстые косы на голове, стилизованные под прижатые к черепу рога. И когти… которые он тут же выпустил.
Одет мальчишка был тоже не так, как местные, а как какой-нибудь аристократ. Красивый камзол глубокого цвета морской волны с атласными лацканами и массивными пуговицами. Сапоги высокие, начищены так, что прямо сверкают. На груди большой круглый кулон в виде солнца с извивающимися лучами.
Он увидел Каллу со зверушкой на руках и закричал. Завопил, залопотал что-то. Но не испуганно, вовсе нет. Он возмущался. И, скорее всего, угрожал. Только Калла ни слова не поняла: говорил мальчишка на незнакомом языке, словно предназначенном для проклятий, столько свистящих и шипящих звуков в нем было. Поэтому она просто стояла и смотрела на него, а дождавшись промежутка между угрозами, спросила:
– Ты кто?
– Я?! Я?! Это ты кто?! Это мое! Отдавай!
Мальчишка перешел на язык этого мира. Ну, на тот, на котором говорили все люди, живущие вокруг. Говорил он с забавным акцентом.
– Что – твое?
– Зверья! Зверья! – Мальчишка покраснел от напряжения и ткнул пальцем в зверушку. – Отдавай!
– Чего это? Я его первая нашла.
Мальчишка онемел. А потом разразился жуткими ругательствами. Из его глаз в прямом смысле этого слова посыпались искры. Это было очень неожиданно и забавно.
Но Калла опять ни слова не поняла и улыбнулась:
– Так ты кто?
Он топнул ногой – один раз, второй. Нетерпеливо повел плечами, взмахнул руками – весь словно живое пламя. При этом он был как-то скован. Тогда Калла поняла, что мальчишка не может выйти из круга.
– Отдавай! – кричал он. – Я жаловаться дядья! Он самый сильный воин! Он подарить мне зверья! Я жаловаться! Он тебя сожрать! С кости! С кости!
Калла развеселилась. Ее не пугал этот ребенок, наоборот, ей было жутко интересно, кто это такой и откуда он взялся. Хотелось познакомиться с ним поближе, рассмотреть его, поболтать, пощупать. И, конечно, Калла отдала бы ему зверушку, потому что выходило, что пацан действительно хочет ее получить и очень сильно за нее переживает.
Но тут произошло то, чего она никак не ожидала. Портал мальчишки схлопнулся, и тот с воем пропал. То, что он вообще был, доказывал только утоптанный круг снега неподалеку.
«Ну вот, – подумала Калла и перевела взгляд на зверушку. – Похоже, ты все-таки моя».